Дитя Шивай (ЛП) - Катерс Дж. Р.

Он адресует комментарий Ришу, который смеется в ответ:

— Радуйся, что Торен не послал всю армию прочесывать лес в поисках пропавшего генерала. Это меньшее, что он позволил мне взять, когда я сказал ему, что мы потеряли тебя в лесу.

Мой мрачный спутник едва ли удивлен, в следующее мгновение поворачиваясь к Ари.

— Кишек?

— Все еще восстанавливается, — вздыхает она, серьезно покачав головой.

— Вы привели целителя? — спрашивает генерал, нахмурив бровь.

Густое напряжение пропитывает весь отряд: каждая спина выпрямляется, каждый взгляд ищет раны на генерале.

Риш машет темноволосому мужчине с эбеновой кожей, который спрашивает, ранен ли генерал. Тот качает головой и указывает на меня; напряжение покидает отряд так же быстро, как и появилось, как только они понимают, что единственная пострадавшая здесь — хрупкая смертная. Я с раздражением втягиваю воздух и свирепо смотрю на генерала.

— Я в п…

— Порядке, — говорит он, заканчивая мое повторяющееся утверждение. — Ты уже говорила. Ты все равно позволишь Кадену осмотреть тебя, прежде чем мы отправимся назад.

Не предложение. Требование.

Мне удается подавить протесты по поводу выполнения его приказов. Я не возражаю против самой идеи осмотра целителем, но этот самодовольный мужчина не имеет права заставлять меня жить на его условиях.

Каден даже не спешивается, качая головой и виновато хмурясь, глядя на генерала.

— Ты использовал на ней мазь ильяндис. Я чувствую это.

Генерал кивает мужчине.

— Тогда ты знаешь, что ее нельзя исцелить, пока действие травы не пройдет.

Челюсть генерала напрягается, и он отказывается от своей попытки исцелить меня с тяжелым вздохом. Видя, что он не удивлен заявлением целителя, я задаюсь вопросом, зачем он вообще спрашивал.

Я повторяю название травы про себя, пока не убеждаюсь, что не забуду его. Интересная дихотомия. Трава, которая при нанесении почти полностью убирает боль, но препятствует исцелению. Я представляю битвы, которые можно было бы вести с такой травой. Солдат, который не сдастся до последнего вздоха. Я мельком задумываюсь, можно ли превратить траву в отвар или тоник, прежде чем генерал вырывает меня из раздумий.

— Ты поедешь со мной, — говорит он, привязывая свою сумку к кобыле без всадника.

— Это лишнее, — твердо заявляю я; мой взгляд падает на другую свободную лошадь поблизости.

Я хочу добавить, что чувствую себя прекрасно, но решаю на этом остановиться.

Он подводит свою лошадь ко мне, закрывая обзор остальной группе, и понижает голос до шепота:

— Ты ранена. Я знаю, сейчас ты чувствуешь себя лучше, но действие травы, скорее всего, пройдет до того, как мы доберемся до дворца.

Я не сразу возражаю, но уверена, что он видит это по моему лицу, когда добавляет:

— Я ездил с похожей раной, и поверь мне: ты возненавидишь себя, если не отдохнешь, пока ее нельзя будет залечить.

Он понятия не имеет, насколько хорошо я знакома именно с той болью, которую он описывает, но сказать ему об этом — значит выдать слишком многое. Я киваю, позволяя ему обхватить мои бедра и подсадить на коня. Он закидывает ногу позади меня, уютно устраивая меня между своих бедер, точно так же, как в ту ночь, когда мы доставляли меч в приют.

Он достает сухой плащ из рюкзака, пристегнутого к седлу, и оборачивает вокруг нас. Щелкнув языком, мы начинаем спуск по каменистой тропе, ведущей на юг. Глаза Ари встречаются с моими, когда мы проезжаем мимо солдат, и я не могу сдержать румянец на щеках, когда она с любопытством наблюдает за нами.

Без единого слова от их лидера половина солдат занимает позицию впереди нас, другая половина отстает, и мы выдвигаемся неспешным шагом. Не могу отделаться от ощущения, что темп, который они задали, предназначен исключительно для моего комфорта. Небольшой укол вины пронзает внутренности, пока вокруг нас не поднимается довольное бормотание фейнов и их веселая беседа. Никто не кажется сильно расстроенным тем, что их вызвали в лес спасать пропавшего генерала и безрассудную человеческую гостью Ари.

