Терзаемый (ЛП) - Рудж К. М.

— Откуда здесь могилы?

Я вздыхаю, и этот вздох отзывается эхом в тесном пространстве.

— Долгая история, — начинаю я, проводя рукой по волосам. — Больше девятисот лет назад был другой жнец. Он нарушил правила. Влюбился в человека.

Глаза Лили расширяются.

— Он сделал то, что не позволено делать ни одному жнецу, — продолжаю я, понизив голос. — Пытался изменить судьбу ради неё. Увести её от назначенного срока. Вмешался в её жизнь. И это разожгло войну среди всех жнецов. Те могилы… это Мрачные Плоскости. Могилы павших жнецов. А разрушенный Собор, что стоит там, возведён с самого начала. Как безмолвный страж.

Она устремляет на меня взгляд, и на лице медленно проступает понимание. И страх.

— Тот жнец… — выдыхает она едва слышно. — Он делал с ней то же, что и ты со мной?

Я киваю. Правда давит, будто камень на грудь. Я заслужил её злость. Осуждение. Отвержение.

— Из-за нас начнётся новая война? — спрашивает она напряжённо.

— Скорее всего, — признаю я. — Но я обещаю, Лили. Я верну тебя домой раньше, чем это случится.

И я собираюсь сдержать обещание, даже если за него придётся заплатить самым дорогим.

Мы молчим, глядя друг на друга. А потом, не успеваю я подготовиться, как она берёт моё лицо в ладони, проводит большими пальцами по линии челюсти и прижимается губами к моим.

Это не робкий поцелуй. Не осторожный. Это полномасштабное, страстное нападение, от которого у меня выбивает воздух из лёгких, и мир становится на паузу.

Я забываю про войну. Про Мрачные Плоскости. Про тени в углах. В этот момент существует только она: её губы, её руки, её решимость.

Я отвечаю на поцелуй, отдавая в него весь страх, всю тоску, всю отчаянную надежду. Последствия могут подождать. Сейчас есть только мы.

Она спешно забирается ко мне на колени, прижимаясь теснее, углубляя поцелуй. Я сжимаю её за бёдра, притягиваю ближе, и от одного ощущения её тела у меня в груди всё вспыхивает, как огонь.

Её руки соскальзывают с моего лица, и она распахивает мою рубашку. Она прерывает поцелуй, глядя на мою обнажённую кожу, пока её руки скользят по моей груди и прессу.

— Тебе кто-нибудь говорил, какой ты охренительно горячий? — мурлычет она.

Ёбаный. В. Рот.

Я не помню, чтобы когда-нибудь так терялся. Я издаю смешок, не в силах подобрать слов.

— У тебя татуировки? — интересуется она тихо, обводя пальцами тёмные линии, опоясывающие весь мой торс.

Она никогда не видела меня без одежды. Даже когда я трахал её, я оставался одетым, а её раздевал полностью.

Это даёт власть. Контроль. И, блядь, как же ей идёт подчинение.

— Нет, дорогая, — говорю, ловя её взгляд. — Это мои тени. Они живут под моим человеческим обликом.

— Точно… ты же не человек.

Она замолкает, и её взгляд скользит по моему лицу так, что я понимаю всё без слов.

Покалывание пробегает по коже, когда я позволяю человеческой части лица отступить, обнажая кость. Её глаза вспыхивают.

— Это то, чего ты хотела, не так ли? — спрашиваю я, убирая прядь волос ей за ухо.

Она прикусывает нижнюю губу зубами и медленно кивает.

Лили наклоняется вперёд и застаёт меня врасплох, высунув язык и облизав мои раскрытые губы и обнажённые зубы, отчего по моей спине пробегает дрожь. Искажённый стон проносится по моей груди, когда её рука опускается между нами и начинает расстёгивать мои штаны.

Её взгляд на мгновение мечется к моему, а на губах расцветает ухмылка:

— Только не вздумай снова трясти землю и угробить нас обоих, — шутливо говорит она, слегка касаясь головки моего члена, когда вытаскивает его. — Нам нужно вести себя тихо. Вы сможете, мистер Смерть? — её соблазнительный тон теперь едва слышен.

Член дёргается в её нежной руке, когда она обхватывает его пальцами.

— Смогу, человечишка, — бормочу я, и это звучит куда более отчаянно, чем мне хотелось бы.

