Крис Мориарти - Одиночка

Он взглянул на часы.

– Кофе – это хорошо, – ответила Ли.

– Два кофе, – сказал Хаас.

Ведьма кивнула и направилась к двери. Ли откашлялась.

– Лучше закажите на троих. Я хочу поговорить с Беллой.

Хаас пристально посмотрел на Ли, но ничего не сказал. Белла вышла и вернулась с подносом, накрытым салфеткой, из-под которой она достала три чашки костяного фарфора, сливки, сахар и кофейник, наполненный до краев эрзац-кофе. Она наклонилась над столом, налила кофе в чашку Ли, предложила сливки и сахар, после чего налила кофе, сливки и положила сахар в чашку Хааса.

Когда Ли забирала свою чашку, она обратила внимание на покрасневшую воспаленную царапину за левым ухом ведьмы рядом с контактом. Вид этой красноты на бледном шелке кожи заставил Ли остро почувствовать, что перед ней женщина, теплая и живая под своим свободным платьем. Она еще раз прокашлялась и оглянулась, но успела заметить легкую насмешливую улыбку на лице женщины.

– Итак, майор, – спросил Хаас. – Что вы хотите узнать?

Ли достала сигарету и вопросительно посмотрела на Хааса.

– Не возражаете?

– Пожалуйста, как вам будет угодно.

– Хотите сигарету?

– Никогда до них даже не дотрагивался.

– Хорошо вам. – Она прикурила и сделала первую затяжку, такую восхитительно приятную после кофе. – Дольше проживете. Мне просто нужно расспросить Беллу о пожаре. Я собираюсь поговорить со всеми, кто был внизу, когда это случилось.

– Понимаю.

– Это не займет даже минуты.

Ли замолчала, надеясь, что Хаас не станет дожидаться, когда она попросит его выйти.

– Никаких проблем, – сказал он после короткой паузы. – Я вернусь через двадцать минут.

Ли показалось, что, прежде чем выйти, он бросил острый взгляд на ведьму, и она подумала, что становится слишком подозрительной.

Дверь за ним закрылась с легким шорохом, и они с Беллой молча посмотрели друг на друга. У Ли было странное ощущение того, что с плеч Беллы как будто свалилась тяжесть. Как будто одно только присутствие Хааса заставляло ее молчать. Она вспомнила напряженность в самый первый вечер, которая ощущалась даже биодетекторами кожи, и ей стало интересно, на чем держится власть Хааса над Беллой.

Белла глубоко вздохнула.

– Я не… Я хочу сказать… – вымолвила она и замолчала, словно натолкнулась на стену.

– Так что вы «не»? – спросила Ли. Но Белла только покачала головой.

Ли вернулась на свое место, села и докурила сигарету молча. Она пыталась поймать рыбку в мутной воде, позволив Белле сделать первый шаг. Белла знала гораздо больше Ли о событиях в шахте в тот день. И Ли подумала, что каждый мужчина, женщина или ребенок на этой станции знает больше нее.

– Гражданка… – сказала Белла.

– Здесь так не обращаются, – ответила Ли. – Люди здесь – граждане с рождения.

– Но не конструкции.

– Не конструкции, – согласилась Ли.

– И не Шарифи.

– Нет, – подтвердила Ли. – Не Шарифи.

Коэн был прав, как всегда: некоторые из свиней более равны, нежели другие.

Она посмотрела на лицо Беллы, наполовину закрытое тенью, и поймала себя на том, что искала в нем знакомые черты геномов компании «КсеноГен». Не слишком ли плавная эта линия лба, не слишком ли она закруглена, чтобы считаться полностью соответствующей образцу кавказской расы? И является ли эта поразительная комбинация бледной кожи и неуловимых китайских черт чистым совпадением или застенчивым эхом не столь далекой истории? Ей стало интересно, кого Шарифи напоминала Белле и кого напоминает ей она сама.

Идеальные передние зубы закусили совершенную по форме нижнюю губу. Совершенные по форме кисти сплетались пальцами, как два любовника.

– Кто убил ее? – прошептала Белла.

– Кто сказал вам, что Шарифи убили?

– Разве это важно? Ведь каждый знает… Прекрасные глаза странного неестественного темно-лилового цвета свер