Спасение варвара (СИ) - Диксон Руби

— Сейчас, — соглашаюсь я, прижимая головку своего члена ко входу в ее лоно. Сегодня вечером мы больше не будем ждать.

Я нажимаю на ее вход, но она тугая, несмотря на то, какая она влажная. Толкнувшись еще раз, я отстраняюсь и решаю снова войти в нее пальцами. Она издает тихий протестующий звук, но я завладеваю ее ртом, и вскоре она теряется в поцелуе. Я продолжаю водить своим языком по ее губам, проникая внутрь пальцами. Когда она становится еще более скользкой, чем раньше, я добавляю третий палец, пытаясь растянуть ее.

— Варрек, — выдыхает она между поцелуями. — Пожалуйста.

Я киваю и снова забираюсь на нее, полный решимости попробовать еще раз. На этот раз, когда я толкаюсь у ее входа, она уступает, и за ее тихим хныканьем при моем вторжении следует то, как она впивается в меня ногтями.

— Не останавливайся, — говорит она мне. — Не останавливайся, пока не войдешь полностью.

Я стону, тяжело дыша ей в губы. Мне нужно сделать все, что в моих силах, чтобы двигаться медленно. Она тугая и узкая, и я боюсь, что причиню ей боль.

— Мы должны двигаться медленно…

— Нет, — говорит она мне, пытаясь приподнять бедра.

— Остановись, — предостерегаю я. — Не надо…

— Мне не больно, Варрек. Я хочу, чтобы ты был во мне, а не только кончиком. Тебе не сломить меня, я обещаю! — Ее руки повсюду на мне, касаются моей щеки, шеи, гладят мои плечи. Она встречается со мной взглядом. — Я обещаю, что сказала бы тебе, если бы что-то было не так.

Я киваю. Я доверяю ей. Я прижимаюсь своим лбом к ее лбу и продвигаюсь вперед еще немного, очень медленно. Ее тело, кажется, инстинктивно прижимается к моему, и когда она не издает ни звука боли или протеста, я толкаюсь глубже.

— Шпора, — выдыхает она. — Она натирает мой клитор и это так… так…

Я замираю, беспокоясь, что причинил ей боль.

— Это проблема?

— О, черт возьми, нет. Это самое лучшее, что есть на свете. — Выражение ее лица — не что иное, как блаженство. — О боже, сделай это еще раз.

Вонзиться в нее? Я делаю это снова — осторожно, — и она издает самый интригующий визг. Ей это нравится. Я доставляю ей удовольствие. Меня охватывает облегчение, и я снова с энтузиазмом целую ее, снова входя в нее.

Когда я понимаю, что не сломлю ее своим телом, я расслабляюсь и начинаю ритмично двигаться по ней. Наши бедра двигаются, и она приподнимается, когда я опускаюсь, создавая еще большее трение между нами. Нет такого ощущения, как от того, что ее влагалище крепко обхватывает меня, и это лучшее, что я когда-либо испытывал. Обычно я спокоен, но сегодня вечером, в ее объятиях, у меня нет слов, чтобы описать это. Нет слов, чтобы выразить, что я чувствую. Я просто кладу руку ей на лоб, смотрю в ее прекрасные глаза и завладеваю ее телом.

Она дрожит подо мной, и каждый раз, когда я толкаюсь, она издает этот тихий наполовину визг, наполовину стон, дрожь сотрясает ее. Я чувствую, как растет ее желание, чувствую, как ее влагалище сжимается вокруг моего члена.

— О боже мой, — выдыхает она между толчками. — Это похоже на то, что ты бьешь меня по особому местечку при каждом своем движении. Думаю, что шпора — это моя… новая… любимая… вещь. — Ее глаза расширяются, и она дрожит рядом со мной. — О, черт!

Она кончает и кончает жестко, ее влагалище крепко сжимается вокруг меня. Я чувствую каждую пульсацию ее удовольствия по всему телу, и это сжимает мою длину, не давая мне возможности остановиться. Я издаю низкое горловое рычание и склоняюсь над ней, как животное, бездумно совокупляясь. Единственное, что есть в моем мире в этот момент, — это ее тело, прижимающееся к моему, и тихие крики ее освобождения. Я не могу остановиться. Я вдавливаюсь в нее со всей потребностью и настойчивостью, которые накапливались все эти много дней, с тех пор как мы покинули корабль.

