Терзаемый (ЛП) - Рудж К. М.

Я не позволю этому испортить мне вечер. Остин может поступать, как ему заблагорассудится.

— Ух ты, у тебя получилось. Хорошо выглядишь! — внезапно говорит Ханна, и я хмурюсь. Но моё сердце замирает, когда сзади раздаётся знакомый смешок.

Я оборачиваюсь и вижу, что передо мной стоит Векс, одетый в свой знаменитый чёрный костюм, — чёрная мантия с поднятым капюшоном и косой в руке. Я оглядываю его с ног до головы, пока не встречаюсь с ним взглядом. Его глаза блестят как никогда, а на лице появляется это раздражающее самодовольство. У меня пересыхает во рту, и я, кажется, не могу вымолвить ни слова.

— Ты справился. Но есть одна вещь, которая могла бы дополнить образ — маска скелета. Но в остальном… потрясающе! — Ханна бредёт рядом со мной.

Наконец, я моргаю и откашливаюсь:

— Мне нужно что-нибудь выпить.

Ханна кивает и поворачивается, направляясь к маленькому магазинчику, торгующему напитками на другой стороне ярмарки. Я медленно иду за ней, и, конечно же, Векс следует за мной.

«Ты выглядишь достаточно аппетитно, дорогая», — внезапно раздаётся голос у меня в голове, заставляя замереть на месте. Я медленно поворачиваюсь и вижу, как Векс пожирает меня глазами. Такое чувство, что я тону под его взглядом.

— Знаешь, она права. Маска черепа была бы очень кстати, — говорю, не обращая внимания на то, как он смотрит на меня.

Его глаза встречаются с моими, он слегка улыбается, и говорит:

— Для этого мне не нужна маска. Но я не хотел пугать тебя, дорогая.

Подождите, так он действительно может превращаться в скелет, как в мультиках? Это на самом деле жутко.

Я нервно прикусываю губу.

— Ты меня не напугаешь, — говорю я, надеясь, что у него хватит смелости показать мне, действительно ли он может выглядеть как скелет.

На мгновение его лицо омрачается, он отводит взгляд и проходит мимо.

Разочарование тяжёлым грузом ложится на мой желудок, но хватаю его за руку:

— Пожалуйста. Я хочу увидеть.

Он поворачивается, долго смотрит на меня, и вздыхает. Векс наклоняется достаточно близко, так что его капюшон слегка прикрывает моё лицо вместе со своим, а затем…

Меня охватывает шок, когда я наблюдаю, как невозможное разворачивается прямо у меня на глазах. Одна сторона его лица искажается, как будто сама реальность даёт сбои. Кожа становится тоньше, почти прозрачной, обнажая бледные кости.

А затем с пугающей быстротой кожа полностью исчезает с этой стороны, оставляя обнажённый череп. Его серебряный глаз тонет во тьме пустой глазницы, поглощённый бездонной чернотой. У меня перехватывает дыхание, слова застревают в горле.

Я не могу отвести взгляд. Мрачное очарование держит меня в плену. Я изучаю жуткий рельеф его обнажённого черепа: ровные ряды зубов, резко выделяющиеся в тусклом свете, зияющую пустоту на месте носа — немое напоминание об утраченной человечности; и эту пустую глазницу.

Эта глазница… она не просто пустая. Она выглядит как бездонная воронка, чёрная дыра, излучающая тревожное притяжение, словно готовая втянуть меня целиком.

— Всё ещё не боишься? — его голос звучит как низкий скрежет, гортанный рокот, который вибрирует в воздухе и вызывает дрожь, пробегающую по моей коже. Мурашки бегут по моим рукам, покалывая под одеждой.

Но, до того, как я успеваю ответить, ужасная трансформация начинает происходить в обратном направлении. Кость уступает медленному, почти мучительному возвращению плоти и кожи.

Повинуясь необъяснимому импульсу, я поднимаю руку и протягиваю её к нему. Кончиками пальцев я провожу по его щеке, очерчивая острый изгиб скулы, которая становится холодной под моим прикосновением.

— Нет, — выдыхаю едва слышным шёпотом. — Мне нравится.

Словно в ответ на моё желание, преображение замедляется, а затем прекращается. Кожа восстанавливается не полностью. Половина его лица по-прежнему представляет собой жуткую маску из костей, леденяще прекрасную смесь жизни и смерти.

