Зеркало чудовищ (ЛП) - Бракен Александра

— Какое дело у вашего Ордена до Владыки Смерти? — спросила Кайтриона и вновь повела копьём к его горлу.

Уирм поднял ладони, будто там было что защищать:

— Многие из нас потомки друидов. Мы лишь хотели обновить поклонение ему — призвать его обратно в наш мир, чтобы он покарал наших врагов.

Я наклонилась ниже, сдержав желание плюнуть ему в лицо.

— Вам нужна была смерть-магия.

— Ну… да, — сказал Уирм. — И что в этом плохого? Почему истинная сила должна быть только у ведьм?

Я покачала головой с отвращением. Уирм и многие из лежащих здесь были Знающими. У них была магия, дары, недоступные простому смертному. Просто мало, видите ли.

— И ты правда хочешь, чтобы мы поверили, что ты не знал, чем всё кончится? — спросила я.

Уирм метнул ещё один отчаянный взгляд на Эмриса:

— Твой отец написал мне: устрой торжество, принеси клятву верности. Я не знал, что стало с ним, что стало со всеми… — Он запнулся, оглядывая зал. — С-слышите?

Сперва это услышала я.

Потрескивание показалось до боли знакомым — до скрежета на зубах. Я задрала голову к потолку, ожидая увидеть, как трескается штукатурка. Но звук был мокрым, как шаги в трясине, как бульканье…

Нева резко втянула воздух. Я обернулась на её взгляд и уткнулась глазами в тела у её ног. Под кожей что-то шевелилось, скользило.

Кайтриона налетела на меня сзади, пятясь от дёргающихся останков, от челюстей, клацающих о камень.

— О боги, о боги! — завопил Уирм, вскакивая на подкашивающиеся ноги. Воспользовавшись суматохой, он, не оглядываясь, метнулся к распахнутой двери в библиотеку, петляя между трясущимися телами. При первом хрустком щелчке кости я с чудовищной ясностью поняла: зря мы не побежали следом.

Этот тошнотворный звук — бульканье кишок, растягивающийся и переделывающийся хрящ — я уже слышала.

Во время превращений Кабелла.

— Что, черт возьми, это… — выдохнул Эмрис.

Паучьи конечности и кровь разорвали грудь мужчины у меня под ногами; кожа тянулась и трещала, позвоночник расползался, вздыбляясь шипами сквозь плоть, сквозь лохмотья смокинга. Спина выгнулась, как у зверя, сладко потягивающегося после долгого сна, и когда он поднял содранное лицо, на меня глянула знакомая серая маска смерти.

Он — оно — поднялось на длинные, липко-влажные ноги, и его светящиеся белые глаза оказались на уровне моих. Мой мозг вопил бежать, но я не могла. Ноги превратились в камень. Смрад гнили вздулся вокруг, пока пасть существа ломалась и собиралась заново в хищную морду, а редкие зубы вытягивались в серебряные ножи под бескровными губами.

Жар его тягучего воя откинул мне волосы назад, забрызгав лицо пенящейся слюной, что жгла, где бы ни коснулась.

Как выяснилось, ужас — это тоже разновидность чар. Он держал меня, беспомощную пленницу, пока трупы поднимались как Дети Ночи.

Они двигались единой стаей, кружили нас с хищной радостью. Проснувшись голодными, многие тут же вцепились в брошенную плоть или в наполовину переродившихся монстров, раздирая их, не дав подняться. Зал смазался у меня перед глазами, превращаясь в мёртвый лес. Дым стал туманом.

Я не могла двинуться.

Время соскочило с катушки. На краю зрения Нева подняла руки, чтобы сотворить заклинание, но едва её губы приоткрылись, как один удар отбросил её на пол. Удар черепа о дерево звенел в ушах, пока она лежала неподвижно под нависшим монстром.

— Нева! — Кайтриона метнула копьё в спину тварь. Древко взорвалось в воздухе, вонзаясь в корчащееся тело веером крохотных наконечников.

Если она и удивилась, то как обычно взяла это в работу: бросилась вперёд, выдернула самый крупный осколок из судорожно бьющегося чудовища — и разлетевшиеся части тут же слетелись к нему, вновь собираясь в копьё у неё в руке, — в миг перед тем, как она метнула его в следующую тварь, потянувшую Нева из-под нас. Кайтриона скользнула на коленях, закрывая ведьму своим телом.

Это было последнее, что я увидела, прежде чем полетела сама.