Её свободная рука скользит по моей груди, а другая начинает мучительно медленно двигаться. Моя голова откидывается назад на шершавую стену пещеры, и я издаю удовлетворённый вздох.

— Ты всегда заботишься обо мне. Позволь и мне позаботиться о тебе, — тихо говорит она, прерывая контакт, отступая назад и раздвигая мои ноги достаточно широко, чтобы пролезть между ними.

Жаждущая похоть переполняет меня, когда она опускает голову, не отрывая от меня своих прекрасных голубых глаз и обхватывает пухлыми губками мой член.

Тепло её языка, обвивающего головку, вызывает у меня стон. Она тут же отстраняется:

— Что я сказала? Ш-ш-ш… — шепчет она и снова берёт член в свой тёплый рот. Тени внутри впиваются в мою плоть, готовые вырваться, когда она заглатывает всё глубже, пока я не достаю до задней стенки её горла.

Она снова отстраняется, и, клянусь богом, я сейчас сорву с неё всю одежду и трахну до изнеможения.

Я понимаю, что Лили знает, насколько я разочарован, когда она одаривает меня своей сладкой улыбкой и говорит:

— Они могут выйти и поиграть, если хотят.

Я слегка озадачен, но, не теряя ни секунды, они делают именно это. Мои тени отделяются от меня, хватают её, резко притягивая обратно к моему члену и скользя по её телу, заставляя дрожать под их прикосновением.

Изо всех сил сдерживая свои стоны, пока она так охуенно меня принимает, я позволяю теням оторвать её от меня, заставляя Лили вскрикнуть. Они резко поднимают её на ноги, и она смотрит на меня с растерянным выражением лица.

— Сними одежду, дорогая, и сядь на мой член, — мой голос тихий и требовательный. Она не произносит ни слова, расстёгивая джинсы и спуская их по ногам. Смотря мне в глаза, снимает рубашку через голову и обнажает грудь.

Она — самая красивая смертная, которую я когда-либо видел. Её глаза. Её улыбка. Её смех. Её великолепное тело. И она вся моя. Моя, чтобы защищать. Моя, чтобы радовать. Моя, чтобы… любить.

Я наблюдаю, как мои тени бродят по её обнажённому телу, лаская каждую его часть. Она хихикает, и я не могу сдержать улыбку.

— Ладно, поиграли и хватит, — говорю я, и тени послушно проникают обратно под кожу.

Лили стоит передо мной, тёмные волосы перекинуты на плечо. Как один человек может выглядеть таким невинным и при этом быть такой порочной маленькой катастрофой?

Я поднимаю палец, подзывая её к себе. Она подходит и опускается мне на колени. Но она не ждёт — без предупреждения резко опускается на член, погружая его так глубоко, как только может.

Она ахает, хватаясь за мои плечи.

— Блядь… такая нетерпеливая, да? — шепчу, обхватывая её за бёдра и слегка приподнимая, чтобы снова резко опустить. Она издаёт напряжённый стон, крепко зажмуривая глаза.

Я удерживаю её на месте, шепча:

— Ш-ш-ш… нам нужно вести себя тихо. Сможешь сделать это для меня, человечишка? — дразню я, используя её собственные слова против неё же, поднимаю её и ещё сильнее резко насаживаю.

Она начинает двигаться в такт моему ритму, член легко входит и выходит из её влажной вагины. Её стенки начинают сжиматься вокруг меня, и она начинает двигаться сильнее, загоняя мой член ещё глубже. Её ногти впиваются мне в плечи, когда она кончает, изливаясь на мой ствол.

Она переживает свой кайф, прислоняя свой лоб к моему. Мы оба тяжело дышим, пытаясь отдышаться, глядя друг на друга.

Как я вообще смогу когда-нибудь отпустить её?

Это неизбежно. Но как отпустить единственного человека, о котором я когда-либо по-настоящему заботился?

Уф… голова раскалывается. Я приоткрываю глаза, и, бе, в фокус медленно вплывает грубый каменный потолок пещеры. Векс сидит рядом со мной, неподвижный и молчаливый, как всегда. Только вот взгляд у него странный: напряжённый, внимательный, почти встревоженный. И, вдвойне бе-е, меня сейчас, кажется, вывернет наизнанку.

Я стону и прижимаю ладонь к животу.

— Мне так плохо, — только удаётся выдавить из себя.

Голос Векса мягкий, когда он отвечает: