Гарри Поттер и стрела Судьбы (СИ) - Туров Артем Всеволодович "Art"

– Понятно. Моей дочери действительно стоит быть осмотрительнее.

– Но не это главное. Видите ли, когда маглорожденный волшебник входит в новый мир, у него есть всего две опции. Либо он может спокойно заниматься магией, постепенно скапливая знания и богатства, чтобы передать собранную крупицу своим детям и оставить завет жить так же, либо же податься на сторону левых радикалов. То есть требовать, чтобы древние рода поделились богатствами и знаниями. Угадайте, как чаще всего поступают большинство маглорожденных?

– Гарри! – тут уже натурально возмутилась Гермиона, – но некоторые знания должны…

– Дорогая, мои предки веками вкладывали пот и кровь, и очень-очень много галеонов в свои исследования. С хрена ли я теперь кому-то что-то должен? Ради какого-то равенства?

– Хотя бы для равенства, – поняв мою мысль чисто за принцип, но не для спора, решила продолжить разговор моя девушка.

– Сказала девушка, чья одежда стоит дороже, чем зарплата очень многих людей в этой стране. Тогда давай продадим ваш дом и новенькую машину твоего отца, чтобы раздать все бедным. Так мир станет чуточку равнее. Начни с себя, потом обвиняй других.

На это уже все промолчали, хотя было видно, что мои слова никому не понравились.

– Значит ты оправдываешь поведение таких как Малфой?

– Конечно же нет. Пойми простую вещь – в идеологической войне нет правых. Есть только виноватые. Единственный способ победить в такой войне, это не участвовать в ней. Малфои уроды. Но и у этих уродов есть причины для войны. Если считать их безусловным злом, то ты станешь таким же фанатиком, как и они. В таком случае ты ничем не будешь отличаться от них. Мне напомнить тебе свое детство, чтобы ты поняла какие уроды любые фанатики, неважно левые или правые?

– Нет. Я тебя поняла.

– Как я понял, в школе у вас все эти настроения дублируются, и моя дочь довольно уязвима, – мрачно подвел итог к дискуссии про политику магической Британии Ден Грейнджер.

– Ну да. Конечно, в случае Гермионы, если кто-то попробует ее обидеть, то того обижу я. Но суть вы поняли очень даже правильно.

– Но от отравлений на протяжении долгого времени ты не защитил.

– Папа, но ведь Гарри тоже травили. И если бы он не заметил, то последствия были бы… я даже не знаю.

– Я правильно понял, что вас поили зельями то рыжее семейство?

– Да. И если бы мой учитель не заметил вовремя не только мое состояние, но и состояние Гермионы, то это была бы настоящая катастрофа. Поверьте, в некоторых случаях лучше умереть, чем жить так.

– Ты преувеличиваешь Гарри.

– Нет. Ни в коей мере. Вы просто не понимаете, чьей целью стала ваша дочь. Этих людей не просто так называют предателями крови.

– Это тоже какой-то расистский термин?

– Магический. Это одно из самых страшных проклятий, которая может вообще существовать. Род волшебников получает ее, когда творит нечто настолько мерзкое, что сама магия в их крови решает их наказать.

– И как это проклятие проявляется?

– Потерей разума. С каждым поколением такие волшебники все меньше начинают походить на людей. Жаль, что мы не можем показать, как именно трапезничает наш “товарищ”, чтобы вы поняли, что без зелий мы бы даже близко к нему не подошли.

– Гарри, а ты можешь скрыть меня от министерских чар наблюдения за несовершеннолетними?

Пришлось проконсультироваться с учителем, и выяснить, что мантия достаточно зарядилась энергией смерти после утреннего инцидента на вокзале, чтобы скрывать не только меня и мою магию, но и Гермиону, если она будет держаться за мою руку. И это я еще не раскрыл и малую часть функций божественного артефакта.

– Да. Просто держись за мою руку. А что?

– Я немного знаю легилименцию, и могу показать Рона моим родителям.

– Тогда дерзай.

Передать при помощи легилименции образ нашего товарища было не сложно, и все вместе это заняло лишь несколько секунд. Правда потом родители моей девушки приходили в себя минут пять, так как у них началась мигрень, и девушке пришлось еще и лечить их. Но оно того стоило.

