Джулия Тиммон - Рандеву с мечтой
Аврора улыбнулась.
– Он самый.
Свою секретную галерею она показывала лишь ближайшим друзьям и родственникам. Ральфа к библиотеке не подпускала, зная наверняка, что он не поймет, ни для чего хранить в доме столько книг, ни тем более как можно до такой степени восхищаться чужими заслугами. А Эдварда привела сюда на второй день знакомства, почувствовав, что он если и удивится, то лишь восхищенно. Во всяком случае, не осудит ее и не посчитает ненормальной.
– Истории некоторых людей – их мастерство, упорство, таланты – настолько меня потрясают, что хочется вновь и вновь всматриваться в их лица, – медленно объяснила она. – О спортсменах, например, говорят: не блещут умом. Но перед их нечеловеческой волей, трудоспособностью и выносливостью так и подмывает преклонить колени. Карл Льюис – девятикратный олимпийский чемпион. Только задумайся!
Эдвард смотрел то на изображения в нише, то на Аврору, о чем-то напряженно размышляя. В его глазах не отражалось и тени насмешки – он принимал причуды своей новой приятельницы и понимал их. Аврора говорила все охотнее:
– А Чечилия Бартоли! Ты когда-нибудь видел ее на сцене?
Эдвард смущенно пожал плечами.
– В театре? Нет.
– В театре я тоже не видела, – поспешила сказать Аврора. – А по телевизору?
Эдвард кашлянул.
– По телевизору, конечно, видел. Но мимоходом… Признаться, я не любитель оперы.
– И мне опера казалась ужасно скучной. Но благодаря Бартоли, ее уникальной вокальной технике и мастерству исполнения я взглянула на оперу другими глазами. Обязательно посмотри «Так поступают все женщины» Моцарта в постановке Цюрихского оперного театра. Бартоли там поет вместе с мужем Оливером Видмером. Это настоящий праздник!
Эдвард взглянул на нее так, словно она раскрыла перед ним двери в созданный ею же новый сказочный мир. И торопливо закивал.
– Обязательно посмотрю. Как ты говоришь? «Женщины…
– «Так поступают все женщины», – повторила Аврора, чувствуя, что он не просто бросает слова на ветер, а действительно найдет запись и просмотрит оперу от начала до конца. Может, даже не без удовольствия… Она на это надеялась.
Лицо Эдварда сделалось лукавым.
– Интересно, как же поступают все женщины?
– Посмотри, тогда узнаешь, – с улыбкой ответила Аврора. – Впрочем, это всего лишь придуманная история, хоть, говорят, в ее основу положено то, что произошло в действительности, вроде бы при австрийском дворе. Моцарт написал эту оперу по заказу императора. Насколько я знаю, в те времена не все шло гладко в личной жизни самого композитора. Словом, не слишком верь названию-утверждению.
Эдвард взглянул на нее с шутливой строгостью, так, будто она была его женщиной и будто тоже могла поступить, как все красавицы.
– Посмотрим, посмотрим. – Он снова перевел взгляд на нишу и, указав на портретик мужчины в старомодном сюртуке, с любопытством спросил: – А это кто?
– Генри Тейт, – ответила Аврора.
Лицо Эдварда снова напряглось. Какое-то время он рассматривал изображение Тейта, потирая лоб.
– Это тот, что основал галерею?
– Да, – сказала Аврора.
Он взглянул на нее, прищурившись, явно в ожидании пояснений.
– Только вообрази: человек – сахарный магнат. Казалось бы, на беззаветную любовь к искусству у таких, как он, не должно доставать ни души, ни времени, – произнесла Аврора. – Тейту же хватило и того и другого. Если бы не он, у нас не было бы этой потрясающей галереи.
Наверное, последние слова она произнесла чересчур восторженно. Эдвард взглянул на нее, сильно хмурясь.
– Ты часто там бываешь? – спросил он.
– Хотелось бы чаще.
– По работе?
– Не только. Картины хранят в себе нечто такое, что способно успокаивать нервы, даже убаюкивать душевные волнения. В прямом смысле.
Эдвард лукаво улыбнулся.
– Ты всегда держишься так, словно твои нервы какие-то особенные. Будто ничто на свете не может их взвинтить.
Аврора моргнула.
– Нет. Я обычный человек, – возразила она. – С такими же, как у всех, нервами.
Улыбка сбежала с его губ, он снова нахмурился.
– Да-да, конечно… Я обидел тебя? Аврора постаралась улыбнуться как можно более весело.
– Нет, ну что ты.
– Если обидел, пожалуйста, прости… – пробормотал Эдвард со столь искренним раскаянием, что даже если бы он правда совершил некий проступок, не извинить его было бы невозможно. – Конечно, у тебя такие же, как у всех, нервы, но ты умеешь держать себя в руках, чем может похвастать далеко не каждый.
– Перестань. – Аврора коснулась пальцами его мускулистого плеча и, почувствовав исполинскую мощь, смутилась. – Тебе не за что извиняться. – Она опустила руку, стараясь сохранять внешнее спокойствие, и перевела взгляд на снимки и репродукции. – Словом, в картинной галерее отдыхаешь душой.
– А у меня на это все не хватает времени. Слишком много работы… И других дел.
Аврора повернула голову.
– По-твоему, я работаю мало? – спросила она очень спокойно и дружелюбно, ничуть не желая задеть гостя.
Эдвард пожал плечами.
– Или не встречаюсь с друзьями? – произнесла Аврора.
– Думаю, встречаешься, – более сдержанно, чем обычно, ответил он. Быть может, все же обидевшись. Или подумав, что самый большой ее друг Ральф Уэстборн.
– Нет, конечно такие, как у тебя, вечеринки, я устраиваю куда реже, – поспешила сказать она. – Но речь не об этом. По-моему, при желании можно распределить время так, что будешь успевать все. По крайней мере то, чего больше всего хочешь. – Она вопросительно взглянула ему в глаза. – Может, ты просто иного склада? И находишь утешение в чем-то другом? Не исключено, что одна и та же картина, пусть даже общепризнанный шедевр, действует на разных людей по-разному?
Эдвард задумался.
– Не знаю… Признаться честно, я не был в галереях лет пять-шесть. Мне казалось… туда ходят в основном туристы. Современный человек живет быстро, торопливо… Большинство нынешних студентов, если, конечно, их будущая профессия не связана с искусством, наверняка и дороги не знают в музеи или театры.
– Ошибаешься! – воскликнула Аврора. – Еще как знают! Последний раз я была в галерее Тейта весной. У гардероба пришлось потомиться в очереди. Прямо передо мной стояли очень современного вида парень и девушка. По разговору я поняла, что оба они студенты и регулярно бывают в музеях. Красивые, стройные. Разговаривают увлеченно, грамотно. И это обычное явление, уж поверь.
С губ Эдварда слетел вздох.
– Надо бы и мне кое-что изменить в жизни… Аврора пристально посмотрела в его излучающие доброту глаза.
– Надо ли? – спросила она, сама задаваясь тем же вопросом. – Ты нужен друзьям, помогаешь им и наверняка увлечен работой. У нас с тобой разные интересы, разные жизни, но ведь это вовсе не означает, что, едва познакомившись, мы должны стать друг на друга похожи… – Она резко замолчала, поймав себя на том, что против воли говорит о них двоих, будто о влюбленных, и снова отвернулась.