Сладость (ЛП) - Чэпмен Клэй Маклауд

Ладно, может, это и не Пепс… Тогда что, черт возьми, это было? Я проверил его консистенцию, слегка надавив. Шарик раздулся обратно до своих первоначальных размеров, как только я отпустил.

Джасперу не нужно было есть это… что бы это ни было.

Отправилось в бракованную кучку.

Весь твой, чемпион… Я протянул ему сумку.

Джаспер схватил свою добычу и рванул в гостиную, чтобы разложить свои сокровища по разным кучкам. Шоколадные — сюда, твердые конфеты — туда. Он был так методичен, так все разложено по цветам. Смехотворно. Откуда у этого ребенка такая организация, этот ОКР? Определенно не от отца.

И вдруг у меня разыгралась сладкоежка.

Весь этот осмотр конфет оставил во мне жажду чего-нибудь вкусненького. Я не был особенно привередлив. Просто нужно было утолить сезонную потребность в сладостях.

Все, что у меня было, — это хлам, который я отсеял из запасов Джаспера. Так что я уставился на бракованную кучку. На дно бочки, уцененные сладости. Небрендовые конфеты.

Чем одна повредит? Я заслужил маленькое поощрение за свои труды, не так ли?

Угостись, добрый человек…

Я поднял странную. Ту, не-Пепс или как там ее. Не спрашивайте меня, почему, но она казалась теплее. Теплее, чем прежде. Как будто я держал ее в руке все это время, нагревая кусок теплом собственного тела, пока он не стал горячим и липким. На ощупь почти как плоть.

Кто вообще стал бы есть нечто столь липкое?

Господи, кто бы стал раздавать такую конфету?

На той улице жила одна семья — Линдены. Слегка хипповатые, если вы понимаете, о чем я. Множество хрустальных ветряных колокольчиков. Вместо того чтобы раздавать маленькие шоколадки на Хэллоуин, они сами делали для детей несладкие закуски. Маленькие зип-пакетики с самодельной сухой смесью. В таком духе. Я вполне мог представить их за приготовлением собственной партии безглютенового зефира или какой там еще это комочек. Это была чистейшей воды их хипповатая рецептура.

Итак. Зефир. Очевидно же. Опасно? Вряд ли. Я просто швырнул его в рот и —

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

— и вдруг кровь. Должно быть, я прикусил язык, потому что теперь вся столешница была в красном. Тонкая струйка розоватой слюны стекала по моему подбородку, застыв, словно мерцающий маятник дедушкиных часов. Она качнулась, оборвалась и шлепнулась на плитку.

Что, черт возьми, только что произошло?

Куда я исчез?

Понятия не имею, как долго я был в отключке. Я потерял самообладание. Чувство времени. Хватка на настоящем моменте ослабла. Я все еще чувствовал головокружение. Кухня не прекращала кружиться. Мне пришлось ухватиться за столешницу, чтобы удержать равновесие. Остаться на ногах. Все мои чувства притихли, кроме вкуса.

Сахар. На моем языке.

В моей крови.

В моем теле.

Сладость проникла до самой глубины — в самую сердцевину меня. Моего естества. Я никогда не вкушал, не испытывал ничего столь же медового.

Как кусок сахара мог заставить меня чувствовать себя столь ничтожным? Будто ничто больше не имеет значения?

Какая самая сладкая вещь, что вы пробовали?

Пикси Стакс?

Фан ДИП?

Это всего лишь чистый переработанный сахар.

Идите дальше.

Слаще.

Возьмите самую сладкую вещь, что вы пробовали.

Теперь умножьте.

На миллион.

Вы все еще даже не близко. Я говорю о преображающем опыте, когда в ту секунду, как лакомство касается вашего языка и ваши вкусовые рецепторы активируются, вы перестаете быть тем, кем были прежде. Вы уже никогда не будете тем человеком. Тот человек больше не существует. Вкус изменяет вас. Обращает вас. Обратного пути нет.

Фентанил был самой далекой вещью от моих мыслей. Смешайте все метамфетамины, героин, любой наркотик по выбору — они все равно не смогут сравниться по воздействию с той небесной сладостью. Даже близко.

Все, о чем я мог думать, была та сладость.

Самое восхитительное угощение.

