"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс
— И она носит фамилию матери? — спросил Хасбро. — Как же это получилось?
— Кажется, муж первой мисс Бракен был карточным шулером, — принялся рассказывать Табби, — и его застрелили года через два после рождения дочери. Как видите, там собралась благородная компания… Первая мисс Бракен презирала своего порочного супруга и, овдовев, отказалась от его имени. Когда мы месяц назад были на Ямайке, дядя Гилберт случайно повстречал ее дочь, вторую мисс Бракен — или особу, которая себя за нее выдает, — в кингстонской «Таверне». А теперь, как видите, она разъезжает по Лондону в экипаже дяди Гилберта. По моему мнению, она низкая обманщица. Вот, собственно, я и выказал ту вопиющую неблагодарность, которой вам угрожал… Удостойте меня еще одним бокалом шампанского, Хасбро, если нетрудно, чтобы я мог смыть этот привкус.
— Но почему вы в этом убеждены? — спросила Элис, беря свой бокал. — Возможно, они обе настоящие мисс Бракен?
— Мой дядя разыскивал свою первую любовь, мисс Бракен своей юности. Он принялся рассылать запросы по всему округу Кингстон, а я, как дурак, пожелал ему удачи и отправился в Монтего-бей половить тунца, который в этой части мира нередко бывает величиной с небольшую корову. Когда в конце недели я вернулся в Кингстон, старик просто швырнул мне в лицо эту вторую мисс Бракен. «Она красавица, — заявил он, — настоящая богиня. Это чудесная случайность, сказочная удача! Обычно такое происходит только на театральных подмостках». Я согласился с дядей: подобного рода истории хороши для сцены, поскольку полностью противоречат здравому смыслу. Затем я обнаружил, что старик в своих розысках не проявил ни толики сдержанности — он объявлял о своих намерениях любому, кто соглашался слушать, и, пока я тщетно ловил тунца, поймал эту… эту сухопутную акулу, бодро сиганувшую в его сети! А теперь он — совершенно против моего желания, впрочем, я и не ожидал, что мой собственный дядя будет считаться с моими желаниями, — привез эту дамочку в Англию. Но мало того, он еще намерен на ней жениться, господи помилуй! — Табби сокрушенно покачал головой. — Мне не следовало оставлять его в Кингстоне одного, — добавил он. — Я бы ее как-нибудь сплавил.
— Может, ты сумеешь разубедить Гилберта, Лэнгдон? — спросила Элис. — Табби, скорее всего, прав. Человека с состоянием и положением Гилберта такие мисс Бракен поджидают под любым камнем. Удивлена, что он не вернулся с гаремом.
Карета закачалась — Боггс взобрался на козлы. Элис посмотрела в окно, выискивая Гилберта взглядом, и увидела, что они с мисс Бракен поднимаются по лестнице над по-прежнему полыхающим мусором, возвращаясь из своей, по всей видимости, бесплодной вылазки.
— Это выше моих сил, — ответил Сент-Ив. — Слишком длинная будет речь. Мне жаль это говорить, Табби, но вы же прекрасно знаете: если Гилберт что-то решил, он ведет себя подобно Джаггернауту [163]. Это его собственный выбор. Пока почтенному старцу ничто явно не угрожает, мы не вправе лезть в его дела.
— Разумеется, вы правы, — признал Табби, — но от этого не легче.
Элис любила Табби Фробишера. К тому же он дважды спасал Лэнгдону жизнь, второй раз — совсем недавно во время схватки в притоне между Флауэр и Дин-стрит, где, говорят, свалил человека с пистолетом, который едва не сделал Элис вдовой. Табби был отличным другом в любом смысле слова. Состояние его дядюшки с годами крепло, как вино из жимолости, и сейчас Гилберт был богаче королевы. Покамест Табби являлся единственным наследником старика, и ему, естественно, было трудно принять матримональные устремления Гилберта. Жадным выглядеть недостойно, однако желание Табби не позволить какой бы то ни было мисс Бракен обмануть дядю было вполне понятным.
— Возможно, Табби, вы просто ошибаетесь, — сказала Элис.
— Возможно, — мрачно ответил Табби. — Виновный бежит, когда никто не гонится за ним, как учит нас Писание [164]. Я прослежу за переменами и поведении мисс Бракен. Если она решит удрать, я с радостью дам ей убраться к дьяволу.
