Психо-Стая (ЛП) - Роузвуд Ленор

Рыцарь ревёт от боли, дёргает искрящуюся руку и отступает, пошатываясь, как раненый зверь. Из-под маски вырывается странный, пустотелый звук — почти стон, — когда он хватается за свою механическую руку другой. Жест до странности человеческий. Как и то, как он отшатывается, мышцы напрягаются от явной боли.

На секунду мне даже становится его немного жаль.

Немного.

Призрак поднимает ладони в успокаивающем жесте, удерживая взгляд Рыцаря, пока тот выпрямляется во весь рост. Но я не думаю, что эта тварь хотя бы наполовину так разумна, как мой брат по стае. Гулкое рычание в его изрубцованной, частично бронированной груди — прямиком из ада.

И тут голубой свет в прорезях маски смещается на Айви.

— Не надо, — тихо говорит Айви, будто он, блядь, способен думать. — Пожалуйста.

И он делает последнее, чего я ожидал.

Он медлит.

Этой заминки Тэйну хватает. Он стреляет снова, попадая Рыцарю в открытую спину — между металлическими стержнями и бронёй.

Огромная, блядь, ошибка.

Рыцарь разворачивается с рёвом, от которого трясётся всё чёртово здание, и прёт мимо Призрака прямо на Тэйна. Его дымящаяся механическая рука бьёт Тэйна в грудь, вколачивая его в пол так, что трескается бетон. Прежде чем Тэйн успевает даже попытаться встать, Рыцарь хватает его за штурмовой жилет и поднимает, будто тот ничего не весит.

И швыряет вниз.

Снова.

И снова.

Каждый удар вдавливает Тэйна всё глубже в формирующийся кратер. Кровь брызжет изо рта, окрашивая зубы в красное. Его голова с мерзким хрустом бьётся о пол, и у меня скручивает желудок.

Хватит.

Рёбра орут от боли, когда я взбираюсь на один из больших химических баков. Рыцарь всё ещё занят тем, что превращает Тэйна в фарш, — идеальный момент. Я прыгаю с бака, вкладывая всё, что у меня осталось.

— Йиппи-кай-эй, сукин сын!

Я врезаюсь в спину монстра, обхватывая одной рукой его шею в удушающем захвате. Он меня игнорирует, снова швыряя Тэйна вниз. На этот раз он наступает ему на голову железным сапогом и наваливается, издавая низкое, гулкое рычание.

У этой твари, блядь, одноколейный мозг.

Свободной рукой я хватаю один из железных стержней, торчащих из его позвоночника.

— Интересно, что делает этот рычаг? — ухмыляюсь я ему в ухо и дёргаю изо всех сил.

Металл вырывается с влажным хрустом. Чёрная кровь брызжет во все стороны, горячая и липкая на лице, а из-под маски вырывается пустой стон невыносимой боли.

Вот так-то.

— Стой! — голос Айви прорезает хаос. — Не трогай его! Он невиновен!

Тэйн выдыхает сдавленный смешок, пока Рыцарь продолжает вколачивать его в пол.

— Не… совсем… сейчас… приоритет…

Я сжимаю руку у Рыцаря на горле, пытаясь его вырубить. Но это всё равно что бороться с ебаным драконом. Его механическая рука жужжит и щёлкает, тянется назад, пытаясь меня достать. Когти длиной с фут рассекают воздух в сантиметрах от моего лица.

— УБЕРИСЬ, БЛЯДЬ, ОТ МОЕГО БРАТА! — реву я, хватая ещё один стержень и вырывая его с мясом.

Из свежей раны хлещет ещё больше крови. Рыцарь ревёт — это чистая, первобытная агония, — но он всё равно не останавливается.

Как будто он не может остановиться.

Тёмная кровь пропитывает мою одежду, хватка становится скользкой. Он не останавливается даже тогда, когда Призрак вгоняет один из вырванных мной стержней ему в бок, глубоко — туда, где точно органы.

— Стой! Пожалуйста! — снова кричит Айви, голос срывается.

И Призрак, и железный монстр замирают.

Здание трясёт очередным взрывом, но Рыцарь остаётся неподвижен. Сияющий голубой взгляд снова возвращается к Айви.

— Тебе не обязательно это делать, — говорит она уже тише. — Ты не то, чем они тебя сделали.

На секунду я почти уверен, что Рыцарь сейчас докажет ей обратное.

Но потом он отшатывается от Тэйна.

Тэйн перекатывается на бок, выплёвывая кровь.

