Пышка. Взаперти с женихом и шафером (СИ) - Рок Рая

Меня прошибает молнией от понимания, что я заперта здесь с ними двумя.

Глава 2

Глава 2.

— А она не такая стрёмная, как ты описывал, — доходит Матвей до бара, становится около Ильи и, отвинчивая крышку бутылки с чем-то прозрачным, продолжает откровенно рассматривать меня. — Тебя ведь Майя зовут?

Этого парня я знаю, хоть и не знакома с ним лично. Слышала от родителей Ильи или видела издалека. Его родители тоже очень богаты, но, по-моему, живут за границей, и он сам в основном обитает там.

Хорошо, что Илья в этот момент не смотрит на меня, только ухмыляется, смешивая коктейль. Не хотелось бы, чтобы он чувствовал себя победителем ещё больше, видя, как я заливаюсь краской стыда и смущения и горю праведным гневом. Так вот значит, что он говорил обо мне своим друзьям? Поливал помоями свою невесту? В нём же нет ничего святого.

Вижу только своего жениха, или вернее, хочу убить. Во мне полыхает так, как никогда. Прожигая взглядом Илью, обращаюсь к Матвею.

— Странно, что ты вообще знаешь моё имя. Я была уверена, что у моего жениха слишком маленький мозг, чтобы запомнить такую важную деталь.

Вот в этот момент Илья удостаивает меня своего фирменного уничижительного взгляда, под которым очень сложно не почувствовать себя деревом, не способным двигаться и говорить.

— У жениха мозг нормального размера, стандартного, в отличии от самой невесты. У меня язык не поворачивается назвать тебя по имени. Ты – Мото-Мото, и всегда для меня будешь.

С ухмылкой он проходит к креслу, валится туда со стаканом чего-то намешанного алкогольного, а я провожаю его взглядом, дрожа от ярости и обиды.

Смотрю на Матвея, он тоже издаёт смешок, но странно, по-моему, в нём нет насмешки надо мной. Скорее, он насмехается над своим другом. Смотрит на меня, ещё раз оценивающе сканирует с головы до ног и отпивает коричневую жидкость из снифтера, а я, ощутив вдруг второй раз за этот день прилив смелости, должно быть, от количества стресса, становлюсь напротив своего жениха-ублюдка.

— То есть ты хочешь сказать, что я не похожа на девушку, которая вообще может кого-то заинтересовать, или которую можно хотеть? По-твоему, я настолько ужасна?

Илья демонстративно осматривает меня, пока по моему телу гуляют волны злости, расслабленно отпивает и только потом отвечает лениво.

— Ну, понравиться в теории ты кому-то наверняка можешь. Но вот кому, это уже другой вопрос. Бомжам с местной помойки? Какому-нибудь лошку, не видавшему ничего, кроме своей руки. А вот с тем, чтобы по-настоящему захотеть эти отложения – сомневаюсь. Сколько же там выпить надо?

Илья издаёт хриплый смешок и снова пьёт. Я понимаю, что этот ублюдок просто хочет меня задеть. И про бомжей с помойки он явно утрирует, чтобы было обидней. Но вот то, что он правда считает меня пустым непривлекательным местом, – факт. То есть он правда надеется жениться и жить дальше своей жизнью, оставляя меня лишь формальностью, о которую планирует вытирать ноги? А я смирюсь с этим?

Не буду врать, на одно мгновение мне хочется разреветься от безысходности своего положения. Мне становится так себя жалко, просто невыносимо. Но это приходит всего на мгновение.

А потом во мне что-то лопается. Пузырь терпения, нарыв, из которого выливается ядовитый гной злости, копившийся всё это время. Я понимаю, что готова на всё… абсолютно на всё, лишь бы заткнуть этого парня, доказать ему обратное, чтобы его лицо, наконец, показало что-то противоположное презрению и насмешке.

Это желание, или даже что-то жизненно необходимое сейчас, толкает меня к бару.

Я решительным шагом преодолеваю расстояние, цокая каблуками свадебных туфель и шурша пышной юбкой платья. У стойки сидит Матвей, внимательно наблюдающий за мной. Илья тоже цепко смотрит на меня, чувствую это, и при этом что-то насмешливо кидает, но я не слышу его слова из-за гудения в ушах.

Мой возможный предел, говорит, бомжи с помойки? Лохи? Отложения мои никому не понравятся?

