Гарри Поттер и сила Альтернативной Истории (СИ) - "Лицо в ночи"
Историю магии преподавал призрак, который мог бы с таким же успехом быть записью на неисправном магнитофоне. Никакого общения с аудиторией, никаких вопросов, никаких размышлений. Это укрепило Гарри в убеждении, что у магов, даже больше чем за пределами крошечного мирка Волшебной Англии, историю пишут победители. Причем пишут настолько плохо и неубедительно, что предпочитают с детства привить полное отсутствие интереса к ней, и готовность все сказаное принять на веру.
Уроки ЗОТИ и вовсе напоминали неудачную шутку, с заикающимся преподавателем в тюрбане, провонявшем чесноком, который если и мог чему научить, так это мысли: «при нападении темных сил закройте глаза, и тогда умирать будет не так страшно». Из-за его заиканий… или из-за чего-то еще у Гарри начинала болеть голова.
Прочие занятия были более или менее приемлемыми, хотя профессор Макгонагалл, казалось, большую часть времени объясняет на каком-то не совсем английском языке. За исключением Зелий… Но о Зельях надо рассказать подробнее.
С самого первого дня в Гриффиндоре старшекурсники только и делали, что рассказывали новичкам о злобном профессоре Зелий, который, будучи деканом Слизерина, всячески потакает своим подопечным и с огромным энтузиазмом мучает остальных, особливо львят. Мучения выражались, прежде всего, в снятии баллов. Да, была в этой школе-зверинце такая система дрессировки, вполне укладываясь в образовательный процесс.
Потому на первый урок новички Гриффиндора шли с большой опаской. Исключение составляли Гермиона Грейнджер — та самая фанатка учебы, которая, как успел убедиться Гарри, была непоколебимо уверена в правоте любого руководства… со всеми вытекающими последствиями. Гарри легко мог себе представить ее лет через десять, в горящей деревне где-нибудь не в Англии… с огнеметом. Ведь начальство приказало…
Вторым исключением был сам Гарри, ибо он заранее проштудировал то, что по-настоящему будет важно на этих занятиях. А баллы, да какое ему до них дело, он же не животное…
Класс был во мрачном подземелье, и преподаватель вел себя соответственно обстановке, пытаясь изобразить из себя то ли вампира, то ли просто летучую мышь-переростка. Он, как и все остальные преподаватели, не мог не выделить Гарри на общем фоне, хоть и старался соригинальничать, после чего выдал вступительную речь о своем предмете… В другой обстановке и другим тоном она бы могла быть весьма и весьма завлекательной, в этом же мрачном подземелье она была скорее образцом черного пиара.
— Поттер! — оторвался от своей речи преподаватель. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?
— Я не знаю, сэр, — ответил Гарри после секундного размышления.
— Так, так… Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. — вид у учителя был странно презрителен. И вглядывался он в Гарри как-то… странно, словно ожидая, что тот смутится, хотя Гарри был с ним вполне солидарен. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?
— Сперва в справочнике, потом или на складе, или в магазине, — ответил Гарри, честно глядя ему в глаза.
Снейп мигнул… было очевидно, что такой ответ сбил его с мысли, потом недобрая усмешка вернулась.
— Вы ведь понятия не имеете, что это такое: безоаровый камень, а Поттер?
— Никак нет, сэр, для того ведь и есть справочники! — как ни в чем не бывало откликнулся Гарри.
— Все с вами ясно, Поттер, — на лице Снейпа возникло что-то похожее на усмешку. — Но на всякий случай, в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?
— Не знаю, сэр, — с готовностью ответил Гарри.
— Что же, садитесь. И запоминайте: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Тогда записывайте и запоминайте, что я сказал! — повысил он голос, — ибо каждый раз в справочник не заглянешь. И, Грейнджер, — повернулся он к Гермионе, что во время опроса только что не подпрыгивала, вытягивая руку, — если бы я хотел спросить вас, к вам бы и обратился!
