Обречённые (ЛП) - Вудс Харпер

— А остальное? — спросила Уиллоу, двигаясь дальше, пока Люцифер двигался вперёд, чтобы занять моё освободившееся место. Вельзевул медленно переместил меня, убирая с дороги и из центра внимания.

— Завет и Трибунал сговорились раз и навсегда избавить Кристальную Лощину от Вэссел, — сказал он. Я не видела ничего, кроме Вельзевула, но даже я понимала, что это полуправда, призванная сохранить лицо.

Чтобы он выглядел героем, даже сейчас.

— Расскажи им, как ты собирался это сделать, — настаивала Уиллоу.

Он застонал, и я услышала его.

— Ни слова больше! — крикнул член Трибунала Петры. — Мы собирались уморить их голодом. Для этого мы морили голодом Источник. Когда магия умирает, умирают и роды. Размножаться становится сложнее, ведьмы заболевают. Их кровь теряет свою силу, пока…

— Добей его, Итан, — резко сказала Уиллоу.

— Пока не останется только Трибунал. Вэссел не смогут питаться нами, не нарушив договор, и тогда Вэссел будут достаточно слабы, чтобы исчезнуть. Тогда члены Трибунала будут нести в себе магию, а мы вернем силу Источнику. Мы исправим это, — сказал он, как будто это что-то меняло. Как будто это хоть как-то меняло реальность того, что они активно пытались принести нас всех в жертву, чтобы обрести свободу на всю оставшуюся жизнь.

— Ты хочешь сказать, что после смерти всех в Ковене вы исправите это сами? — сказала Уиллоу, всегда находя слова, чтобы передать тот абсолютный ужас, который мы все должны испытывать, узнав об этой тайне, которую они хранили.

— Да. Именно это и имею в виду, — согласился Итан. Я оторвала лицо от груди Вельзевула, чтобы взглянуть на него в последний раз, чтобы запечатлеть в памяти его слабость и смерть, пока Уиллоу снова обвивала его горло своими лозами и, извиваясь, ломала ему шею так быстро и ловко, что я задалась вопросом, испытывала ли она хоть каплю раскаяния за свои действия.

Чувствовала ли она себя такой же опустошённой, как и я.

Остальные члены Ковена, казалось, не разделяли моей пустоты, когда Вельзевул вырвал меня из центрального круга, а члены Ковена набросились на членов Трибунала, которые их предали. Он отвлёк меня от кровопролития, заслонив меня, встав между мной и насилием.

Но я никогда не забуду предсмертные крики моей тёти.

6

ВЕЛЬЗЕВУЛ

Большинство ведьм обедали где-то на территории, либо в зале, либо на траве, сидя небольшими группами, словно это гарантировало им безопасность. Меня не ускользнуло от того, что они не выходили из своих домов, а цвета их униформ безоговорочно выдавали, что позволяли им разделяться. Я не мог точно сказать, было ли это до появления архидемонов или же это было следствием кровопролития накануне.

Воспоминания о слезах моей певчей птицы, орошающих мою кожу, было достаточно, чтобы я искал её в каждом красном пятне, мимо которого проходил. Непреодолимое желание проверить её было для меня странным, новым осложнением, которого не ожидал.

Я должен был ненавидеть её за всё, что она отстаивала, за светлую сторону магии, дарованной ей Люцифером, когда Он отвернулся от нас и оставил нас в аду, чтобы отправиться в новое приключение на Земле. Должен был всецело презирать её за притягательность её песни, за то, как мне приходилось постоянно бороться, чтобы держаться от неё подальше. Мне было ненавистно, что я искал её в каждом углу, высматривал в тенях сияющий свет её души, излучающей тепло и красоту. Эта потребность искать её только усилилась с предыдущего дня, и даже зная, что я добровольно предложил ей свою грудь, чтобы скрыть её слёзы, не мог отделаться от ощущения, что это нечто большее.

Не жалел об этом контакте, даже несмотря на то, что на следующий день изо всех сил старался держаться от неё подальше и наконец поддался искушению выследить маленькую сирену, где бы она ни пряталась от остальных членов своего ковена. Быть рядом с тем, кто нуждался во мне, было странно воодушевляюще, как будто сделал доброе дело, утешив своего врага.

