Терзаемый (ЛП) - Рудж К. М.

— Так, так, — бормочет она, подавляя смешок. — Он снимает с неё… — она замолкает, прикусив губу. — Чёрт, это звучит слишком клинически.

Я тихо усмехаюсь.

— Может, «расстёгивает»? — предлагаю я.

Её глаза загораются.

— О-о, прекрасно! «Расстёгивая изящную застёжку её лифчика…» — она яростно стучит по клавишам, во взгляде вспыхивает новый огонь.

Я откидываюсь в кресле, довольный, наблюдая за её работой, потерявшись в самой красоте её сосредоточенности.

Мирную атмосферу разрывает резкий звук открывающейся двери. В проёме стоит Ханна, нахмурившись.

— Векс, — говорит она чуть громче, чем следовало для такого маленького пространства. — Там кто-то пришёл к тебе.

У меня всё внутри ухает вниз.

— Ко мне? — хмурюсь я, поднимаясь с кресла. — Кто?

Ханна пожимает плечами.

— Не сказал. Просто спросил именно тебя. Сказал, что это важно, — она бросает на меня проницательный взгляд, её глаза мечутся между Лили и мной, а затем снова возвращаются к дверям. — Всё в порядке?

— Очень надеюсь.

Перевожу взгляд на Лили, которая смотрит на меня с беспокойством.

— Я скоро вернусь, — обещаю я и выхожу вслед за Ханной в коридор.

Подходя к входной двери, я чувствую, как в животе затягивается узел. Приготовившись и глубоко вдохнув, открываю дверь. Лицо по ту сторону совсем не тот, кого я ожидал здесь увидеть.

Ладно. Это хуёво. Очень хуёво.

Я оборачиваюсь к Ханне, одарив её ободряющей улыбкой. Она отвечает тем же и, приняв молчание за знак, уходит. Я быстро выхожу наружу, закрыв дверь за собой, и снова поворачиваюсь к нему.

— Адимус? — спрашиваю я растерянно.

Он почти никогда не появляется в Царстве Людей, так что его присутствие здесь может означать только одно — дурные новости.

— Векслорн, — произносит он, и в его голосе звучит почти болезненная властность. — Они идут.

Я никогда не видел его таким серьёзным.

Пиздец.

Я знал, что это случится.

— Кто именно? — спрашиваю, пытаясь понять, насколько всё плохо на самом деле.

Его взгляд впивается в меня.

— Совет. Остальные арк-жнецы. Они знают.

У меня скручивает желудок. Я прекрасно понимаю, что означает это «они знают». Нарушение Кодекса Жнецов — преступление колоссального масштаба, караемое… скажем так, вечное небытие — это не пикник.

— Интересно, как же они догадались, — язвительно замечаю я, стараясь держать голос ровным.

Адимус вздыхает — звук, похожий на шорох листьев на кладбище.

— Это не важно. Важно другое, Векслорн. Почему? Почему ты осмелился отнять человеческую жизнь? Ты же знаешь Кодекс! Знаешь последствия!

Я знаю правила. Каждый жнец их знает. Люди умирают, когда приходит их время, и точка. Мы лишь сопровождаем их дальше. Но Лили…

— Ты должен был понимать, что это приведёт к войне, Векслорн! К гражданской войне среди жнецов! — ревёт Адимус. От его обычного спокойствия не осталось и следа. Он в ярости.

Я заставляю себя встретиться с ним взглядом.

— Я сделал это ради Лили.

Лицо Адимуса ожесточается.

— Лили? Какая-то жалкая смертная? Ты рискнул всем, проклял себя ради людишки?

— Она не «какая-то смертная», Адимус! Она чистая. Невинная. И они… они отняли у неё это, — мой голос срывается, воспоминание слишком свежо и болезненно.

Он приподнимает бровь, но молчит, позволяя мне продолжить.

— Они напали на неё, Адимус. Они… они избили её, изнасиловали и бросили тело на улице, словно мусор. Когда я нашёл её, она была полностью сломана. Я не могу описать, каково было видеть её такой.

Я начинаю ходить взад-вперёд, сбиваясь, захлёбываясь словами:

— А эти мужчины, эти монстры, были неподалёку. Смеялись, хвастались тем, что сделали, и собирались сделать это снова, Адимус! Как я мог позволить им жить? Как я мог стоять там и забирать её душу, зная, что они разгуливают на свободе и готовы причинить боль кому-то ещё?