Я никогда не был религиозен, но это по-настоящему ощущалось как некое разделение на «до» и «после». С этого момента я мог отмечать свое существование тем, какой была моя жизнь до того, как я вкусил ту сладость… и всем, что было после.

Один простой глоток — вот все, что потребовалось. Это было духовное пробуждение. Съедобное откровение. Удар молнии в мой язык.

Космический зефир.

Манна небесная.

Откуда взялась эта сладость? Чей дом ее раздавал?

Как мне найти еще?

Высунув голову в гостиную, я увидел добычу Джаспера, разложенную аккуратными стопками. Шоколадные батончики, леденцы, Джолли Рэнчеры — один взгляд на них заставлял мой желудок сжиматься.

Это были не сладости. Не по-настоящему. Его запас был не чем иным, как сахаристой золой.

Слушай, Джаспер… Быстрый вопрос. В какие, эм… в какие дома ты сегодня заходил?

Он взглянул на меня так, словно это был какой-то вопрос-ловушка (или угощение). А что?

Ты помнишь свой маршрут?

Мы просто прошли по улице.

По нашей улице?

Ага.

А что насчет остального района?

Мы не уходили с —

Знаю, знаю. Не в этом дело. Я просто… просто хочу знать, в какие дома ты ходил.

Зачем?

Просто скажи, в какие дома.

Не знаю…

Что значит «не знаю»?

Не знаю!

Ты не помнишь, или просто не хочешь говорить?

Мне нужно было найти сладость. Один из наших соседей дал ее ему, верно? Она не могла просто волшебным образом материализоваться в его мешке с конфетами. Тот, кто ее раздал, должен был жить в нашем районе.

Мне просто нужно было выяснить, где, кто — и быстро. Я чувствовал, как накатывает отходняк. Небесный сахарный прилив уже отступал из моей крови, оставляя меня опустошенным. Полым.

Как ты думаешь, это мог быть —

Внезапный удар в живот заставил меня согнуться. Кишки сжались.

Пап?

Я в порядке. Все нормально.

Ты увер —

Все нормально, нормально. Мне просто нужно… нужно…

Мне подсыпали. Вот что это было. Возможно, это и вправду был фентанил. Мама была права. Факс Ньюс были правы. Блядь, подумал я. О, блядь. Я под кайфом. Городская легенда оказалась правдой. Кто-то в нашем районе действительно подмешал что-то к конфетам, и я сейчас торчу на всю катушку. Что мне делать? Звонить в 911? Вместо этого я вбежал в ванную, ухватился за край раковины, уставился на свое отражение в зеркале, пока мой мозг устремлялся в космос, достигая стратосферы на скорости одиннадцать километров в секунду, двадцать пять тысяч гребаных миль в час.

Что мне делать что мне делать что мне делать —

Мой первый зуб выпал. Он проскользнул меж губ и ударился о плитку, падающей звездой.

Что ж, этого я не ожидал…

Я наклонился к зеркалу и оттянул верхнюю губу. Конечно, казалось, будто я не чистил зубы месяцами — Господи, годами. Эти кариесы учинили абсолютный хаос во рту. Мои зубы шатались у линии десен, как подвыпившие пассажиры на розовом круизном лайнере посреди муссона, и все они падали за борт.

Это не по-настоящему ничего из этого не по-настоящему ничего из этого на-на-настоящему не происходит —

Я ущипнул клык. Без малейшего колебания зуб вывернулся с корнем… и растворился. Эмаль, сама кость, стали мягкими, размазавшись в нечто вроде обесцвеченной пасты.

Я под кайфом, вот и все. У меня галлюцинации. Ничего из этого не по-настоящему ничего из этого не по-настоящему —

Я все еще чувствовал эту жажду. Мне нужно было еще.

Всего один укус.

Один маленький кусочек.

Вы просто не понимаете. Не можете понять. В человеческом лексиконе нет слова, способного передать сахариновый калибр этой конфеты. Объяснять вкус тому, кто не пробовал ее, — просто пустая трата времени. Сладость раскрывает ваши чувства. Расширяет ваши вкусовые рецепторы. Существуют вкусы, выходящие за пределы моносахаридного спектра. За пределы саркары. За пределы шакар. За пределы сюкр или джаггери или джагара или каккара. Этот сахар не из нашего мира. Он не предназначен для наших ртов. Нашей крови. Вкусить его — значит лизнуть космический Фан ДИП богов.