Кэрол Берг - Сплетающий души
Это звучало так по-детски, жалким оправданием за недопустимый проступок.
— Ты мне жизнь спас. Я был уже покойником. Я хотел умереть.
— Это злые чары. Я мог убить тебя.
Я все еще не понимал, как ему удалось выжить.
— Не спорю, было страшновато. Повторять я бы не хотел… даже говорить об этом и то не хочется. Не сейчас. Да, и еще одно… — Он кивнул в сторону мертвых охранителей. — Я б не хотел, чтоб ты когда-нибудь так на меня сердился.
— Нет времени разбираться с этим сейчас. Надо бы перебраться куда-нибудь, где я смог бы о тебе позаботиться.
Не знаю, как долго я провалялся в беспамятстве, а Паоло не сможет быстро передвигаться. Я это прекрасно осознавал. Я поднялся на ноги и, подойдя к нему, присел рядом, не обращая внимания на то, как накренились и закружились при этом вокруг меня стены.
— Более готовым я в ближайшее время уже не буду.
Он так сильно дрожал, что едва мог говорить. Дыхание вырывалось короткими, натужными всхлипами.
— Не пытайся говорить.
— Не забудь об остальных.
— Остальных?
Паоло махнул рукой на ряды камер.
— Остальных заключенных.
«Небо и земля…»
— Хорошо. Держись. Я скоро вернусь.
Я взял факел и выроненные ключи, а потом пробежал по коридору, отпирая и распахивая каждую дверь. Большая часть камер оказалась пустой. В одной я увидел труп. Он был мертв уже давно, но, думаю, вонять начал еще до этого. У него была чешуя.
В другой камере я нашел обезображенную девушку, которую мы видели в первый день в Пределье. Она сидела на полу посреди камеры, лицом к двери. Я нетерпеливо махнул ей:
— Выходи, ты свободна. Он не шевельнулась.
Я зашел в камеру и протянул ей руку, но она ее не приняла.
— Я должна остаться здесь для наказания. Мы сняли Джоку с его оплота. Они привязали его к стене. — Она обняла собственные колени, слезы катились по ее щекам. — Он был так избит. Истекал кровью. Слуги Стража схватили меня, но добрые одиноки унесли Джоку в безопасное место. Я не хочу, чтоб ему снова было больно. О, Джока…
Она выглядела изможденной, но никто не назвал бы ее слабой. У меня ушла чуть ли не вечность на то, чтобы убедить ее, что, позволяя Стражу наказывать себя, она ничем не помогает своему другу, что Джока наверняка придет за ней и подвергнет себя еще большей опасности.
— Вы поступаете совершенно правильно, — сказал я ей, когда наконец уговорил ее уйти. — Заботьтесь друг о друге. Но будьте осторожны. Не дайте никому вас заметить.
— Я никогда не хотела, чтобы Джоке сделали больно. Я хотела, чтобы ему было хорошо… и быть с ним.
— Все переменится, — заверил ее я. — Я прослежу за этим, прежде чем уйду отсюда. Ты и твой друг имеете право быть вместе — и будете.
Она опустилась на колени и взяла мою руку, прижав ее ко лбу.
— Вы — сама доброта, могущественный король.
Я подтолкнул ее к лестнице и на миг прикрыл глаза, чтобы мир перестал вращаться. Я слишком спешил, чтобы объяснять ей, что я не собираюсь быть их королем.
Последняя камера казалась пустой. Но, уже поворачиваясь, чтобы уйти, я краем глаза уловил смутное шевеление. Крыса, вероятно — если здесь вообще есть эти твари. Но в этой адской дыре было темно, как в бочке дегтя, а факел я забыл, когда провожал девушку-одинока к лестнице, так что я вошел в камеру и сощурился, чтобы лучше видеть.
— Выходи, — произнес я вслух, просто на случай, если это была не крыса. — Ты свободен.
Каменный обломок стукнул меня по разбитой голове. Еще десяток последовал за ним, жаля меня в самые болезненные места.
— Стой! — заорал я. — Ты что, рехнулся? Я пришел освободить тебя!
Я пошарил в темноте, отражая вихрь неумелых ударов, и вытащил пленника на свет. Но едва прижав его к стене, я тут же уронил руки и отступил назад, сбитый с толку.
Чумазая, разъяренная особа передо мной оказалась девушкой примерно моих лет. И хотя ее светлые волосы были всклокочены, а лицо — покрыто грязными разводами, одиноком она не была. У нее не было никаких видимых Уродств, а рваная и перепачканная одежда некогда была белой и атласной. Что еще удивительнее, ее лицо показалось мне смутно знакомым.
Она метнулась в сторону и схватила с подставки с пыточными приспособлениями топор, не спуская с меня глаз.
— Не прикасайся ко мне, ты, грязный подонок! Мой отец отрубит тебе руки. Он вырвет тебе глаза за то, что ты на меня смотрел. И не подумай, что я преувеличиваю.
Хотя голос ее слегка дрожал, топор она держала довольно уверенно.
— Твой отец?
— Мой отец. Король Лейрана.
— Роксана?
Швыряющаяся камнями пленница была не кем иным, как моим давним товарищем по играм, наследной принцессой Лейрана. Хоть она и была на ладонь ниже меня, она изрядно выросла с нашей последней встречи.
Мне было восемь или девять лет, когда король Эвард в последний раз посетил Комигор. Он отправил нас вдвоем покататься верхом в сопровождении шести грумов и шести фрейлин. Это был неприятный день. Роксана все время издевалась над слугами, спорила с дуэньями и выдумывала мне прозвища. Я долгие часы молчал, скованный страхом, что она подловит меня на чародействе и ее отец сожжет меня на костре. Крайне неуютное знакомство. Томас и Филомена строили планы касательно моего брака с Роксаной, но по возвращении с прогулки принцесса заявила отцу, что я — самый тупой мальчишка в мире, и она скорее выйдет замуж за своего коня.
— Не надо бояться, — попросил я, поднимая руки ладонями к ней. — Мы о тебе позаботимся. Мы с моим другом тоже были здесь пленниками.
Она фыркнула так, словно сидела в своей гостиной в Монтевиале.
— По тебе непохоже, что ты способен позаботиться не то что обо мне — о своих ботинках. А что до него, — она взглянула на Паоло, который походил на особенно уродливую горгулью с замковой башни, — я видела людей, которые выглядели поживее на собственном повешении. Если хочешь помочь, покажи, где я могу принять ванну, найди мне подобающее платье и пошли весточку моему отцу, чтобы он приехал за мной. Он перебьет всех отвратительных негодяев в этом проклятом месте.
Топор она так и не опустила.
Паоло захрипел, и я, перепуганный до смерти, бросился к нему, забыв про принцессу, — пока не понял, что он смеется, едва себя этим не убивая.
— Проклятье… вот проклятье…
Он держался за ребра, едва не задыхаясь.
— Не смей поворачиваться ко мне спиной, мальчик! — взвизгнула принцесса, размахивая топором. — Я сказала…
— Послушай-ка меня, твое высочество, — перебил ее я, в два шага сократив расстояние между нами — у нас не было времени на эту чепуху.