Охота на наследницу (ЛП) - Шуп Джоанна

Момент затянулся. Мэдди приоткрыла рот, не в силах говорить. Харрисон вгляделся в её лицо, его ярко-голубые глаза погасли, он расправил плечи.

– Счастливого пути, – хрипло пожелал он. Затем, закрыв за собой дверь, Харрисон исчез в коридоре.

Господи. Прижав кулак к груди, Мэдди поняла, что причинила ему боль. Харрисон явно хотел, чтобы она ответила ему взаимностью... А она стояла как дура, разинув рот.

Но он застал её врасплох. Мэдди не ожидала, что Харрисон скажет эти три важных слова мимоходом. Разве не следовало как-то её подготовить или на худой конец предупредить? Чтобы у неё был шанс придумать ответ.

Хотя, что она могла ответить?

Любила ли она его?

Конечно, она постоянно думала о нём, даже играя в теннис. Мэдди постоянно хотелось проводить с ним время, она отчаянно нуждаясь в его улыбках и смехе, не говоря уже о прикосновениях. Безусловно, они ещё притирались друг к другу в браке. За время отсутствия Харрисона Мэдди организовала для себя идеальную жизнь, которую тщательно спланировала. Затем он вернулся и перевернул всё с ног на голову, изменив её приоритеты и будущее.

И всё же Мэдди была счастлива. И по правде говоря, счастлива, как никогда.

Он был идеальным для неё мужчиной, у них был идеальный союз. Они, как икра и шампанское, устрицы и долька лимона или теннисная ракетка и струны гармонично дополняли друг друга.

Но любовь ли это?

Да, судя по всему, любовь.

Мэдди вспомнила выражение боли на его лице, и её охватило сожаление. Харрисон ушёл, предполагая худшее, потому что не услышал от неё признания в ответ. Она бросилась к двери, чтобы сообщить ему о своих чувствах, пока он не уехал.

Мэдди поспешила вниз, подобрав юбки, чтобы не споткнуться. Издалека она услышала, как хлопнула входная дверь, и бегом побежала по главной лестнице, чтобы догнать Харрисона.

В прихожей она наткнулась на родителей, которые снимали перчатки и шляпы.

– Мама, папа, здравствуйте. Я не знала, что вы сегодня вернётесь.

– Мне нужно разобраться с парочкой дел, прежде чем мы присоединимся к тебе в Филадельфии, Мэдлин! – воскликнула её мать, когда Мэдди протиснулась мимо, чтобы открыть входную дверь. – Куда ты собралась?

– Мне нужно увидеть Харрисона прежде, чем он уедет. – Она выглянула на улицу, но увидела лишь экипаж с багажом родителей.

– Ты разминулась с ним, – сказал отец. – Он отъезжал, когда мы подъехали.

– Да? – С поникшим видом она вернулась в дом.

– Пошли ему телеграмму, если это так важно, – предложила мама, поправляя причёску перед зеркалом в прихожей. – Не надо так переживать.

– Ты права. Поговорю с ним, когда увижу в Филадельфии. – Она взяла отца за руку и потащила его в гостиную. – А теперь, прошу вас, пойдёмте посидим вместе до моего отъезда через несколько часов.

На территории Филадельфийского теннисного клуба для турнира выделили шесть кортов, на каждом из которых в течение первого дня состоятся по три матча. Этим утром зрители заняли места на различных трибунах, чтобы понаблюдать за уже проходящими матчами. Харрисон изучил расписание и обнаружил, что первый матч Мэдди состоится во второй половине первого тура, который должен начаться через тридцать минут.

Измученный, он засунул руки в карманы брюк и невидящим взглядом уставился на толпу. Харрисон плохо спал уже четыре ночи, с тех пор как Мэдди уехала.

"Я люблю тебя, Мэдс."

Зачем он это ляпнул? Харрисон знал, что его чувства безответны, но слова сами вырвались изо рта. И выражение ужаса, которое появилось на лице Мэдди, когда она услышала признание, теперь навсегда останется в его памяти.

Конечно, она не любит Харрисона. Как может быть иначе?

Он принудил её к браку, подстроил всё так, чтобы добиться желаемого. Но союз с Мэдди без любви представлял собой унылое душераздирающее занятие, о чём он даже не задумывался, претворяя в жизнь свой план. Каково это любить женщину, которая не отвечает ему взаимностью, он осознал лишь тогда, когда вновь столкнулся с реальностью.

