Дом под землей (СИ) - Давыдова Ирма

— Этот на волосы вообще не смотрит.

Взрослые «подруги» смеются в унисон, а Эмили краснеет.

Нельзя сказать, что к ней за столик в первый раз подсаживаются практически незнакомые девушки. В последнее время такое происходит всё чаще и чаще, и вроде бы пора привыкнуть. Да как-то не получается…

За Ричардом упорно закрепилась слава дамского угодника. Он провожает взглядами девушек любых возрастов, а те с огромным удовольствием ему отвечают. Не раз и не два Эмилия видела, как Дик болтает с кем-то из жительниц «Дома», порою просто улыбаясь, а иногда даже касаясь плеча девушки кончиками пальцев. Или, наоборот, уже девушка дотрагивалась до него, а порой даже проводила рукой по длинным волосам парня. Сперва Эмилия от этого зрелища почти до боли прикусывала губу и остаток дня ходила, как в воду опущенная. Но потом привыкла. Ты же не будешь злиться на лампочку за то, что она светит для всех, а не только для тебя? С этим парнем всё равно так же. Уже того, что время от времени он треплет её чёлку и по-доброму называет «мелочью», для неё достаточно. Но всё стало намного серьёзнее, когда Дик, прознавший насколько велик талант обращения с техникой Эмилии, попросил её создать устройство, поглощающее звуки внутри помещения.

Подавитель шума был довольно простой конструкцией, и уже через несколько дней девчушка преподнесла соседу по блоку такой подарок. Впрочем, вряд ли бы стала делать подобное, если бы знала, чем всё закончится.

Примерно с этого времени вечерами к ним стали заглядывать девушки. Разные. Иногда Кевин даже сидел в её комнате, чинно попивая виту и делая вид, будто бы очень увлечён разговорами с младшей сестрой. Но чаще Дику столько времени и не требовалось, и остаток вечера он пребывал в отменном настроении. Порою даже что-то насвистывал, а на следующий день, столкнувшись с прошлой гостьей в коридоре, обязательно улыбался ей, словно доброй знакомой. Кажется, такие вечера Эми стала особо ненавидеть.

Но Дик — это ладно. К его повадкам привыкнуть оказалось не сложно, а вот настоящим шоком стало для девочки то, что периодически подавитель шума стал использовать и Кевин. Куда как реже своего товарища, да и ни разу в такие моменты Дик не пил виту в комнате у Эми, но факт оставался фактом.

Когда несколько недель спустя она набралась смелости и вызвала брата на откровенный разговор, тот совершенно спокойно сообщил ей, что у взрослых людей просто существуют определённые потребности. Ей нет смысла волноваться или вообще брать это в голову. Но добавил, что если что-то доставляет ей дискомфорт, они постараются найти выход из ситуации.

Дискомфорт Эмилии доставляло уже то, что всё это вообще происходило, но девочка смолчала тогда, и не стала жаловаться после. «Потребности» — это не то, что она могла в полной мере понять, а разложить всё по полочкам ей было элементарно некому, ведь у самой младшей воспитанницы основного крыла «Дома» никогда не было подруг.

Впрочем, с момента, как Дик и Кен стали разрешать те злополучные «потребности», к Эмилии периодически стали подсаживаться. Скорее всего, девушки были уверены, что стоит заполучить дружбу младшей сестры Кевина, как это откроет путь и к нему самому, и каждая из них то говорила девочке комплименты, то пыталась навязать дружбу. Но даже неискушённая в интригах Эми прекрасно понимала, что там к чему, и чаще тушевалась, чем вообще поддерживала разговор.

— Ох, скоро уже и ты станешь приводить мальчиков в свой блок, — с ностальгической улыбкой проговорила Ванда. — Тебе ведь уже пятнадцать?

— Скоро будет, — кивнула Эми, про себя подивившись. Мальчиков? К себе?

— Значит, уже можно, — согласилась её соседка. — Уверена, к сестрёнке Кена будет очередь стоять.

— Ну или наоборот, испугаются, что грозный брат погонит их из комнаты.

Девушки снова смеются, а Эмили задумывается. Неужели и у женщин тяга к этим самым потребностям настолько велика?

— А как понять, что уже хочешь привести к себе в комнату парня?

Собственно, а что она теряет? Всего-то один вопрос, и раз этим девицам так уж хочется набиться к ней в советчицы, то обязательно ответят.

Они же переглядываются, перестав смеяться, и даже слегка качают головой.