Ари и Риш пристраиваются рядом с нами, и я начинаю гадать, что с ними сталось после моей погони за кабаном. Ари объясняет, что они остались в укрытии неподалеку от того места, где я видела их в последний раз. Они пробыли там до тех пор, пока буря не утихла — весь день и добрую часть ночи. Поскольку сильный дождь скрыл наши следы у реки, они вернулись во дворец за свежей едой и лошадьми.

Несмотря на мой собственный опыт в лесу, Ари рассказывает эту историю будничным и беззаботным тоном. Встречи с дикими феа, должно быть, не редкость, раз они не были так уж сильно встревожены.

С кривой улыбкой Риш добавляет, что они собирались приехать и забрать нас вдвоем, но Торен, кто бы он ни был, настоял на эскорте, следопыте и целителе.

— Как вы узнали, где нас искать? — спрашиваю я.

— На этой стороне реки не так много стоянок, — объясняет Риш. — Следующая хижина на востоке находится ниже водопадов. Когда мы отследили вас до переправы, нам оставалось надеяться, что вы выбрались оттуда до них.

— Думаю, я бы предпочла водопад вашей зеленой подруге, — признаюсь я, и руки генерала напрягаются вокруг меня.

— Зеленой подруге? — спрашивает Ари.

— У нее была стычка с Найей, — поясняет генерал.

Взгляд, которым одаривает меня Риш, говорит о том, что он точно знает, какого рода встреча у меня была с феа.

— Что ты сделала? — спрашивает он, широко раскрыв глаза.

Я рада, что отвечает генерал, потому что понятия не имею, что я что-то сделала.

— Она не воспользовалась мостом, — ровно говорит он.

— Мостом?! — я чуть не кричу. — Она пыталась утопить меня, потому что я не воспользовалась мостом?

— У нас есть соглашения со всеми видами феа в этом лесу, — объясняет генерал. — Найя — хранительница источника, впадающего в реку у переправы. Это ее территория, и она позволяет нам безопасный проход, пока мы пользуемся мостом.

— Ты мог бы мне сказать, — ворчу я.

— Я сказал, — сурово отвечает он.

— Едва ли, — фыркаю я. — Ты сказал: «на мост», и, учитывая обстоятельства, я бы ожидала большего.

— Может, если бы ты доверяла мне, тебе бы не понадобилось большего, — рявкает он.

— Может, если бы ты дал мне хоть немного больше, я бы поняла, что тебе можно доверять, — выплевываю я в ответ.

Его глаза вспыхивают, словно я только что бросила ему вызов, и он произносит:

— Я начинаю думать, что твое доверие завоевать так же трудно, как и мое.

Это не обвинение, как я могла бы предположить при нашей первой встрече. Скорее, в этом заявлении есть уважение и более глубокое понимание, чем то, к которому я привыкла.

Я отрываю взгляд от него и немного съеживаюсь под продолжающимся оценивающим взглядом подруги. Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что она пришла в хижину раньше и видела меня в объятиях генерала. Я испытываю облегчение, когда Каден привлекает ее внимание, и она кивает мне, прежде чем отстать, чтобы поговорить с ним, увлекая за собой Риша.

Хотя мазь ильяндис творит чудеса с моей болью, она ничего не делает, чтобы унять усталость тела. Мой разум может не осознавать травм, но по его вялой работе я понимаю, что мне нужно отдохнуть и восстановиться.

Тихая беседа вокруг нас и мягкое покачивание лошади подо мной убаюкивают, погружая в легкий сон и вырывая из него. Я не протестую и, по сути, лишь смутно осознаю, когда генерал легким, как перышко, прикосновением укладывает мою голову себе на грудь, и я соскальзываю в глубокую и желанную тьму.

Я просыпаюсь только тогда, когда действие мази начинает ослабевать, эффект травы угасает так же быстро, как и наступил. Я очень внезапно и остро осознаю каждую кровоточащую царапину и каждый синяк, разбросанные по моему телу. Быстрый взгляд на окружение говорит мне всё, что нужно знать, чтобы укрепиться против натиска боли. Наш отряд только что прорвался сквозь густой подлесок древнего леса, граничащего с дворцовой территорией на севере, и скоро я вернусь в комфорт своих покоев.