Однажды в сердце демона (ЛП) - Моронова К. М.

— Кажется, Калел не очень заинтересован в том, чтобы заводить со мной потомство, так что мы далеки от этой реальности, — говорю я без какой-либо уверенности. Он меня на дух не выносит, и я не могу вообразить, чтобы он этого хотел. От развратных мыслей о том, как он вторгается в мое тело, я сглатываю и закрываю глаза. Отвратительно, как каждая мышца в моем животе реагирует на образы, проносящиеся в моем воображении. Он настолько крупнее меня. Его огромные пальцы внутри меня были бы… Боги, хватит. Я качаю головой.

Ее глаза еще больше округляются, пока она разглядывает меня, потом наполняются жалостью, и она выдавливает грустную улыбку.

— Кстати, я Тесса, одна из лейтенантов Калела, так что, если тебе что-то понадобится, спрашивай у меня.

Мне не нравится, что она ничего не ответила на мои слова. Значит ли это, что она знает что-то, о чем не говорит мне? То есть, думаю, так оно и есть. С чего бы ей о чем-то мне рассказывать? Я ведь его пленница. Мешок с кровью, если быть точнее.

Я ей не доверяю. Никогда не доверяй демону. Это первое правильно. Но из них всех, рядом с ней мне приятнее всего.

— Как мне к тебе обращаться? — спрашиваю я, опуская взгляд обратно на тлеющий костер, затушенный падающими крупными снежинками. Пройдет время, прежде чем я пойму их образ жизни и общественные слои. Я должна хотя бы искренне попытаться.

— Можно «лейтенант» или просто «Тесса», — не дожидаясь моего ответа, она встает и уходит на другой конец лагеря.

Я молча наблюдаю, как она вместе с Калелом раздает приказы рыцарям, чтобы те готовили лошадей к отъезду и тушили костры. Я остаюсь сидеть на месте, замерзая и дрожа под этим забытым богами одеялом, пока все вокруг не разобрано и не погружено.

С непроницаемым видом ко мне подходит Калел. Кажется, необходимость со мной возиться его раздражает. Не считая шлема, он одет в полный доспех. Мой взгляд снова останавливается на его заостренных ушах. Не уверена, что когда-нибудь привыкну находиться так близко к демону. Особенно тому, кто может укусить.

— Поедешь со мной, — говорит он, показывая, что готов отправляться.

Поскольку ничего другого мне не выдали, я так и встаю, завернутая в одеяло. Гордость не позволяет мне попросить что-нибудь потеплее, особенно учитывая, что он уже отдал мне плащ из кожи дракона тогда в лесу. Я бы хотела тогда принести его в королевство и взять с собой сейчас, но я знала, что если бы все увидели у меня такой редкий плащ, то стали бы задавать вопросы. Поэтому я спрятала его в дупле дерева неподалеку от своей стоянки во Флоруме. Хотя, я не уверена, что Калел позволил бы мне оставить его у себя, даже если бы я нашла способ взять его с собой.

Видят боги, ему нравится смотреть, как я страдаю.

Я бы сделала что угодно, чтобы не быть мной.

Калел ведет меня к своему высокому черному жеребцу, стоящему во главе войска. Он легко вскакивает в седло, грациозно перекинув через него ногу, и прямо усаживается на это чудовище. Несколько секунд он безразлично разглядывает меня, а затем протягивает руку, решив, что я ни за что не смогу даже попытаться взобраться на лошадь, особенно будучи укутанной в одеяло, как в плащ.

Я принимаю его холодную, грубую руку, и он поднимает меня в седло так, будто я ничего не вешу. Обхватив меня поперек талии, он берет поводья и приказывает войску следовать за ним. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой крошечной, и физически, и духовно. В последние дни, когда все навалилось, я была не в своем уме, но сейчас я мыслю ясно. И боюсь, что совершила ужасную ошибку. Возможно, мне стоило еще раз столкнуться с ним на поле боя.

***

Задница начинает болеть еще до полудня.

Я много ездила верхом, но не на длинные расстояния без нормального снаряжения, и стена из мышц и железа у меня за спиной тоже не делает ситуацию лучше.