Тут дверца кареты распахнулась, являя седокам Гилберта — бледного, с расширенными от ужаса глазами. Мисс Бракен выглядывала из-за его спины, и Элис показалось, что женщина потрясена не меньше. Гилберт держал бурый фетровый котелок, жестоко промятый и забрызганный кровью.
— Это фургон Джеймса Хэрроу — там, у реки, — сказал Гилберт севшим голосом. — Он проломил ограждение на краю провала, керосиновый фонарь разбился, фургон загорелся. Лошадь утонула в Темзе, большая часть оборудования — тоже.
— А где сам Хэрроу? — спросил Сент-Ив.
— Мертв. Мертв напрочь, — Гилберт беспомощно указал на котелок, как на подтверждение своих слов. — Полиция сообщила мне, что лошадь при крушении лягнула его в голову. Тело забрали в морг.
XIII
НЕД ЛУДД [165]
Первую из своих уникальных мух Финн потерял почти сразу. Плохо навязал — и рыба сорвала ее, даже не тронув леску. Тогда парнишка приладил вторую муху, как следует затянув узел, и перебрался за каменистый выступ к тихой тенистой заводи, покрытой быстрой рябью, где, по счастью, не было низко нависающих кустов. Забросил лесу, выпустил чуток, и рыба клюнула раньше, чем Финн успел хоть что-то сообразить. Форель пометалась на мелководье, затем сорвалась с крючка и скрылась. Это была почти удача, но Финн столько времени потратил на чтение, что сейчас рисковал опоздать, а потому, скрепя сердце, покинул заводь и бодрым шагом отправился к ферме «Грядущее».
Чуть ниже по течению был открытый кусок берега, испещренный звериными следами — барсучьими, лисьими и еще какими-то мелкими, похожими на ежиные. Судя по всему, многообразное зверье выходило из леса на водопой по узенькой тропке, которой Финн и решил воспользоваться. Он шел по склону холма — слева внизу поток перекатывался через камни — и вдруг услышал чей-то крик. Финн остановился и навострил уши: точно, женский голос.
Услышав его снова, парнишка помчался вперед: несомненно, это был крик о помощи. Пробравшись через нагромождения камней, он очутился на пологом берегу широкого пруда и огляделся. У противоположного берега течение плавно покачивало окровавленное тело мужчины, погруженного лицом в воду, а к дереву, росшему недалеко от воды, была привязана Матушка Ласвелл собственной персоной, у ее ног лежал валежник, а рядом валялся заступ.
Зрелище было обескураживающим, но места для сомнений не оставляло. Финн поудобнее перехватил сумку и, балансируя рукой с зажатыми в ней удилищами, поскакал по полузатопленным камням, стараясь попадать носком на самый край, чтобы тут же оттолкнуться, даже если опора подастся под его весом. Не замочив ног, он пересек стремнину и на последнем прыжке бухнулся по щиколотки в холодную воду. Выругался и, отшвырнув удилища и сумку — предварительно из нее был извлечен устричный нож [166], который Финн носил с собой с первых дней на реке, — кинулся к Матушке. Оттаскивая прутья и связки валежника, он пытался разобрать поток слов, рвавшийся с губ пожилой леди, но из сказанного понял очень мало.
— Погодите, мэм, — остановил ее Финн, разрезая веревку. — Теперь вроде все в порядке.
Матушка Ласвелл, шатаясь, дошла до ручья, напилась из сложенных ладоней там, где вода текла по чистым камням, а затем, тяжело дыша, плюхнулась на ближний валун и уронила руки на колени.
— Клара! — выдохнула она. — Тот, Шедвелл, забрал ее в Лондон. Тот самый, что убил ее мать. Фальшивый полицейский. А там в пруду — сообщник злодея. Шедвелл прикончил его у меня на глазах.
— Да, мэм, — сказал Финн. — Я собирался в Лондон завтра, но могу с тем же успехом отправиться сейчас. Я готов сию минуту. Этот Шедвелл — как он выглядит?
— Давай-ка поговорим на ходу, — сказала Матушка, поднявшись на ноги и постояв, чтобы восстановить равновесие, а затем захромала вдоль берега. Финн собрал снасти, подхватил сумку и бросился догонять. По дороге пожилая леди рассказала парнишке о том, как убили Сару Райт, как появились Шедвелл и Бингэм в черном брогаме, переодетые в лондонских полицейских, о чем Финн уже слышал, и о том, что Билл Кракен ранен, если не хуже.