– Интересный молодой человек, – проявила вершину тактичности мать Гермионы.

– Да уж, – весело резюмировал отец семейства, – только немного манеры подкачали.

Правда они сейчас были больше под впечатлением от волшебства, которую сотворила их дочь. Но стоило только посмотреть на мою кислую рожу, как веселый настрой исчез.

– Это может показаться вам слегка преувеличенным, но манеры не самая большая проблема шестого сына предателей крови. Это лишь одна из граней данного индивида. Тупость, жадность, завистливость, похотливость, садизм, гордыня, лень. Список долгий. Всего семью смертными грехами тут не обойтись.

– А ведь действительно, – задумчиво подлила бензина в костер моя девушка, заставив веселый настрой слететь.

– И вот это хотело стать мужем моей дочери? – уже с гневом спросил Ден Грейнджер.

– Нет. Не мужем. С чего вы взяли?

– Но как же?

– Не забываем про грех гордыни. Когда из-за передозировки зелий амортенции Гермиона не смогла бы даже думать нормально, то там магический брачный контракт был бы явно не как между равными. Скорее всего ее сделали бы наложницей. При этом, не просто наложницей Рона, а наложницей всей семейки рыжих. Вы, конечно, можете тешить себя надеждой, что я преувеличиваю из-за злости по естественным причинам. Но это не так.

– Но как же… Не может же в вашем проклятом волшебном мире все быть настолько хреново?

– Почему же мистер Грейнджер? Вы опять совершаете ту же самую ошибку. Давайте предположим, что ваша дочь оказалась в какой-нибудь арабской стране, к примеру, среди простых, вообще не волшебных людей. По-вашему, ее участь была бы лучше? Не надо делать из волшебников монстров. Они намного хуже – они люди. Такие же, как и вы.

– Резонно. Но должен быть хоть какой-то закон?

– Ну и чтобы вы поняли, как весело было бы Гермионе в семействе Уизли, не забываем, что есть только один способ снять проклятие. Седьмой сын предателей крови должен свершить великое деяние. Этим придурком не повезло. Седьмой Молли Уизли родила дочь, тем самым разрушив надежду на снятие проклятия. Да не в этом суть. Главное, что вашей дочери пришлось бы рожать семь раз. Хочет она того, или нет. Никакой карьеры, никакой магии. Ее дело родить и выкормить семерых Уизли, забыв про все свои мечты. Думаю, вы всегда мечтали, чтобы ваша дочь стала инкубатором для рыжих козлов.

Вот теперь не только Грейнджеры, в том числе и моя девушка, поняли, насколько хреновая судьба была ей уготована. Побледнели все.

– А если сбежать? Бросить эту чертову школу и сбежать в Америку, – еще чуть-чуть, и, кажется, мистер Грейнджер был бы готов заплакать.

– Вы внимательно читали контракт на поступление в школу, когда подписывали ее?

– Ну я читал ее, перед тем как подписать… – промямлил он.

– То есть не очень внимательно. А между тем это был магический контракт. Если Гермиона не сдаст хотя бы экзамены СОВ, то контракт ударит откатом, и она станет сквибом. То есть лишиться магии. После такого обычно умирают через пару лет максимум. Дольше не живут. Так что бежать не вариант.

– Не вариант. И что же? Моя дочь будет обязана учиться вместе с этими животными, которые травили ее и собирались… – мысль свою мужчина не смог закончить.

– Именно. И не надо так на меня смотреть. В конце концов это все происходит в основном по вашей вине.

– А?

Гермиона даже оттолкнулась от меня чуть в сторону, смотря на меня огромными глазами, и не веря в мои слова.

– Какое напутствие вы дали своей дочери, перед тем как отправить ее в Хогвартс? Вот что вы ей сказали перед расставанием? Я ведь не ошибусь, если предположу, что это было что-то вроде «учись хорошо, слушайся учителей»?

– А что еще нужно говорить своему ребенку перед отправкой в школу?

Тут уже все трое смотрели на меня гневно.

– Наверное типа «дочь, мы согласились отправить тебя хрен знает куда, где учат хрен знает чему. Никому не доверяй и не высовывайся». Наверное, нужно было сказать что-то вроде этого? Это же логично, когда сталкиваешься с новым и неизведанным миром, быть готовым к худшему?