"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс
Деймон отметил все это в единое мгновение — и проигнорировал. Его безраздельным вниманием полностью завладела вторая девочка.
Она казалась истощенной, руки и ноги не толще палочек. Голова то и дело опускалась вниз, а безжизненные локоны золотистых волос скрывали лицо.
— Ты что, совсем забыла о хороших манерах?! — Костлявые пальцы госпожи Графф больно вонзились в плечи девочки.
Та покорно подняла голову, и ее глаза, эти потрясающие глаза на мгновение встретились с его взглядом, после чего бедняжка посмотрела в сторону, сделала неуверенный реверанс на подкашивающихся ногах и слабо пробормотала:
— Князь.
Сердце Деймона бешено забилось, а рот наполнился слюной.
Прекрасно понимая, что сейчас не может себя контролировать, он коротко поклонился и отрывисто бросил:
— Госпожа.
Кивнув Филипу и остальным, Деймон развернулся и направился прочь, перейдя на бег, стоило только скрыться из их видимости. Он метнулся в библиотеку и запер дверь.
Дыхание превратилось в рваные всхлипы, руки дрожали, и, помоги ему Тьма, он весь горел, как в огне.
Нет, яростно думал Деймон, мечась по комнате в поисках какого-то здравого объяснения происшедшему, надеясь привести мысли в порядок. Нет! Он ведь не похож на Картана. Он никогда не желал плоти ребенка. Он не такой, как Картан!
Прислонившись к книжному шкафу, Деймон убедил себя коснуться трясущейся рукой холмика между дрожащих ног… и едва не заплакал от облегчения, обнаружив, что его мужская плоть по-прежнему была мягкой и безвольной — в отличие от тела, которое пожирал жестокий, огненный голод.
Оттолкнувшись от шкафа, Деймон прошел к окну и прислонился пылающим лбом к холодному стеклу. «Думай, будь ты проклят, думай!»
Он прикрыл глаза и нарисовал образ девочки перед глазами, штрих за штрихом, контур за контуром. Сосредоточившись на воспоминаниях о ее теле, он почувствовал, как охватившее его пламя понемногу стихает. Вплоть до того момента, когда он вспомнил те сапфировые глаза, на мгновение встретившиеся с его ищущим взглядом.
Деймон истерически рассмеялся, а по его щекам покатились слезы.
Он сумел принять тот факт, что Ведьма еще была ребенком, но оказался совершенно не готов к своей реакции на долгожданную встречу. Конечно, то, что он не желал юного, еще детского тела, несколько утешил Деймона, но вот неистребимый голод, который он ощутил, встретившись взглядом с удивительными глазами, изрядно напугал. Одна мысль о том, что его могут отослать к другому двору, где он вообще не сможет видеть ее, вывела его из себя.
Но ведь прошло уже много лет с тех пор, как доводилось служить при каком-либо дворе больше года. Как ему продолжать этот бесконечный танец и не сломаться до тех пор, пока она не станет достаточно взрослой, чтобы принять его признание и службу?
И как, во имя Тьмы, ему выжить, если придется расстаться с ней?
Рано утром Деймон, спотыкаясь, шел на кухню. Его глаза горели после бессонной ночи, словно в них насыпали песка, в желудке бурчало от голода. Рискнув вчера выйти из библиотеки, он предпочел остаться в своей комнате, вместо того чтобы отправляться на ужин с Королевской семьей. Еще меньше ему хотелось отправляться на кухню — из боязни столкнуться с кем-то по дороге.
Как только он появился на пороге, звонкое девичье хихиканье тут же смолкло, и две пары таких разных голубых глаз принялись наблюдать за каждым его движением. Повариха, казавшаяся сегодня совершенно счастливой и довольной жизнью, тепло приветствовала утреннего гостя и сообщила, что кофе почти готов.
Двигаясь осторожно, словно приближаясь к дикому, неприрученному созданию, Деймон сел на стул слева от Джанелль. Ощутив укол сожаления, он покосился на остатки обильного завтрака и единственное ореховое пирожное, оставшееся на тарелке.
Повисло неловкое молчание, прежде чем Джанелль склонилась к сестре и шепнула ей что-то. Вильгельмина чуть слышно ответила ей, и хихиканье возобновилось.