Меня захлёстывает волна адреналина. Я неосознанно облизываю губы, когда слегка провожу кончиками пальцев по обнажённой кости его щеки. Он испускает долгий, прерывистый выдох — звук, в котором удовольствие граничит с болью.

Я опускаю руку, когда он выпрямляется, его поза вдруг становится настороженной. И как раз вовремя. Ханна направляется к нам, её шаги целеустремлены.

Бля. Напитки. Точно.

Ага, я совсем забыла о них.

Я резко отступаю на шаг, пытаясь создать дистанцию, вернуть хоть какое-то подобие самообладания.

Сердце колотится о рёбра. Мне нужно успокоиться, выглядеть нормально, непринуждённо… кем угодно, только не тем заворожённым существом, которым я себя сейчас чувствую.

— Чем вы, ребята, здесь… срань господня! — вскрикивает Ханна, глядя на Векса широко раскрытыми глазами. — Иисусе, это пиздец стрёмно. Но… сексуально. Если это вообще имеет смысл, — добавляет она, посмеиваясь.

— О, ещё как имеет, — выпаливаю я, чувствуя, как горят мои щёки, когда Векс поворачивается и смотрит на меня сверху вниз.

Я как-то не подумала об этом. Но да ладно. Это жутко и всё такое, но что-то в его костяном лице вызывает жар, который не только приливает к моим щекам, но и опускается прямо между ног. Я избегаю зрительного контакта, не сводя глаз с Ханны, но чувствую, как его взгляд прожигает мой затылок.

— Эм… я знаю, что мы здесь вместе, но я столкнулась с Джейсоном по дороге в кафе, и он пригласил меня покататься с ним на чёртовом колесе, так что… — мямлит она, вертя пальцами, как проказливый ребёнок.

Качая головой, я улыбаюсь ей:

— Можешь идти, со мной всё будет в порядке.

Она чмокает меня в щёку, затем поворачивается к Вексу, и тыкает на него пальцем:

— Тебе лучше присмотреть за ней.

— Всегда, — он издаёт тихий смешок.

Его ответ заставляет моё сердце бешено колотиться в груди. Я снова останусь с ним наедине. Знаю, что сказала ей уйти, но теперь не уверена, хочу ли я, чтобы она уходила. Я смотрю, как она идёт к колесу обозрения, где её ждёт Джейсон, потом поворачиваюсь к Вексу:

— Итак, чем ты хочешь заняться?

На его губах появляется ухмылка, и он тихо отвечает:

— Уж было думал, ты никогда не спросишь.

Не обращая внимания на то, как его слова влияют на меня, я поворачиваюсь и начинаю прогуливаться между стендами. Все они состоят из игр, в которых можно выиграть гигантских плюшевых мишек. Я наблюдаю, как пары обнимаются и целуются, выигрывая друг для друга что-то особенное на память об этой ночи.

Это заставляет меня задуматься, что же задумал Остин. После нашей небольшой игры в молчанку он ушёл, и я его больше не видела.

— Я вижу, как ты пялишься на этих плюшевых мишек. Хочешь, выиграю тебе одного? — внезапно спрашивает Векс, стоя рядом со мной.

Я издаю смешок и поворачиваюсь к нему.

— Ты что, серьёзно?

— Приму это за согласие, — гордо говорит он, направляясь к кабинке.

Что происходит? Я спешу за ним и хватаю его за руку, когда он подходит к человеку, работающему за прилавком.

— Подожди, ты действительно не обязан…

— Я хочу, — он поворачивается и одаривает меня самой красивой улыбкой, его острые клыки сверкают в свете прожекторов.

У меня по телу разливается тепло при мысли о том, что он хочет сыграть в игру, чтобы выиграть что-нибудь для меня. Я не могу отрицать, как это повлияло на меня, и как мои внутренности превратились в жидкость при виде того, как он бросает бейсбольные мячи в мишени, сбивая их одну за другой.

Наблюдая за ним, я вижу, что он выглядит как обычный человек, играющий в обычную игру. Кажется, я не могу отвести от него взгляда, и ясно, что он это замечает, потому что его голос эхом отдаётся у меня в голове, заставляя каждый нерв в моём теле гореть:

«Если не хочешь обхватить мою талию ногами, предлагаю тебе перестать пялиться, дорогая».

Мои щёки заливает румянец, но я отказываюсь отводить взгляд. После ещё нескольких бросков я вспоминаю, что Векс совсем не обычный человек, когда он поворачивается ко мне, всё ещё не скрывая половину своего лица в виде черепа.