Жёсткий толчок швырнул меня набок, вышибая воздух ещё до того, как я врезалась в пол, а сверху обрушилась тяжесть. Рваный крик боли распустился, как кроваво-красная роза.

Всё обострилось, когда Эмрис попытался подняться, зажимая одной рукой рваные следы когтей — косо от плеча до бедра, — будто мог удержать кожу силой.

Кровь сочилась меж пальцев, он хватал воздух ртом. Пошатнулся, опустился на колено. Встретил мой ужас пустым, покорным взглядом. Дети, стрекоча, тянулись к нему со всех сторон.

— Нет! — слово вырвалось из меня, и я вскочила, швыряя сломанную мебель, брошенное оружие — всё, что попадалось под руку. Их это удерживало лишь на секунду. Ничто не удержит, кроме огня.

— Кейт, прошу! — закричала я. — Пожалуйста, ты должна!

Она поняла, чего я прошу — другого выхода не осталось.

Пальцы лихорадочно чертили связку знаков, вызывая магию Богини по-своему, по-кайтриониному. Призывая огонь.

Но огонь не явился.

Она подняла голову, не веря. Я с нарастающим страхом видела, как она снова и снова пытается — то рубит Детей, то вымаливает хотя бы искру из окружающей тьмы. Плечи мелко дрожали, движения становились всё судорожнее.

Эмрис рухнул на пол, кровь текла тёмными ручьями. Один из Детей склонился, рванул ворот рубашки, добираясь до открытой шеи.

Грохот и вспышка взорвались у меня за спиной, и голову твари снесло начисто. Чёрная, масляная кровь выплеснулась из торса, тело забилось, а потом обмякло.

Из клубящегося дыма вышел Нэш, подняв к глазу охотничью винтовку; он снова выстрелил, отгоняя чудовищ. Затем задрал ствол к люстрам и начал стрелять по цепям, пока те не рухнули вокруг нас. Мерцающие кристаллы разлетелись, кромсая Детей, которые не успели отпрыгнуть.

Ещё больше их поднялось, взвыв яростью новорождённых. Звук выстрелов тянул их на себя: они сорвались и метнулись к нему. Когти рвали ледяной воздух, нацеливаясь на его плоть.

— Нэш! — закричала я.

Его спокойное лицо не дрогнуло. Он снова взял на прицел, и пинком пустил в их сторону одну из больших бочек, валявшихся на полу. Дети перемахнули через неё, но пуля оказалась быстрее, и виски внутри вспыхнул.

Вспышка была жаркой, белой. У меня зазвенело в ушах, обожгло горло с первым рваным вдохом. Дети отхлынули к окнам, на бегу подбирая оторванные конечности тех, кого зацепил взрыв.

Нэш был забрызган кровью так, что сам походил на чудовище. Он перекричал виск Детей:

— В библиотеку, щенята безмозглые!

Повторять не потребовалось.

Кайтриона подхватила Неву на руки; первые неровные шаги — и она уже неслась к двери.

Я опустилась к Эмрису, снова замешкалась. Кожа у него стала серой.

Не прикасайся ко мне.

Что ж, сейчас выбора не было ни у него, ни у меня. Да пропаду я пропадом, если позволю ему умереть за меня.

Я закинула его руку себе на шею. Кровь лилась тяжёлая, безжалостная, пропитывая мою куртку, пока я, напрягаясь, тянула нас вверх.

— Идём, — сказала я, сжимая его ладонь на своём плече, пытаясь вернуть ему фокус. Веки опускались, лицо обмякало, как и он весь. — Не заставляй меня тащить твою никчёмную тушу…

Как будто я смогла бы. Он был тяжёл.

Мёртвый груз, прошептал внутренний голос.

— Оставь… меня… — прохрипел Эмрисе. Эти слова разозлили меня настолько, что с новой волной адреналина я просто потащила его. Треск выстрелов подтверждал лишь одно: Нэш всё ещё прикрывает нам спину.

— Живее, живее, — сказал Нэш, подхватывая Эмриса с другой стороны и обхватывая его за пояс. Между нами он уже шёл быстрее: мы протащили его через библиотеку в паре длинных шагов. Нэш лягнул дверь. Передав Эмриса обратно мне, рванул к полкам — валить их и заваливать вход.

— Эмрис? — позвала я: его вес тянул нас двоих к полу. — Ты меня слышишь?

Ответа не было. Ресницы дрогнули — он пытался вернуть себе зрение. Я сдёрнула куртку, прижала её к распахнутым ранам — пусть и слабая, но помощь.

Дети колотили в дверь с той стороны. Из потолка и стен сыпалась штукатурка.