Я останавливаюсь и устремляю взгляд в пол.

— Я не мог. Просто не мог. Я не мог вынести мысли о том, чтобы забрать её душу в Подземный Мир. Никто не заслуживает такой смерти.

Адимус долго молчит. Я чувствую его осуждение, его приговор. Он не может понять.

— Я знаю, что нарушил Кодекс. Знаю, что поступил неправильно. Но я не мог просто стоять и ничего не делать. Я выбрал её. Я выбрал месть. Какими бы ни были последствия, — говорю я твёрдо.

Он смотрит на меня. В его глазах смешались разочарование и, неожиданно, что-то очень похожее на жалость.

— Они не увидят это так, Векслорн. Они видят лишь нарушенный закон. Готовься, — говорит он тихо. — Пощады не будет.

И с этими словами он исчезает.

Мы с Вексом уходим глубже в поле, высокая трава касается моих ног. Луна тяжело висит в небе, заливая всё серебристым светом. Такие ночи кажутся вырванными из сна… или из кошмара, смотря как на это посмотреть.

Я захотела прогуляться, потому что ночное небо сегодня особенно красивое. Звёзды мерцают, и клянусь, пару минут назад я видела падающую. Плюс тишина и покой.

— Помнишь, как я пыталась заплести тебе косичку, потому что думала, что тебе одиноко? — хихикаю я, толкнув его плечом.

Векс только вздыхает, низко, шуршаще, словно ветер в сухих листьях.

— Возмутительно, если подумать. Маленькая девочка подружилась со взрослым мужчиной, — отзывается он, и в голосе звучит тень веселья.

Он является смертью, но в большинстве случаев этого и не скажешь. Просто… Векс. Высокий, вечно в чёрном и с улыбкой, способной вырвать сердце. Вполне нормально, если не учитывать, что он вообще-то жнец.

— Мне было восемь! Я не знала, что ты, ну… смерть! Я просто думала, что ты странно одетый чувак, которому нужен друг, — ухмыляюсь я, а воспоминание всё ещё заставляет меня смеяться.

Подружиться с жнецом Смерти определённо было самым странным, что я когда-либо делала. И поверьте, я делала странные вещи.

Последние две недели, пока Векс почти жил у меня, были довольно насыщенными. Начиная с объяснений, что мои средства для ухода за кожей не зелья, и заканчивая тем, как он был поражён тем, сколько еды я вообще могу в себя запихнуть.

На мгновение повисает тишина, прерываемая стрёкотом сверчков. Потом я вспоминаю:

— Эй, а кто это был у двери раньше?

— Адимус, — Векс останавливается, плечи чуть опускаются.

— О, тот парень из Подземного Мира? Он снова шёл в раздаточную? — спрашиваю, пытаясь разрядить обстановку.

Он даже не улыбается.

— Он пришёл предупредить меня. Совет… они знают.

Холодный страх ползёт по моему животу.

— Они знают, что я сделал, и идут за мной. А Совет арк-жнецов не славится милосердием.

Я всё ещё не уверена, что именно он сделал. Каждый раз, когда я пыталась спросить, он говорил, что мне не о чем переживать, и переводил тему.

Сердце стучит в груди. Я сглатываю.

— Что мы будем делать?

Он протягивает руку, на секунду зависая над моей ладонью, но потом убирает её.

— Не волнуйся. Я не позволю им причинить тебе вред, — говорит он с тихой убеждённостью, которая одновременно пугает и почему-то успокаивает.

Он наклоняется и срывает в поле одну белую маргаритку, её лепестки сияют в лунном свете. Выпрямляется, не отрывая взгляда от моего, и осторожно протягивает мне цветок.

— Это тебе, — тихо говорит он. — Чтобы ты помнила: даже в самую тёмную ночь всегда найдётся немного света.

Я беру маргаритку, её прохладные лепестки касаются моих пальцев. Маленький, простой жест, который он делал ещё когда я была девочкой.

Я поднимаю на него взгляд и слабо улыбаюсь, но улыбка тут же угасает, потому что краем глаза я замечаю движение.

— Эм… а кто это? — спрашиваю я, дрожащим голосом.

Векс резко поворачивает голову туда, куда я смотрю, и мягко, но крепко хватает меня за запястье, утягивая себе за спину.

— Держись за мной, Лили, — рычит он, и в голосе не осталось ни привычной язвительности, ни очарования.