Нет — с тех пор, как она прижалась своими губами к моим и поцеловала меня. С тех пор мой член не опускался.

От одной мысли об этом по моему телу пробегает дрожь, и я чувствую, как мой живот снова сжимается, мое тело готово к освобождению. На этот раз я приветствую это; больше нет причин сдерживаться. Я отпускаю его, двигаясь с неистовой потребностью, когда мое освобождение проходит через меня.

Я смутно осознаю, что реву, извергаясь в нее, наполняя своим семенем. Это не имеет значения; племя знает, что она моя.

Теперь они просто знают, что я могу быть таким же шумным, как она.

Глава 19

САММЕР

Я блаженно вздыхаю, сворачиваясь калачиком на потной груди Варрека в мехах. Мы оба все еще тяжело дышим, спустя несколько мгновений после того, как оба кончили. У меня немного болит между ног, и я уверена, что почувствую это утром. Я также уверена, что меня это ни в малейшей степени не волнует. Это было просто потрясающе. Неудивительно, что на лицах всех этих человеческих женщин самые счастливые улыбки. Их радуют каждую ночь.

Шпора и большой, покрытый гребнями член.

Это, должно быть, рай.

— Рай? — бормочет Варрек, проводя своей большой рукой по моей спине.

О, неужели я сказала это вслух?

— Просто комментирую, насколько это было круто, — говорю я ему, слегка зевая. Я потягиваюсь, чувствуя себя по-кошачьи сексуальной, и мне нравится, как он смотрит на мои сиськи. В прошлом я никогда не чувствовала себя особенно сексуальной, но рядом с ним я чувствую себя такой.

И я также почти уверена, что смогла бы повторить это снова, как только отдышусь.

— Я рад, что тебе было приятно. — Он скользит рукой вверх по моему боку, перемещаясь спереди, чтобы обхватить мою грудь, как будто ничего не может с собой поделать. — Я хотел, чтобы тебе это понравилось.

— О да, — мечтательно говорю я. — Да, можно сказать, что это было очень приятно.

Он посмеивается над выражением моего лица.

— Я рад, что мы выбрали сегодняшний вечер для себя. Это поможет в грядущие ночи.

Я улыбаюсь ему и прижимаюсь к его груди. Требуется мгновение, чтобы осознать, что он только что сказал, и когда я это делаю, то сажусь прямо.

— Э-э, что ты имеешь в виду, это поможет в грядущие ночи? Что грядет?

Варрек задумчиво смотрит на меня. О, черт, мужчина не должен выглядеть так сексуально с прядями собственных волос, прилипшими к коже, но он выглядит так. Я хочу слизать весь пот с его тела. Может быть, я так и сделаю… как только узнаю, о чем, черт возьми, он говорит.

— Предстоящее путешествие обратно на корабль.

— Тебе предстоит путешествие обратно на корабль? — эхом отзываюсь я. Потом я осознаю, что говорю. — О, да. Конечно. Мы должны забрать остальных и выяснить, что делать с людьми из капсул. — Я стону, снова кладу подбородок ему на грудь и прижимаюсь к нему. Правда, я не могу перестать тереться об этого мужчину. Он просто такой невероятный, со всеми этими мускулами и кожей из голубой замши. — Хотя не могу сказать, что мне не терпится вернуться на тропу.

— Тогда хорошо, что ты не идешь.

Что? Я снова сажусь прямо, хмуро глядя на него.

— Что значит «я не иду»?

Он протягивает руку и лениво обводит круг вокруг моего соска.

— Пойдут только охотники. Вэктал не будет рисковать тем, что неспаренная женщина отправится к другим или попадет в плен, если прибудет другой корабль. Нам нужно будет действовать быстро, и нам понадобятся наши самые сильные, храбрые воины.

— Я сильная, — протестую я. — И храбрая.

— Это так, моя пара, — соглашается он, притягивая меня к себе. — Но это не меняет того, что ты не пойдешь. — Он трется своим носом о мой. — Я буду счастливее, зная, что ты здесь, в безопасности и каждую ночь мечтаешь обо мне и моей шпоре.

Это шутка? Варрек пошутил? Я бы нашла это совершенно очаровательным, если бы не была так раздражена.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — говорю я ему. — Разве это не похоже на наш медовый месяц? Ты не можешь отправиться в следующий поход?