Андрей Посняков - Месяц Седых трав
Так и случилось. Волк наклонил голову и, пробежав по снегу вперед, прыгнул… Юноша отпрянул, выставив вперед копье, но зверь оказался хитрее – приземлился шагах в трех от противника. Снова заурчал, клацнул зубами, запрыгал вокруг, стараясь улучить удобный момент для решающего прыжка. Баурджин отгонял его копьем, чувствуя, что зверь решил просто-напросто измотать его… и у него это получалось, юноша давно уже упрел в тяжелом своем полушубке, скинуть который просто не было времени – не давал волк. Да, силен, силен, вынослив – вон какая широкая мускулистая грудь, лапы. А шерсть прямо лоснится на загривке – нет, этот зверюга вовсе не голодал. Небось пожирал мясо с кровью. Обнаглел, понабрался дури – ишь как прет, прямо на рожон…
Баурджин тяжело задышал, стараясь, чтоб зверь почувствовал это, увидел. Дело осложнялось тем, что убивать в облаве зверей разрешалось только в самом крайнем случае… сейчас как раз был такой. Уйдет волк – уйдет вся стая! Юноша отошел в сторону, устало оперся на березу… безвольно повисла рука, и наконечник копья опустился в снег…
Пулей взметнулась в воздух клыкастая серебристо-серая тень. И зубы клацнули у самого горла юноши… Но уже бесполезно! Острие копья пронзило волчину насквозь! Снег окрасился кровью, наверное, первой на этой охоте. Зверь завыл, забил лапами, теряя в конвульсиях последние остатки жизни.
Баурджин наклонился, вытаскивая копье… и замер, почувствовав на себе чей-то пристальный тяжелый взгляд. Положив руку на нож, юноша медленно поднял глаза… Выйдя из-за ближних кустов, на него смотрел волк! Широколобый, с мордой в давних белесых шрамах, с желтовато-седой шерстью и, видно, старый, опытный. Настоящий вожак! Вот именно! Настоящий! А этот… Баурджин скосил глаза вниз… И восхитился хитростью и предусмотрительностью старого вожака. Тот, молодой, наглый и сильный, ведь наверняка был его соперником в борьбе за власть в стае! И вот – таким хитрым способом – матерый волчина избавился от конкурента, пусть более сильного, зато глупого. Избавился чужими руками. Ну, высший пилотаж, ничего не скажешь!
Юноша восхищенно присвистнул и улыбнулся. А волк… волк тоже, казалось, улыбнулся ему, довольно качнул головой и, развернувшись, исчез за кустами. Баурджин облегченно перевел дух и вздрогнул, услыхав за спиной приближающийся топот копыт. Обернулся – прямо к нему, в окружении свиты, скакали хитромудрый хан найманов Инанч-Бильгэ и его гость – смазливый красавчик Эрхе-Хара, возмечтавший стать правителем кераитов.
– Что это? – подъехав ближе, Эрхе-Хара с возмущением ткнул плетью в сторону убитого волка. – Твои люди начали охоту, не дожидаясь твоего разрешения, хан? Похоже, этот наглец достоин смерти!
– Если б я сейчас не убил этого волка, ушла бы вся стая, – невозмутимо отозвался Баурджин. – Что же касается того, жить мне сейчас иль умереть, то это решать моему хану!
Приложив руку к сердцу, юноша глубоко поклонился Инанч-Бильгэ.
Найманскому хану его слова пришлись по душе – и в самом деле, чего это всякие гости лезут в советчики?
– Ты правильно поступил, воин, – Инанч-Бильгэ довольно почмокал губами и перевел взгляд на своего сановного спутника. – Что же касается волков, Эрхе-Хара, да и вообще – всех других зверей, то их у меня множество. Нам с тобой – точно хватит!
Обернувшись, хан махнул рукой:
– Дайте сигнал к началу охоты!
Пронзительно-гулко затрубил рог. И тут же везде послышались довольные крики. Началась собственно охота, уже не загон – а добыча. И кавалькада, выхватив луки, облизываясь, ждала зверья…
И звериная кровь оросила снег…
Хан разрешил! Стало быть, уже можно…
Чувствуя в душе неистребимый азарт охотника, Баурджин преследовал убегающего оленя. Ох, и красавец же! Настоящая добыча – пусть завидует Жорпыгыл и все его прихлебатели. Только бы не опростоволоситься, не упустить… Юноша дал шенкеля коню. Тропинка была узкой, и тяжелые лапы елей больно хлестали парня по лицу, осыпая снегом. Погода совсем испортилась – повалил снег, завыл ветер, но Баурджин не замечал ничего. Только оленя! Загнать, поразить стрелою… Вот сейчас, кажется, удобный момент! Юноша рванул из колчана стрелу. Мимо! Эх, хорошо хоть никто не видел. Позор! Ага… А ну-ка… Олень на миг застыл на развилке. И пущенная преследователем стрела поразила его в шею! Ах, вот так добыча, вот так славно!
Спешившись, Баурджин ловко ос