Плескаю себе в стакан чего-то, даже сама не знаю чего. Немного расплёскивается по каменной столешнице. Пофиг. Я выпиваю залпом, проталкивая обжигающей жидкостью ком слёз. Глотка и желудок горят. А секундой позже в голову немного ударяет, и в груди растекается приятное тепло.

Смотрю с решительностью и злостью на Илью, с прищуром смотрящего на меня, поворачиваюсь к Матвею, сидящему на барном стуле, шагаю к нему, хватаюсь за рубашку на его груди и резко дёргаю его к себе для поцелуя. Парень поддаётся не слишком легко, потому что я нахожусь неудобно низко и вообще с какой стати он должен целовать меня. Но всё-таки поддаётся, скорее всего, от неожиданности, наклоняется. И наши губы встречаются.

Я не даю ему обдумать происходящее, потому что сама перед этим уже всё хорошо обдумала и решила. Крепко зажмурившись, целую его смело и страстно, не давая и секунды передышки. Целую с языком, который мягко толкаю ему в приоткрытый рот, не слишком напрягая губы, больше держа их расслабленными, очень нежными и мягкими. Оттягиваю его губы зубами, оттягиваю волосы на его макушке, немного скребу ногтями кожу на шее и не дышу всё это время.

Целуюсь я классно, это мне говорил мой бывший парень. И у меня нет сомнений, что Матвею нравится этот поцелуй. Даже если он стал настолько неожиданным…

Да, нравится, потому что сейчас он очень увлечённо начинает отвечать мне, сжимая двумя ладонями мою утянутую корсетом талию. Чувствую, как улыбается мне в губы, явно уже придя в себя от шока и удивления, а ещё чувствую вкус алкоголя и фруктовой жвачки. Я всё больше ощущаю, как он отбирает контроль в этом поцелуе, его губы ведут, направляют мои, и я так необычно начинаю чувствовать себя меньше и меньше, более хрупкой, потому что всё отчётливей чувствую тело парня перед собой, органы чувств тоже отходят от шока из-за таких действий со стороны хозяйки. Сперва незнакомый, очень приятный запах парфюма, напоминающий ежевику, только очень мужскую, острую версию. А потом широкие напряжённые плечи, крепкая мужская шея, ладони на моём теле ощущаются большими и уверенными, я внезапно осознаю каждой клеточкой, что он выше меня и сильнее.

С шумным резким вдохом руки начинают подрагивать, но останавливаться я даже не думаю. Мы с Матвеем снова подхватываем тягучий, но жадный поцелуй, а мои руки соскальзывают на его грудь в белой рубашке, верхние две пуговицы расстёгнуты, и у меня получается коснуться пальцами обнажённого участка груди, твёрдой, высоко вздымающейся. В голове шумит, и я немного забываюсь. Где-то глубоко внутри я сейчас прыгаю и визжу от восторга, ведь таких парней я действительно ещё не целовала. Ощущать такое тело под пальцами и такую мужскую уверенность на себе в такой момент – что-то несравненное для меня пока что.

И хоть цель немного затуманилась, я всё ещё отталкиваюсь от неё. Мои ладони на твёрдых боках парня, чувствую косые мышцы живота, касаюсь пояса брюк и жёсткой кожи ремня, ниже… Снова не дышу, но соскальзываю ниже. Без дальнейших прелюдий ладошкой прижимаюсь к ширинке брюк и сжимаю…

Он возбудился?!

Резко разрываю поцелуй и смотрю удивлённо снизу на Матвея. Дыхание перехватывает от того, насколько я смелая, проделала всё это. И самой не до конца верится в то, что это я делаю и что это со мной происходит. Хочется рассмеяться, показать Илье неприличный жест. Его друг, ничем не отличающийся в «крутизне» от него самого, захотел меня. Но моя улыбка быстро стирается тяжёлым дыханием. Моя ладонь всё ещё на паху парня, чей взгляд темнее ночи, хотя до этого глаза казались зелёными. Я понимаю, что обхватываю силуэт его прижатого одеждой члена, очень твёрдого и горячего. Неосознанно пальчиками скольжу внизу и вверх, ощупывая орган через ткань. И Матвей неровно звучно выдыхает сквозь зубы, смотря на меня сверху с чуть заметной ухмылкой.

- Ты серьёзно надеешься мне этим что-то доказать, Мото-Мото? Брось, не мучай моего друга, - вдруг звучит сбоку расслабленный смех Ильи. И хоть он продолжает насмехаться надо мной, смех его всё-таки уже не такой расслабленный, как до этого.