Линда Миллер - Эмма и незнакомец
Одной рукой он схватил ее за плечо.
— Все образуется, Эмма, — заверил он ее.
— Люси… дома? Кому-то надо побыть с ней…
— Джубал присматривает за ней, — а Сайрус послал за шерифом.
Эмма повернулась, чтобы посмотреть в лицо Стивену.
— Шериф? Они ведь не арестуют Натаниела, да? О, Стивен, он всего лишь мальчик!
Он заставил ее замолчать, приложив указательный палец к губам.
— Никаких разговоров об аресте. Но шериф расследует подобные случаи, Эмма. Мы не можем просто сказать: «Кого-то пристрелили в Фэрхевене, но не волнуйтесь — мы уладим это дело».
Эмма бы улыбнулась, не чувствуй она себя так ужасно.
Стивен уныло усмехнулся.
— Если бы меня не было в суде по обвинению в убийстве, могли бы обвинить меня.
Он закончил расчесывать волосы Эммы и сел на край кровати, глядя ей в лицо.
Она положила руки ему на плечи, уткнувшись лбом в его лоб, и вздохнула. Она уже хотела сказать ему, что любит его, когда почувствовала чье-то присутствие и подняла голову.
На пороге комнаты для гостей стояла Люси. Глаза ее были широко раскрыты, безупречная кожа бледна, как мел.
— Что случилось? — спросила она, пристально глядя на Эмму, словно не замечая присутствия Стивена. — Джубал сказала, что он был с тобой. Он лежит на твоей постели, полуживой. Что случилось?
Стивен встал и подошел к Люси, нежно проводив ее к креслу около кровати.
Эмма смотрела на мужа, чувствуя, как мужество покидает ее. Он стоял за креслом Люси и смотрел на нее точно так же, как смотрела Люси, и Эмма почувствовала себя удивительно одинокой.
— Макон хотел… силой навязать мне свое внимание, — сумела она выговорить. — Натаниел вступился за меня. У него… было оружие. Макон не воспринял… его… серьезно, он сказал, что отхлещет его кнутом для верховой езды. Он направился к Натаниелу, и… пистолет выстрелил.
Люси долго сидела, испуганно глядя то на руки, нервно подергивающиеся на коленях, то на лицо Эммы. Наконец у нее вырвалось сдавленное рыдание, и она наклонилась вперед, охватив себя руками, словно хотела сдержать себя.
— Мне жаль, Люси, — мягко произнесла Эмма, сама готовая заплакать.
Люси продолжала рыдать, и Стивен поспешил из комнаты, вернувшись через минуту с коричневым флаконом и маленьким стаканом. Он налил в стакан немного янтарной жидкости, и Люси выпила лекарство.
— Что это? — спросила Эмма, когда рыдания Люси стали потихоньку стихать.
— Опиум, — ответил Стивен. Он поднял Люси на ноги и помог ей дойти до двери, где ее ожидала горничная.
— Она много принимает его? — спросила Эмма, с отвращением глядя на флакон.
Стивен вздохнул и отставил флакон в сторону.
— Она пользуется им с тех пор, как я помню ее, — сказал он, закручивая пробку. — Очевидно, замужество за моим братом не поле маргариток.
Его слова всколыхнули сладкие воспоминания о том, как он и Эмма впервые познали истинную любовь. Стивен взял ее на постели из маргариток, и внезапно Эмме захотелось вернуться туда, воскресить невинные восторги и не знать еще об ужасных проблемах, которые стоят теперь перед ней.
— Обними меня, — сказала она.
Стивен закрыл дверь и снял пиджак и башмаки, а потом вытянулся на кровати рядом с ней. На нем были подтяжки, и Эмма шутливо оттянула одну и шлепнула его, хотя все еще чувствовала себя близкой к слезам, как и Люси.
Он улыбнулся и поцеловал ее в кончик носа, легко положив руку на ее обнаженное бедро.
— Ты ее думаешь, что пора этому старому дому увидеть снова немного радости?
Эмма кивнула.
— Твой отец и мать Макона… они были счастливы?
Стивен пожал плечами.
— Все, что я помню о своем отце, это то, что он всегда давал мне конфеты, когда приходил, и что он обожал мою мать. Если бы он любил женщину, на которой женился, то не стал бы содержать любовницу.
— А Сайрус и его жена, Луэлла?
Стивен широко улыбнулся.
— Мне кажется, они были счастливы. У дедушки появляется особый свет в глазах, когда он говорит о Луэлле, и он как-то сказал мне, что всегда был ей верен.
Эмма облизала губы кончиком языка, глядя широко раскрытыми и настороженными глазами на мужа.
— У тебя когда-нибудь будет любовница?
Он поцеловал ее, языком проведя по губам, пробуждая в ней желание, несмотря на все происшедшее в этот день.
— Никогда, — сказал он с такой спокойной убежденностью, что Эмма сразу успокоилась. — Все, что мне надо, я получаю от тебя.
Она уютно устроилась рядом с ним, снова просунув пальцы за подтяжку. Эмма почувствовала, как он слегка задрожал, когда она откинула голову, чтобы поцеловать его в основание шеи. Его рука захватила ее пухлую маленькую ягодицу и слегка сжала ее, притягивая ближе к себе.
Она скользнула рукой вниз, касаясь кончиками пальцев под поясом, и он тихо застонал.
— Вот то, что мне нужно, — прошептал он, захватывая поцелуем ее рот, после чего она не могла отдышаться, губы сразу припухли, а темно-синие глаза затуманились.
Он перевернулся так, чтобы оказаться на Эмме, продолжая целовать ее, а она спустила подтяжки с его плеч. Он приподнялся, все еще прижимаясь ртом к ее губам, и она расстегнула пуговицы его белой рубашки, потом на брюках.
Рукой она встретила его, и он застонал, когда она твердо захватила, проводя большим пальцем по влажному кончику, его мужское естество. Язык проник в ее рот, соединившись с ее языком, предсказывая скоро, очень скоро другое слияние.
Эмма сняла с него брюки и направила его в себя, опершись руками в поросшую мягкими волосами грудь. Это был один из тех моментов, когда обоюдная потребность соединения была слишком сильной, чтобы ждать. Эмма выгнула спину, чувствуя, как Стивен заполняет ее, и тихий возглас облегчения сорвался с ее губ.
Вскоре для них все перестало существовать, кроме их тел, слившихся в сладком поединке.
ГЛАВА 24
Сайрус был мрачнее тучи и, когда подносил к губам свой обычный бокал с бренди, его рука слегка дрожала.
— Тебе придется пойти и отыскать Натаниела, — обратился он к Стивену, который, по его просьбе, последовал за ним в кабинет.
Стивену хотелось вернуться в спальню к Эмме, лечь рядом с ней и позволить ей выгнать призраков смерти из его разума и сердца, но его волновал младший кузен. Он видел в Натаниеле обиженного, смущенного мальчика, каким когда-то был сам.
— Он не послушается меня, — уверенно сказал Стивен, наливая себе бренди. — Он верит, что я убил Мэри, что бежал из-за этого.
— Мне все равно, чему он верит, — ответил Сайрус. — Я просто хочу видеть его в безопасности под этой крышей в своем доме.
Стивен кивнул, потому что никогда не мог отказать в чем-то своему деду, и, поставив на стол нетронутый бокал, без лишних слов вышел из кабинета.