Зеркало чудовищ (ЛП) - Бракен Александра

Черт, черт, черт!

Из всех существ, на которых я могла наткнуться, это должен был быть именно тот, кто способен перегнать, пережить и перехитрить меня.

Звук когтей, вспарывающих лед на бегу, заставил меня оглянуться. Кэт Палуг галопом несся ко мне, его клыкастая пасть растянулась в жуткой ухмылке.

Я поднажала, пробиваясь сквозь густеющий снег, пока впереди не появилась еще одна тень. Проклятие в адрес каждого бога, который мог слышать, уже готово было сорваться с языка — но это был не еще один зверь. Это было нагромождение скал, торчащих из снега. Если их там больше, я смогу оторваться от Кэт Палуга среди них или хотя бы найти расщелину, чтобы спрятаться, пока тварь не заскучает и не бросит охоту.

Ага, подумала я. Удачи с этим, Ларк.

Потому что, разумеется, других валунов не было — только два стоящих вертикально и третий, лежащий плашмя. Вокруг не было ничего, кроме бесконечной метели.

Я снова оглянулась через плечо: Кэт Палуг отстал, скрывшись в шторме. Облегчение, накрывшее меня, было недолгим.

Всего через несколько мгновений, когда мощная смесь надежды и страха заставила меня проверить снова, он наверстал упущенное и бежал еще быстрее, визжа тем же радостным, чудовищным смехом:

— Ха! Ха! Ха!

Он играл со своей едой.

То странное, ужасное спокойствие снова нашло меня, когда моя метка смерти запульсировала. Это было моё проклятие, облаченное в мех и клыки.

Мысль о том, что остальные найдут то, что останется от моего тела, вызывала тошноту. Я могла лишь надеяться, что снег навалит достаточно высоко, чтобы скрыть его.

Нет, — казалось, настаивал ветер, переходя в мягкий шепот. Я слышала его так же ясно, как и голос, остановивший Белую Даму. Тот самый голос. Сражайся. Меч.

Рукоять Дирнвина впилась мне в плечо, металл подарил открытой коже на шее ледяной поцелуй.

Но я не знаю как, подумала я в ответ, мышцы ныли. Почему я никогда не просила Кайтриону научить меня хотя бы самым базовым стойкам? Как держать эту дурацкую штуку…

Я поняла, что Кэт Палуг настигает меня, когда снова услышала его сиплое дыхание. Он выживал в этом пустынном Иномирье столетиями, вопреки всему. В моем разуме не было ни капли сомнения, что мое тело сдастся гораздо раньше его тела от истощения или жестокого холода.

Не имея иного выбора, я побежала к скалам, зная, что смогу, по крайней мере, прижаться к ним спиной и держать оборону там. Потянувшись назад, чтобы схватить рукоять Дирнвина, я прыгнула к плоскому камню…

Только чтобы промахнуться и рухнуть сквозь снег и хрупкую корку льда.

Удар о землю внизу сотряс каждую кость в моем теле, на мгновение погасив зрение. Сверху посыпались сугробы снега, заполняя дыру, пробитую моим падением, пока выход не оказался полностью заблокирован.

Или скрыт, поправил разум.

Я бросила отчаянный взгляд вокруг, в замешательстве. Я была не в воде — похоже, я нашла настоящую землю: грязную, усыпанную камнями, мертвой травой и мхом. Надо мной, как потолок, стонала и потрескивала толстая полка льда, сдвигаясь с каждым настойчивым порывом ветра.

Места хватало как раз чтобы ползти, так что я поползла, карабкаясь вперед, в том направлении, куда бежала раньше. Игнорируя разбросанные кости вокруг, игнорируя колючий кустарник, раздирающий одежду и кожу. Прошло несколько минут, может больше, когда я услышала, как лед надо мной начал трещать.

То, что началось как паутина тонких линий, превратилось в длинные белые швы, когда на лед добавился вес. Я могла отследить каждый шаг Кэт Палуга, даже до того, как услышала его дрожащее дыхание. И принюхивание.

Я замерла, пытаясь унять дрожь, терзающую тело и заставляющую дребезжать клинок и содержимое моей сумки. Кровь кипела в венах, пульс стучал в каждой мышце.

И я заставила себя вспомнить.