Езда верхом — сложный способ передвижения, особенно зимой и в компании незнакомцев. Я трясусь в одеяле, потому что северный ветер пробирает меня насквозь через тонкую ткань. Моя реакция на низкую температуру уже заставила Калела несколько раз тяжело вздохнуть. Как он может понимать, каково мне мерзнуть, если сам никогда этого не чувствовал? Он сам сказал, что демоны редко бывают уязвимы перед низкими температурами. Нахмурившись, я смотрю на раскинувшиеся перед нами пустоши и безуспешно стараюсь не дрожать.

Его тело позади меня кажется куском льда, не дающим ни тепла, ни удобства.

— Тесса, — зовет он своего лейтенанта. Через мгновение она направляет свою лошадь к нему. — Устроим привал, накормим лошадей и войска.

Она кивает и странно свистит, что остальные явно воспринимают как сигнал к отдыху.

Но Калел не останавливается. Его конь продолжает двигаться вперед, вдоль кромки леса справа от нас, пока он не замечает красный флажок, свисающий с длинной, вытянувшейся вбок ветви. Он натягивает поводья и лошадь поворачивает в лес, на застывшую мощеную камнем дорожку, ведущую к небольшому домику, укрытому в лесу.

Он выглядит скромным. Стены сложены из серого камня. Уснувшие на зиму лианы цепляются за них снаружи, обрамляя видавшие виды окна. Крыша выполнена из блоков сена в два фута толщиной, и слева из нее торчит небольшой каменный дымоход.

Не проронив ни слова, Калел спешивается и снимает меня из седла. Пока он открывает дверь в домик и заходит внутрь, я держу взгляд опущенным. Когда я не иду за ним немедленно, он длинно и раздраженно вздыхает, и проводит ладонью по челюсти. Темнота в его взгляде не отступает, когда он разглядывает меня, дрожащую в одеяле.

— Входи, — приказывает он.

Я подчиняюсь и осторожно вхожу в домик. Внутри темно и пахнет мускусом. Запах затхлый, какой бывает в оставленных жилищах. Встав в центре, я рассматриваю небольшое помещение. Все, что в нем есть — кухонный уголок, крохотная столовая, очаг и неряшливая кровать в углу. Судя по пыли и свисающей отовсюду паутине, я бы сказала, что прошло много времени с тех пор, как кто-то здесь жил. Наверное, хозяева бежали прочь от войны.

Мы совершенно одни. Почему мы уехали от остальных? От мыслей, пробегающих в голове, мое сердце уходит в пятки.

Калел разжигает огонь с помощью спичек, которые достает из походной сумки, и приказывает мне сесть на пол у огня.

Я делаю, как он сказал и подтягиваю ноги к груди. У меня болят мышцы из-за того, что я истратила свою эссенцию, ничего не ела, и потеряла много крови. Кроме этого, я все еще мерзну, но это все еще лучше, чем опять попасть во временную петлю.

Пока Калел ходит по домику, подбирая какие-то вещи, я сижу, уставившись в огонь. Здесь особо нечего обыскивать, только пара ящичков на кухне и комод в дальнем углу.

Хотя бы тепло от пламени наконец охватывает меня, согревая кости. Я позволяю векам опуститься.

Что будет, если я сейчас умру? Петля времени запустится снова? Или это будет конец? Я не эксперт в проклятиях, но что бы там не планировали боги, кажется, идет так, как они хотели. Иначе, думаю, меня бы здесь не было.

И все же, почему я? Открыв глаза, я хмурюсь, глядя на танцующие языки пламени.

Подойдя, Калел забирает у меня одеяло. Я не возражаю и не поднимаю головы, чтобы посмотреть на него. Только крепче обхватываю себя руками и пытаюсь впитать как можно больше тепла. Проходит несколько мгновений, прежде чем на мои плечи опускается другое, более плотное меховое одеяло. Мои глаза округляются, и я поднимаю на него взгляд. Он на меня не смотрит, только вешает над огнем котелок, наполненный водой.

Он что, готовит? Я наблюдаю за тем, как почитаемый Рыцарь Крови, облаченный в полный доспех армии Девицита, достает из сумки небольшой мешочек сушеных грибов и добавляет пригоршню в котелок. Туда же он отправляет несколько капель масла и половину бутылки какой-то сияющей фиолетовой жидкости.

— Ты и правда аптекарь, да? — я смотрю на него с небольшой улыбкой, только за то, что не верила, что он был честен со мной там в лесу. А он был, отдаю ему должное.