Не шутил, когда говорил, что она гораздо интереснее большинства тех, кого я встречал с тех пор, как приехал в Хрустальной Лощине. Я был твёрдо намерен извлечь пользу из ситуации и позволить ей быть моим развлечением, пока Люцифер не осознает свою увлечённость женой. Сама мысль о том, что Он добровольно связал Себя с ней, была нелепой, ведь мы оба прекрасно понимали, что это для Него значит.

Это делало Его уязвимым, каким Он никогда не был, открывало Его возможности смерти. Он слишком много трудился и мучился, пытаясь найти способ обустроить новый дом на Земле, чтобы потом всё это бросить на неблагодарную ведьму, которая, казалось, даже половину времени не любила Его.

Я не мог понять, какой путь Он проделал, чтобы прийти к такому выбору, и не то чтобы был готов обсуждать это со мной. Оторвать Его от жены сейчас было практически невозможно, а получить что-то большее, чем спокойное заверение в терпении, было ещё сложнее. Архидемоны были беспокойны, с нетерпением ждали того, что мы все ожидали, когда наконец присоединимся к Люциферу на поверхности, и вот мы здесь.

Снова ждём Люцифера, чёрт возьми.

Итак, я разыскал свою ведьму, прочесывая окрестности в поисках её. Заставил себя идти, а не лететь, зная, что приближение к ней сверху слишком сильно напугает её. Не знал, почему меня это волнует, ведь мне следовало бы бросить её демонам как игрушку. Мне следовало бы видеть, как она страдает так же, как я страдал все свои века в Аду.

Но я искал её не из-за мести. А из-за беспокойства.

Она сбежала из залов Трибунала, как только смогла, спасаясь от кровопролития, когда женщина, которую я принял за её мать, кричала о своей мёртвой сестре и пыталась уговорить Марго пойти с ней и похоронить её. Марго не смогла этого сделать, отступив от ситуации и оставив бывшего члена Трибунала, которая, должно быть, была её тётей, на произвол судьбы.

Как она и заслужила за то, что пыталась сделать с себе подобными, за то, что она сделала с ведьмами, которые уже умерли.

Красное пятно пронеслось перед опушкой леса, двигаясь быстрее, чем я считал возможным для ведьмы. Хотя у них была магия, физически они были людьми и не имели всех дополнительных преимуществ, которыми были благословлены архидемоны.

Мы никогда не были ограничены человеческой формой, как ведьмы.

Наше бессмертие было всеобъемлющим, проникая в каждую клеточку нашего существа, и это невозможно отрицать. Мы были сильнее и быстрее. Наши чувства были острее, чем у ведьм. И это даже близко не затрагивало те элементы магии, которые были у нас, и которые я никогда не встречал ни у одной из умерших ведьм, учитывая, что все они пришли в Ад, чтобы искупить свои грехи против Бога.

Но Марго бежала к опушке леса, напрягая свое хрупкое человеческое тело до предела. Я наблюдал за ней мгновение, и привычная тяга к ней проникала мне в кожу. Моя магия покалывала, моя зависимость от неё была настолько сильной, что издал протяжный и низкий стон, питаясь ею.

Вдыхал, глотая её, наслаждаясь её густотой. Её магия имела вкус, как и она сама пахла — что-то сладкое и лёгкое, как ваниль, с ноткой розовых цветов, пока я пил её. Только насытившись до конца, подошёл к ней ближе, её плечи расправились на бегу. Она развернулась впечатляюще плавным манёвром, остановившись и скользя по мокрой траве на опушке леса.

Ни разу не поскользнулась и не оступилась, расставив ноги на ширине плеч, глядя на меня, и прижав локти к бокам. Слишком хорошо узнал эту стойку — стойку бойца, если я когда-либо её видел. Напряжение в её теле не спало, когда она нашла меня взглядом, когда поняла, что это я нашёл её в этом уединённом месте, где никто не мог увидеть, где никто не услышал бы крика.

Умная маленькая ведьмочка.

В то время как многие другие, возможно, начали бы впадать в самодовольство, успокоенные моим утешением в трудную минуту и многочисленными взаимодействиями, от которых она успешно ускользнула без всякого вреда, моя певчая птичка не была убеждена.