Я не была той, кем была раньше. Той Тэмсин, что ценила тихую безопасность превыше всего, той Тэмсин, которую никогда не касалась магия, не говоря уж о том, чтобы сражаться за неё. Которая никогда не вцеплялась когтями в ответ смерти, когда та пыталась забрать её.

Я вспомнила, кем я позволила себе стать в том темном мире. Я вспомнила друзей, которые были где-то там, в крутящемся снеге, такие же потерянные.

Я вспомнила.

Тонкие трещины расползались по льду, пока кот шел ко мне. Огромные лапы Кэт Палуга были едва видны сквозь мутный лед и слой снежной пудры над ним. Я прикусила губу, борясь с отчаянным желанием разума бежать.

Зверь издал скулеж раздражения, и я подумала, не переоценила ли я его интеллект.

Но затем его когти погрузились в расщепляющийся лист льда. И один за другим когти над моей головой начали выстукивать маленькую издевательскую песенку.

Тук-тук-тук.

Ха! Ха! Ха!

Спокойствие вернулось, но на этот раз я ухватилась за него. Я позволила ему вести меня к любому финалу, который принесут следующие мгновения — моему или Кэт Палуга.

Снег надо мной сдвинулся.

Лед разлетелся на фрагменты, каждая трещина порождала следующую, множась быстрее, чем мог уследить глаз.

Я скорректировала положение тела, заводя руку назад, чтобы обхватить рукоять Дирнвина.

Морда Кэт Палуга появилась надо мной, еще более уродливо искаженная барьером между нами. Его желтые глаза светились, но не так ярко, как белое пламя, что побежало по клинку Дирнвина, когда я вогнала его вверх сквозь лед, прямо через глаз в череп твари.

Он заорал, дергаясь в конвульсиях, но я закричала громче от ярости и отчаяния, выдергивая меч, только чтобы рубануть по шее, пока его голова не отделилась от тела с фонтаном крови.

Дыхание вырывалось из меня рыданиями. Я позволила мечу упасть сбоку; угроза исчезла, и его пламя погасло с шипением, оставляя сталь остывать. Я потянулась вверх, стирая липкую кровь с лица, выплевывая её изо рта.

— Ха… ха… ха… — прорычала я и пинком загнала огромную голову твари глубже в снег.

Но какой бы трепет победы я ни ощутила, он угас, когда ветер закружил по пустому пейзажу, и я снова осталась одна в королевстве монстров.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем на далеком горизонте возник еще один силуэт.

К тому времени у меня были часы, чтобы терзаться мыслями о том, что случилось с остальными. Представлять, как Кэт Палуг наткнулся на них первыми, застал врасплох; или как каждая из них бродит в одиночестве в полной снежной мгле, отчаянно ища другую, преследуемая монстрами.

Снова и снова я мучила себя этим, пока, наконец, не была вынуждена признать: возможно, остальные правы, и мой разум — крайне бесполезный инструмент террора.

Но что бы там ни было впереди, оно было реальным.

Я опустилась на колени, прижимаясь к земле, пока не удостоверилась, что — или кто — ждет меня впереди. Но темная форма не менялась, лишь росла по мере того, как буря усмиряла худшие из своих порывов и переходила в мягкий, порхающий снегопад. Тучи сдали достаточно неба, чтобы открыть закат, который озарил заиндевевшую землю ослепительным огненным золотом.

— О, пожалуйста, — прошептала я хрипло. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Впереди виднелись, казалось, десятки холмов, но каждый был слишком правильной формы и размера, чтобы быть творением одной лишь природы. Мое тело казалось тяжелым, как мраморная колонна, но я заставила его двигаться вперед, оседлав волну неверия и облегчения, когда приблизилась к холмам и обнаружила круглые реечные двери, наполовину скрытые под слоем инея и снега.

Добравшись до первого кургана, я поскребла обледенелые края двери онемевшими пальцами, стараясь не думать о том, какими синими стали их кончики. Я заставила себя остановиться, сделать шаг назад. Был способ быстрее.

Я пинала дверь, пока пласты льда не отвалились, затем откопала её из снега и открыла, вглядываясь в темноту внутри. Другие двери поблизости были так же плотно запечатаны, но это не значило, что внутри не могли зимовать другие существа.