— Надо же, девочка дозревает… — тянет Ванда. — Но если серьёзно, то это сложно описать словами. Ты просто видишь мужчину перед собой, а внутри всё замирает. Внизу живота начинает тяжелеть, и хочется, чтобы он касался тебя снова и снова.

— А как быть, если захочешь, чтобы этот парень потом не касался других? Был только с тобой?

О таком в стенах «Дома» не говорили, но этот вопрос казался Эмили предельно важным. У неё уже был родной человек, который любил и баловал только её. Заплетал косички, отдавал самую вкусную конфету и защищал от остальных. Но брат — это ведь совсем другое. От его прикосновений ты не замираешь в предвкушении, его не стремишься видеть каждую свободную минуту. И не готова всё отдать, лишь бы в очередной раз услышать из его уст вроде бы обидное, но ласковое «мелочь»…

— Только с тобой?

Девушки опять переглянулись, словно Эми спросила что-то странное. Хотя, по сути, так оно и было.

— Так нельзя, — ответила вторая девушка, и Эмили вдруг вспомнила — Николь. Она ведь и раньше слышала это имя, но отчего-то забыла, как ненужную информацию. — Тебе не может принадлежать какой-то человек, но в этом нет ничего плохого, детка. Зато и ты свободна. Сегодня одного приведёшь, а завтра — уже другого.

Кажется, Николь что-то ещё добавила, а может это была уже Ванда — девочка даже не запоминала. В голове продолжала вертеться мысль — «нельзя». Даже если всё замирает только от взгляда на одного-единственного человека, даже если при виде того, как он касается другой, внутри что-то обрывается — нельзя.

А что тогда можно?

Глава 22

В одном была неоспоримая прелесть положения Эмилии в «Доме» — к ней привыкли. Она здесь так давно, что преподаватели частенько забывают, что уже давно не малютка, которая толком не понимает, о чём при ней говоришь, а почти взрослая девушка. Настолько взрослая, что имеет право находиться в основном крыле уже согласно не только своим способностям, но и возрасту.

Пожалуй, захоти Эми, могла бы с лёгкостью и приторговывать информацией, но это даже не приходило девочке в голову. Зато запоминала всё, что услышала, и делала выводы.

К примеру, одной из первых она узнала, что Дика собираются отправить на три месяца в… как же это назвал господин Смит, который в лучших традициях пришёл изливать душу госпоже Вазайски? «Курсы повышения квалификации, раз уж с его любвеобильностью иначе не получается»? Да, именно так. Директор предпочёл направить энергию Ричарда в правильное русло и обучить искусству любви уже на профессиональном уровне, чтобы впоследствии использовать во благо «Дома». Эмилия знала, кто такие красные дамы — это оперативники женского пола, которые помимо работы с техникой и обращению с оружием обучены и правильному общению с противоположным полом. Аналогичной должности у мужчин «Дома» не существовало, и, кажется, Дик будет первым и возможно единственным красным кавалером. Ещё более элитным специалистом, наверняка превзойдя по навыкам даже любимчика Смита Кевина.

Собственно, довольно быстро это и произошло: одним утром после завтрака Дика вызвали к директору. Вернулся он примерно через час, невозмутимо собрал вещи, обменялся постукиванием ладонями с Кеном и потрепал Эми по макушке со словами «не скучай, мелочь, скоро вернусь». А после потекли дни в унылом ожидании.

Эмилия знала, что будет скучать. Просто не ожидала, что в итоге всё окажется настолько серьёзно. Что в каждой широкоплечей фигуре она станет видеть Дика, что вечерами будет торопиться в их блок в надежде увидеть его, каким-то образом вернувшегося раньше срока. И что тяжесть внизу живота, совершенно не имеющая отношения к пищеварению, окажется настолько сильной.

Девочка понимала, что это состояние нельзя оставлять без внимание, и ей отчаянно нужен был совет. Разумеется, к старшему брату она бы не смогла обратиться уже хотя бы потому, что тот был мужчиной. Да, самый близкий её человек, но всё равно Кен не подходил для роли советчика. Не стала она обращаться и к тем девицам, которые всё продолжали набиваться ей в подруги. Было в их словах и взглядах на жизнь что-то, что упорно не давало Эмили покоя. Казалось неверным на корню, а значит ничего толкового они бы просто не смогли ей рассказать. В итоге оставалась только госпожа Вазайски. Верная наставница, мнение которой Эми и без того знала, но понимала, что в одиночку просто не справляется.