Винсент Килпастор - Беглый

К концу смены надзиратель Шухрат, сытый и довольный еще одним прибыльным днем в раю, а также чтобы предупредить мою возможную козлячью активность, швырнул мне тарелку, полную разнообразных деликатесов, местами слегка обкусанных, и целую пачуху бесфильтра. После этого форточка выдачи передач захлопнулась у меня перед носом до завтрашнего утра.

Тарелка в руках моих была переполнена жратвой. Будто перед тем как идти спать в первую ночь нового года — хмельная хозяка неверною рукою, одним махом наскоро собрала в холодильник остатки-сладки.

Интересно, какие веревки можно будет из меня свить, если я простою тут без маковой росинки суток эдак, скажем, трое? Каков предел низости натуры человеческой?

Воровато оглянувшись по сторонам, я со вздохом вытащил из тарелки кусочек бараньего шашлыка с прилипшим луком. Жевал кусочек долго, как самый настоящий йог. Не потому что шашлык был жестким, наоборот — мясо было нежнейшим. Я просто надеялся, что наемся этим кусочком или хотя бы перебью аппетит. А потом гордо вышвырну тарелку с объедками. Королевским жестом.

Дожевав разлетевшийся на молекулы во рту кусочек, я секунд тридцать с глубочайшим сомнением смотрел на объедки, а потом по звериному набросился на еду и чавкая, почти не жуя, проглотил все подряд.

Вдруг вспомнил, как с полгода назад в баре, куда привела меня угостить Ди, — я под мухой гордо проповедовал ей, что лучше смерть стоя, чем жизнь на коленях. Ха. Видела бы она меня минуту назад.

Настолько устал себя ненавидеть за целый день, что просто махнул на все рукой. Сытый желудок моментально притупил и мозги, и совесть. Я закурил шухратовского бесфильтра и пошоркал в барак, низко опустив гриву.

Когда я проходил мимо штаба, громко открылось окно Сагита, и он величественно поманил меня пальцем.

— Ну как, много наработал, Шурик?

Я развел руками. Ни хрена не наработал, сорри. О, хотя постой-ка: я вытащил начатую пачку бесфильтра.

— Вот — я только одну взял, почти целая пачка-то.

— Шурик, Шурик!

Ну, ничего, ничего — оботрешься еще. Заматереешь.

К моему величайшему счастью, заматереть, вымогая у окна свиданки и водя смычком по нервам незнакомым людям, я просто не успел. В дело вмешался никто иной, как сам троюродный племянчатый правнук Амура Тимура, наш бессмертный юртбаши.

В зоне свято чтут и отмечают только два праздника — Новый год и собственный день рождения. Остальное не канает. Западлоу. Но есть в узбекских зонах еще два светлых дня. День независимости джамахирии и навруз — праздник нового года по астрономическому солнечному календарю. Подарок народам от бога живага.

Дают плов! Абсолютно всем в обед дают настоящий плов! Человек, когда долго жрет баланду, он становится необыкновенным гурманом. Начинает различать, как хорошая пища становится во рту симфонической музыкой.

Плов Юртбаши. Словосочетание пишется всегда с большой буквы.

Плов юртбаши — это когда все граждане страны, одетые в похожие костюмы с бирками на груди, вволю намахавшись флагами джамахирии и портретами многомудрого, прижав к груди миску с ложкой, бодро маршируют в столовую на плов. Ура!

Вот так в идеале и выглядит апогей доведенной до совершенства вертикали власти. Тайная вечеря с юртбаши: граждане причищают душу и тело, вкушая казенный рис. Это почти интимный контакт с абсолютной властью самодержца.

А еще этот сентябрьский плов являет собой пик деловой активности в зоне, которой позавидовал бы даже Уолл-стрит.

Сначала в сектора на продажу выходят рис, мясо и масло. Потом мисками продают уже готовый плов.

Именно в такой, священный для джамахирии день совсем нечестно, ниже пояса, безо всякого предупреждения и нагрянула комиссия. А спалила эта комиссия одновременно во всех схронах и загашниках разворованный, освященный самим юртбаши рис и другие ком