Уборщица (ЛП) - Далпе Виктория

Она проследовала по следу до кровавого отпечатка ладони на двери в спальню. Без безымянного пальца, отметила она.

Спальня была маленьким унылым пространством с запачканными кремовыми стенами, матрасом на полу и неубранной постелью. На комоде, заваленном одеждой, стояло большое зеркало. Мертвец наполовину лежал на матрасе, наполовину свесился с него. На нем была футболка, разорванная у горловины, и боксеры. Они были расстегнуты, давая ей мельком взглянуть на его усохшую мужскую плоть. Она удивилась, что они не съели и это. Обычно они это делали. Ему было лет тридцать пять, с мягким животиком и растрепанными каштановыми волосами. На нем было много татуировок.

От его лица почти ничего не осталось; нижняя челюсть отсутствовала, как и язык. Шея была разжевана, а в животе зияла дыра размером с шар для боулинга. Из нее свисала петля кишечника, но она сомневалась, что в полости осталось много органов. Их, должно быть, спугнули, потому что съестного от него оставалось предостаточно. Этот мужчина, судя по всему, жил один, так что, выбери они время получше, они могли бы обглодать его до костей без особого труда. С другой стороны, это потребовало бы планирования и эффективности, а это не их конек. Ночная Смена — это тупые громилы с большими желудками и маленькими мозгами. Это просто факт. Она не стала бы говорить им этого в лицо, но, с другой стороны, мало что бы она им вообще сказала при встрече.

— Ну что, приступим? — обратилась она к телу.

В целом, это была не самая сложная ее работа. Та была в маленьком семейном ресторанчике. Более двадцати тел буквально размазали по каждому сантиметру помещения. Не говоря уже о сложностях с незаметной утилизацией. Вот это был большой многодневный проект. Для одних только тел ей потребовалась помощь.

Главный трюк, который она выработала за годы работы в этом деле, заключался в том, чтобы делать все по частям. Иначе задачи становятся неподъемными. Она включила аудиокнигу, затем внесла с лестницы ведро и чистящие средства. Из своего гигантского рюкзака она достала пластиковый комбинезон и бахилы. Она раздела мертвеца догола, затем завернула тело и палец в пластиковый лист и оттащила его в свободный угол. С ним она разберется в последнюю очередь. Она знала других Уборщиков, которые начинали с тел, но находила, что качество их работы в целом было куда более неряшливым, если они так поступали. Лучше оставить тело на потом. Таково было ее правило.

В жарком помещении, в хлопковом комбинезоне, поверх которого был надет пластиковый, она быстро вспотела. Во рту ощущался соленый привкус. Проклятая жара. Будь погода прохладнее, ей не было бы так некомфортно, и тучи мух не были бы так назойливы.

С кряхтением она отодвинула диван, а затем свернула мерзкий старый ковер. В нескольких местах он упорно прилипал к полу. Затем она принялась ходить с мусорным пакетом, собирая все явно залитые кровью предметы. Запихнула туда газету, плакаты со стен, забрызганные книги с полки. Ли ненавидела выбрасывать книги, но поделать с этим было нечего. Обложки пластинок можно было протереть, но бумажные страницы? Никак.

Хотя это и отнимало время, она вымыла всю старую посуду и убрала ее. Затем смогла как следует протереть все поверхности чистящим средством, растворяющим кровь. Клок скальпа она швырнула в мусорный бак.

Затем ей пришлось сходить к фургону за стремянкой, чтобы снять подвесной потолок. Столько мусора. Она сняла чехлы с дивана и замочила их в ванной. Постельное белье тоже отправилось в ванну. Затем она опрыскала матрас, довольная скоростью, с которой кровь отставала и исчезала. Новые чистящие составы для крови были довольно впечатляющими.

Снаружи, после времени, проведенного в темноте, солнце било в глаза, и потребовалось несколько мгновений, чтобы, поморгав, она смогла достаточно хорошо видеть и осмотреться в поисках свидетелей. Работать ночью было проще, но учитывая зараженность здания Ночной Сменой, она не хотела оказаться в перетягивании каната с мертвым телом. Нет, лучше убраться, пока они спят, даже если это повышает риск.

