Робер Гайяр - Мари Антильская. Книга вторая
Рука, лежащая на плече девушки, похоже, вовсе не собиралась покидать столь приятного места, ведь она словно чувствовала, как под пальцами бьется, пульсирует молодая кровь. Солнце золотило кольца ее волос, оживляло атласную белизну шеи. Нежный аромат ее духов, скромных, едва заметных, как и вся эта малышка, смешивался с запахом зрелых апельсинов, которые местами усыпали землю, источая резкий эфирный запах.
Он смотрел на нее С такой настойчивостью, что в конце концов она почувствовала взгляд и повернула к нему голову. Взгляды их встретились, он нежно улыбнулся.
— Итак, — проговорил он, — пора за работу!
Он снял руку с ее плеча, оставив ее в недоумении, а может, даже и в разочаровании, направился к своей лошади и вытащил из седельной сумки коробку с пастелью и рулончик бумаги.
— А теперь садитесь, — скомандовал он, — и хорошенько наблюдайте за мной… Главное, повнимательней следите за движением моих мелков. Потом попробуете делать, как я…
Она расправила широкую юбку, колоколом взметнувшуюся вокруг тонкой талии, и опустилась на землю там, где росла высокая, нежная трава. Теперь, в окружении пышных воланов и складок, она напоминала какой-то огромный тропический цветок.
Он уселся рядом, развернул бумагу, пристроил ее у себя на коленях и открыл коробку с пастелью.
В молчании, явно заинтригованная, Луиза следила за его движениями.
В рисунке — как и во всех прочих вещах — он действовал с поразительной быстротой и проворством. Ему не потребовалось много времени, чтобы набросать на бумаге выбранный пейзаж. Вне себя от восторженного изумления, следила Луиза, как из небытия появляется бухта, потом крепость, за ней иезуитский монастырь, лазарет и, наконец, Замок На Горе. С особой тщательностью вырисовывал он набережную, с пристанью и дебаркадером. Едва заметными штрихами изображал один за другим карабкающиеся по склонам холмов домики, казалось, вовсе не интересуясь самой Монтань-Пеле, зато не оставив без внимания сахароварни и винокурни Сен-Пьера, над чьими крышами лениво курился дымок.
— Это восхитительно! — радостно смеясь и хлопая в ладоши, воскликнула Луиза. — Просто чудесно! Нет, мне никогда не научиться такому! Никогда…
— А вы попробуйте! Только попробуйте! Наблюдайте повнимательней за мной, а когда останетесь одни, попытайтесь сделать то же самое… Рисовать по памяти очень полезно… Ведь воображение играет наиважнейшую роль в живописи…
Мелки его так и сновали по шершавой бумаге, оставляя яркие следы и стираясь прямо на глазах. Время от времени он сдувал с рисунка крошки пастели. Он говорил отрывистыми фразами, то и дело снимая рисунок с колен и как бы отстраненно рассматривая его на вытянутых руках, с каким-то растроганным, почти умильным видом изучал, потом то тут, то там добавляя где зеленое пятнышко, где красный штришок или еще больше растушевывая бескрайнее изумрудное пространство, что со всех сторон окаймляло сушу. Он прерывался на полуслове, потом немного погодя заканчивал фразу или заговаривал совсем о другом, увлеченный какой-нибудь новой мыслью. Вне себя от восхищения, словно зачарованная, она ловила каждое его слово.
Все, что он произносил, долетало до ее ушей как какое-то невнятное бормотание, и в звуках его голоса ей чудилась сокровенная теплота помолвки. Но в то же время она ни на минуту не сводила глаз с его рук, внимательно следя за каждым движением пастели. Сама того не замечая, она безотчетно наклонилась к спутнику, и грудь ее уперлась прямо ему в плечо. Не показывая виду, он слегка напрягся, стараясь поддержать ее и чувствуя, как и сам заражается теплотою этого юного девственного тела, все непроизвольные движения которого, как бы ни могло показаться со стороны, были продиктованы одной лишь неискушенной невинностью.
Он по