Было ясно, что профессор с чего-то вздумал унизить именно Гарри, но, осознав, что униженным тот себя отнюдь не чувствует, отступился. После этого он разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Следуя написанному на доске рецепту, все ученики принялись взвешивать высушенные листья крапивы и толочь в ступках змеиные зубы. Все… кроме Гарри, который не притронулся к ингредиентам, и даже отодвинулся подальше от стола и котла, оставив своего напарника — Дина Томаса — одного.
— Поттер, — зельевар быстро заметил отклонение от нормы, — вам, как знаменитости, нужно особое приглашение?
— Нет, сэр.
— Тогда почему вы не участвуете в приготовлении?
— Я не имею права, сэр, — тут же ответил Гарри. — Во вступлении к «Магическим отварам и зельям» есть отсылка к книге «Пособие по технике безопасности для начинающего зельевара». Я приобрел и прочел эту книгу, там сказано, что как минимум первые пять уроков, прежде чем приступить к приготовлению зелий, ученик должен быть проверен преподавателем. Меня вы не проверили, значит, я не имею права касаться ни котла, ни ингредиентов, — закончил Гарри свое объяснение, умолчав, что Снейп не проверил никого, а значит, никто не имел права начинать варить.
В классе повисла звенящая тишина, почти как в Большом Зале, после его «сам такой». У Снейпа ощутимо задергался левый глаз.
— Поттер, — заговорил он, сверля Гарри тяжелым взглядом, — вот уже больше десяти лет как я преподаю зелья в Хогвартсе, и вы первый, кто делает подобное… замечание… — преподаватель выдержал паузу, очевидно, предназначенную для того, чтобы подействовать на нервы. — Абсолютно верное замечание, — закончил он, — все, прекращайте свою самодеятельность! — этот рявк предназначался остальному классу.
Притихшие ученики отдернулись от котлов и столов, и уж тут-то преподаватель, у которого словно открылись новые силы, разошелся… Что-то неправильное он нашел у всех: Гермионе, да и многим другим, нужно было собрать волосы в хвост, кто-то неверно установил котел, многие ошиблись с ингредиентами. Невилл Долгопупс с напарником вообще ухитрились набрать половину ингредиентов неверно или вовсе лишних…
Но самое главное произошло чуть позже…
— Поттер, двадцать баллов Гриффиндору, — Гарри было от этого ни холодно, ни жарко, но прочие впечатлились.
Итак, возвращаясь к вопросу о том, что раздражало Гарри в Хогвартсе: сам замок, уроки, система баллов… Ну и наконец, ученики, они тоже раздражали, и сильно. Во-первых, такие понятия, как вежливость и воспитание, юным магам были, похоже, совершенно чужды. Глазели, даже не пытаясь скрыть это, тыкали пальцами, слово «Шрам» повторялось десятки раз в день.
На этом общем раздражающем фоне выделялось несколько ярких пиков.
Для начала Рон Уизли, отчаянно рыжий парень, который настойчиво набивался в друзья. Уже одно это серьезно беспокоило, но это было далеко не единственным источником беспокойства. Еще в первый вечер Гарри заподозрил связь этой рыжей семьи — весомый признак! — с ИРА. И подробности, добавляющиеся с каждым днем, нисколько не ослабляли его подозрений. Самый старший из ныне учащихся братьев — Перси — был старостой, то есть выбился на позицию с определенным влиянием. Само по себе это еще ничего не значило, но вот братья-близнецы имели репутацию самых отчаянных хулиганов и балагуров Хогвартса. Им причислялись самые невероятные выходки, а также несравненное знание замка… И не похоже было, чтобы старший брат их как-то останавливал…
Итого, что получается? Двое малолетних боевиков разведывают территорию и тренируются, выдавая это за шалости. Их старший товарищ проник в организацию по обеспечению законности, тем самым еще больше развязывая им руки… И теперь их очередной брат/сообщник пытается подобраться поближе к национальному герою… VIP.