Гараж был открыт, но она не видела, чтобы кто-то приходил или уходил, поэтому начала перетаскивать ковер и мусорные пакеты к фургону. После стольких спусков и подъемов, что у нее горели ноги и спина, помещение было почти чистым. Она работала уже несколько часов, и солнце прошло уже половину пути по небу.

Нужно управиться до сумерек.

Между Уборщиками и Ночной Сменой существовало шаткое перемирие. Они помогали друг другу по-своему, но друзьями не были.

Вызовов в эти старые фабричные здания у нее стало гораздо больше, когда туда начали селиться бродяги и художники. Она не могла винить людей, которым нужно было дешевое жилье — аренда везде взлетела до небес. Но домовладельцы должны были знать лучше и навлекали на себя опасность, ведь Ночная Смена давно жила в туннелях под районом и использовала их в качестве гнезд. Пока эти старые фабрики работали, существовало строгое правило «зайти на рассвете, выйти на закате». Ночная Смена спала глубоко под землей весь день и не трогала людей наверху, но ночью они просыпались голодными и выползали наружу. После наступления темноты находиться на их территориях было небезопасно.

Но у людей короткая память, а фабрики и заводы давно пустовали. Оппортунисты видели, что целые районы города заброшены, словно город-призрак. А все больше чиновников смотрели на запущенную землю, на которой стояли эти здания, как на лакомый кусок для элитных кондоминиумов, социального жилья или новой, большей школы. У нее было предчувствие, что работы у нее прибавится, если они начнут там что-либо строить.

Ли фыркнула. Удачи. Ночная Смена может натворить много бед за короткое время.

И подобно рыбам-прилипалам, что держатся возле тел акул, где была Ночная Смена, там были и Уборщики. Они оставляли беспорядок, а Уборщики наводили чистоту. Для кого-то падальщики, для кого-то оппортунисты, но навсегда связанные с Ночной Сменой. Однако она не ненавидела это. Ли нравилось, что у нее есть цель и место. Ее работа имела значение.

Она развесила чехлы от дивана на перекладине душа, чтобы они стекали. Диван был отвратителен, но теперь его можно было использовать снова. Остальное постельное белье она решила упаковать и выбросить. Она привела в порядок ванную; крови там не было, но было мерзко, а она любила быть тщательной.

После обхода она осталась довольна. На часах было половина пятого, она укладывалась в график. Она усердно трудилась, устала и проголодалась. Теперь можно было заняться телом. Но сначала она подкатила тяжелый столик-катушку и прикрыла им дыру, через которую проникала Ночная Смена. Это не остановило бы их, но могло отпугнуть.

Затем она принесла из фургона свой охладитель и набор ножей. Она развернула пластик; оставшаяся кровь свернулась, и рой мух возбужденно закружился, когда его обнаженное бледное тело вывалилось из тугой упаковки. Она осмотрела мужчину, решив начать с мягкого мяса его задней части. Она разложила ножи и принялась за работу.

Ли была точна, ее работа всегда отличалась качеством. Она сначала отрезала кисти рук и ступни, упаковав их в пакеты. Она знала одного человека, который любил использовать их для приготовления бульона. Затем она извлекла глаза, мягкие части щек и мозг. Она сняла кожу и expertly разделала останки. Каждый кусок она заворачивала в вощеную бумагу и укладывала в ледяной охладитель, словно маленькие подарки. Лишь когда от него почти не осталось ничего, кроме костей и хрящей, она позволила себе немного поесть. Она приберегла себе кусочек с ягодиц — свою любимую часть. Она ела медленно, смакуя, время от времени размахивая рукой, чтобы разогнать мух.

Это было, мягко говоря, шоком, когда Ли узнала о семейном бизнесе и наследии. Ее отец владел клининговой компанией, которую унаследовал от своего отца, а мать работала в похоронном бюро. Она никогда не задумывалась об этом, пока в тринадцать лет не пережила скачок роста. Она не могла наесться, и сколько бы и как часто она ни ела, голод горел глубоко внутри, никогда не утоляясь.