Я соскальзываю со спины монстра, рёбра орут от боли. Чёрная кровь продолжает капать из дыр, где я вырвал металлические стержни. Я хватаю Тэйна за ногу и тащу его подальше, в более безопасное место.

Блядь, надеюсь, Айви и правда стала каким-то шептуном монстров.

Призрак движется, как жидкая тень, вставая между нами и Рыцарем. Его изуродованное лицо — сплошная кровь, стекающая по обнажённым острым зубам, но он просто стоит, тяжело дыша, глядя на тварь.

Голубые глаза Рыцаря фиксируются на нём.

Два монстра меряют друг друга взглядами.

А потом Рыцарь опускает голову.

Из-под маски вырывается ещё одно пустотелое рычание. Он бросает последний взгляд на Айви — и прежде чем кто-либо успевает среагировать, разворачивается и уходит туда, откуда пришёл. Огромные цепи, свисающие со спины, волочатся за ним, высекая искры. Грохот его шагов постепенно тонет в утробе комплекса.

Святое.

Ебаное.

Дерьмо.

— БЛЯДЬ, ДА! — ору я, разворачиваясь, чтобы дать Призраку «пять». — Вот так мы это делаем, детка!

Голова Призрака резко поворачивается. Голубые глаза мгновенно звереют. Его кулак прилетает мне в лицо так быстро, что я даже не успеваю моргнуть. Голова врезается в стену, я сползаю вниз, чувствуя вкус крови.

— СНОВА?! — я хватаюсь за кровоточащий нос, злобно глядя на него снизу вверх. — Каждый, сука, раз — по носу! Что мой нос тебе вообще сделал?!

Он нависает надо мной. Его изуродованное лицо абсолютно нечитаемо, кроме смутного недоумения в глазах. Чёрт, он… выбивает из колеи. В таком… чисто металлическом смысле. Но всё же.

— Это называется «дай пять», брат, — говорю я раздражённо. — Это дружелюбие1. Маленькой дикой кошке ещё предстоит научить тебя социальным штукам.

Он слишком долго смотрит на меня.

Потом медленно, осторожно протягивает огромный кулак — и его изуродованные костяшки мягко касаются моих.

Я выдыхаю, сдувая прядь волос с лица. Каким-то образом они прилипли ко мне. Надо, блядь, подстричься, пока я не стал с гривой, как у Тэйна. Чуме можно, нам — нет.

Я вытираю кровь с носа и поднимаюсь, одним глазом следя за Призраком. Но он уже не обращает на меня внимания.

Его огромное тело свернулось вокруг Айви — защитно, полностью. Она вжимается в него, будто не может быть достаточно близко.

— Ты в порядке, — шепчет она, без колебаний касаясь его изуродованного лица.

Он прячет лицо у неё на плече — наверное, чтобы она не продолжала на него смотреть, — а она утыкается ему в шею.

От этого зрелища у меня ноет грудь.

Раньше она вздрагивала, если кто-то из нас подходил слишком близко.

А теперь… посмотрите на неё.

— Наша очередь. Ты уже достаточно пообнималась, — говорю я, шатаясь к ней.

Мне нужно её коснуться. Убедиться, что она настоящая.

Она позволяет мне уткнуться лицом ей в шею, вдохнуть этот сладкий запах жимолости и мёда. Руки дрожат, когда я притягиваю её к себе, стараясь не раздавить хрупкое тело. И к моему шоку — она тает, прижимается ко мне, устраиваясь под подбородком, как довольная кошка.

— Ты пришёл за мной, — шепчет она.

— Всегда буду, дикая.

Чума и Тэйн тоже подходят, мы все окружаем её, нуждаясь убедиться, что она в безопасности. И впервые она не напрягается и не пытается вырваться.

Она просто позволяет нам

понюхать её.

коснуться.

обнять.

Но в ней есть ещё кое-что другое.

Я не сразу понимаю, что именно, пока вдыхаю её запах — и вдруг до меня доходит.

Её шея голая.

Серебряного ошейника, помечавшего её как собственность, больше нет. Руки дрожат, когда я провожу пальцами по чуть более светлой полоске кожи, где он был. Она не отстраняется — лишь наклоняет голову, давая мне лучший доступ.

Святое дерьмо.

Она была свободна всё это время. С того момента, как Валек увёз её, и на фоне всего этого хаоса — у неё было десятки шансов сбежать.

Но она здесь.

Она выбрала нас.

И вся та херня, которой нас кормили — что омеги безмозглые животные, которым нужен альфий хер, чтобы их «исправить»…