Харрисон не собирался с ней расставаться.

"Терпение", – напомнил он себе. Возможно, со временем она хотя бы отчасти разделит его чувства. Ему будет этого достаточно.

Должно быть.

Кто-то хлопнул его по плечу, заставив вздрогнуть.

– Вот ты где. – Рядом с ним стоял Престон. – Я надеялся увидеть тебя вчера вечером в отеле.

Харрисон и не думал выходить в люди. Он просидел весь вечер в своём номере с тяжёлым сердцем в груди и бутылкой бурбона в руке.

– Разве Арабелла не с тобой? – Престон планировал взять с собой в поездку любовницу. – Я решил, что ты будешь занят.

– Со мной, но я периодически выхожу проветриться. Мы могли бы пропустить пару бокалов.

– Возможно, сегодня вечером.

– С удовольствием. Кстати, ты ужасно выглядишь.

Харрисон надеялся не привлекать внимания к своему настроению.

– Я в порядке.

– Беспокоишься за свою чемпионку-теннисистку? Судя по матчам, которые я сегодня посмотрел, она должна прекрасно выступить.

– Нет, за это я не переживаю.

– Но ты беспокоишься о чём-то другом.

Харрисон вздохнул. Заметив что-то неладное, Престон уже не отстанет.

– Ничего особенного.

– Знаешь, рано или поздно я всё выясню. Так что можешь выкладывать сейчас.

Харрисон не хотел заводить разговор на теннисном турнире.

– Вечером, хорошо? Поговорим вечером.

– Ладно. Пойдём займём хорошие места на её выступлении.

В это время матч Мэдди уже подходил к концу, поэтому они подождали, когда толпа начнёт расходиться и отыскали место в первых рядах. Харрисон был удивлён большим количеством людей, которые пришли посмотреть матчи. Он никогда раньше не был на теннисном турнире такого масштаба, Мэдди стала выступать на таком уровне только после его отъезда в Париж. Такое количество наблюдателей за игрой должно быть пугающим. Нервничала ли она? Беспокоило ли её такое внимание?

Харрисон сомневался в этом. Мэдди была самым смелым и азартным человеком из всех, кого он знал. И в этом году она уже успела выиграть несколько небольших турниров, так что, наверняка, привыкла к подобным публичным выступлениям. Он написал тогда на карточке абсолютно искренние слова. Независимо от того, как Мэдди играла, он чертовски ею гордился.

Его внимание привлекло какое-то движение около помещения для переодевания... когда появилась жена, Харрисон напрягся. Весь мир замер, он видел одну лишь Мэдди.

– Каждый раз, когда ты её видишь, у тебя появляется одно и тоже выражение лица, – весело сказал Престон. – Бедолага.

– Иди ты к чёрту, – пробормотал Харрисон. Незнакомец рядом с ним ахнул и в ужасе отошёл бочком.

– Чертовски хорошие манеры, Арчер, – пробормотал Престон.

– Это, чёрт возьми, из-за тебя, – парировал Харрисон, на его губах играла улыбка, а взгляд был прикован к Мэдди. Ни он, ни его друзья никогда не играли по правилам приличного общества, так что притворяться сейчас смысла не видел.

Мэдди и Валентин Ливингстон спустились по лестнице, за ними следовали женщина с ракеткой в руках и пожилой мужчина. Выражение лица Мэдди было спокойным и решительным, пока она слушала тренера. Без сомнения, он давал последние наставления перед началом матча. Чуть поодаль стояли двое мужчин, охранников нанятых Харрисоном, которые осторожно приглядывали за Мэдди.

– Я же говорил тебе, что они хороши в своём деле, – сказал Престон, кивнув подбородком в сторону охранников. – Она даже не догадывается, что они здесь.

Превосходные. Харрисон заодно установил слежку за братом, поэтому знал, что Томас всё ещё находится в Нью-Йорке. Возможно, не было необходимости нанимать охрану для Мэдди, но Харрисон не успокоится, пока турнир не закончится.

Он наблюдал, как она плавно идёт к корту, и наслаждался каждой деталью ей внешности: от шляпки, защищающей глаза от солнца, до белой блузки и юбки. В её походке чувствовались целеустремлённость и уверенность. Она приехала сюда, чтобы победить, в этом не было сомнений.