Деймон потянулся к ореховому пирожному, но, не глядя по сторонам, его забрала Джанелль. Она как раз собиралась запустить в него зубки, когда повариха поставила на стол кружку кофе для гостя и возмущенно ахнула.
— Скажите на милость, и чем теперь должен завтракать Князь?! — возмутилась она, хотя глаза женщины сияли от гордости при виде опустевших тарелок.
Джанелль взглянула на ореховое пирожное, неохотно положила лакомство обратно на блюдо и подвинула его к Деймону.
— Все в порядке, — мягко отозвался тот, целенаправленно глядя на кухарку. — Я не слишком голоден.
Женщина пораженно уставилась на него, открыв рот. Спохватившись, она закрыла его, клацнув зубами, и вернулась к своему рабочему столу, качая головой.
Деймон ощутил, как по щекам теплом разливается румянец — он произнес такую нелепую ложь, пока эти сапфировые глаза изучали его… Поэтому Деймон предпочел сосредоточиться на своем кофе, избегая пронзительного взгляда.
Джанелль разломила пирожное напополам и вручила одну часть Деймону повелительным жестом — ее желание было ясно без слов. Сама она принялась за вторую половину.
— Не стоит слишком наедаться в течение дня, знаете ли, — ласково произнесла кухарка, суетясь за своим столом. — На ужин сегодня нога.
Деймон удивленно поднял взгляд, когда пирожное, которое Джанелль держала в руке, упало на стол. Он никогда не видел, чтобы кто-то так резко и мертвенно бледнел. Ее глаза, огромные озера страха, смотрели прямо перед собой. Горло конвульсивно сжималось.
Деймон отодвинул стул, готовый схватить ее в охапку и отнести к раковине, если девочке станет плохо.
— Вы не любите баранину, Леди? — тихо и мягко спросил он.
Джанелль медленно повернулась к нему. Деймону захотелось кричать, все внутренности сжались в один комок при виде боли и ужаса, лившихся из этих бездонных глаз. Девочка моргнула, из последних сил пытаясь успокоиться.
— Б-баранину?
Деймон мягко взял ее за руку. Джанелль вцепилась в его ладонь удивительно крепкой хваткой, стиснув ее до боли. Она смотрела прямо ему в глаза, и он почувствовал, что, с этой физической связью, возникшей сейчас между ними, он стал уязвимым и беспомощным. Здесь не могло быть никакого притворства, никакой лжи во благо.
— Баранину, — ободряюще произнес он.
Джанелль отпустила его руку и отвела взгляд. Деймон вздохнул с облегчением.
Девочка повернулась к Вильгельмине:
— Скажи, а у тебя есть время немного погулять в саду, прежде чем ты отправляешься к Графф?
Ее сестра тут же мельком посмотрела на Деймона:
— Да. Я гуляю почти каждое утро.
Джанелль уже поднялась со стула и надела пальто. Еще мгновение — и она оказалась у двери и вылетела на улицу. Вильгельмина не успела даже подняться.
— Я присоединюсь к вам через минуту, — тихо произнес Деймон.
Вильгельмина, кивнув, надела плащ и поспешила следом за сестрой.
Кухарка только покачала головой:
— Ничего не понимаю. Мисс Джанелль всегда любила баранину.
«Но ты же сказала не „баранина“, ты сказала — „нога“», — подумал Деймон, надевая плащ. Благая Тьма, чем же их могли кормить в этой больнице, что девочку одно упоминание о ноге перепугало до такой степени?
— Вот, держи, — произнесла кухарка, сунув ему еще одну чашку кофе и три яблока. — По крайней мере, сможешь спокойно начать разговор. Положи их в карман — и не забудь оставить хотя бы одно для себя.
Деймон покорно засунул яблоки в карман плаща.
— Вы просто прелесть, — произнес он с благодарностью, быстро чмокнув повариху в щеку. Деймон отвернулся, пытаясь скрыть улыбку — а заодно для того, чтобы кухарка могла поверить, будто никто не заметил, как она покраснела от удовольствия.
Девочек нигде не было видно. Ни капли не обеспокоившись этим, Деймон неспешно прошелся по тропинкам, наслаждаясь вкусом кофе. Он уже знал, где найдет их.
Сестры оказались в той самой уединенной рощице — сидели рядышком на железной скамье.