Сергей Юрьев - Хрустальная колыбель
– Сейчас уже погоды не те стоят, чтоб с дитём путешествовать. Да и мне ещё путь неблизкий. – Служитель едва заметно улыбнулся. – Давно бы сам приехал – три дня верхом, не торопясь. Карол… Не боязно тебе было сыну такое имя давать?
За семь веков, прошедших с того дня, когда Карол Безутешный привёл в эти северные земли свой народ, никто из лордов не смел в его честь называть своих сыновей – во-первых, судьбу лорда лордов никак нельзя было назвать счастливой, а во-вторых, это имя означало бы претензию на власть во всех Холмах. Назвать сына Каролом значило навлечь на него неприязнь знати, сделать слишком многих его врагами. Не потому ли отец ещё год назад настоял на том, чтобы его внук остался под защитой Храма?
– Ты сам говорил о пророчестве.
– Да, и могу повторить. Это записано в одной из самых древних книг Откровений: «И лорд, странствующий не по воле своей, войдёт к последней из Древних, и сын их обретёт власть и могущество, не сравнимое с тем, что было у древних властителей. И царствие его будет долгим, и с приходом его в мир начнётся новая эпоха…» Все приметы совпадают. А вот какова она будет, эта эпоха, какие перемены она принесёт – об этом там нет ни слова.
– Но вы же Служители! Служители… Вас же ведёт сам Творец. Вам же должно быть известно, кто мы, зачем мы. Мне Герант когда-то говорил, что вам известен смысл всего, что уже было, и всего, что будет.
Служитель Эрл долго смотрел на огонь, не говоря ни слова, а Юм терпеливо ждал, когда отец ответит. Он в глубине души надеялся, что в этом ответе обнаружится корень его тоски, от которой не было спасения ни в пирах, ни на охоте, ни в беседах со странниками и ведунами, ни в чтении древних манускриптов.
– Юм, ты, конечно, помнишь: когда не стало Ока Нечистого, пропал и Священный Посох.
– Да, помню. Разве такое забудешь…
– Так вот. Храм остался без своей главной святыни, и теперь Откровение нечасто посещает братьев. До сих пор Творец вёл нас за руку, оберегая от козней Небытия, но теперь Он оставляет нас наедине с нами самими. Ещё недавно любой Служитель мог прикосновением излечить телесную хворь, находил именно те слова, которые могут исцелить душу… Но теперь это дано немногим. А к тебе ещё народ не приходить на ведунов жаловаться?
– Нет.
– Скоро пойдут. Заклинания перестали действовать. Любое ведовство, которое черпало силу из Небытия, иссякло. Теперь им только и осталось, что снадобья из трав варить. Вот тебе и новая эпоха. Будущий лорд лордов только-только ходить начал, а пророчество уже сбывается.
– А как же Небытие? Как же нечисть? Если они снова отыщут сюда лазейку, как нам быть? – Юму вдруг показалось, что на его сына, когда тот станет лордом, ляжет слишком тяжёлое бремя, не сравнимое с тем, которое несёт он сам, и от этого стало так зябко на душе, что он с тоской посмотрел на почти полную кружку грога, понимая, что горячий напиток не поможет ему отогреться.
– А нечисти тоже более не будет. И нет её уже, – постарался успокоить его отец. – Только та нечисть, что в душах людских притаилась, и останется. Только она, нечисть эта, пострашней будет, чем оборотни и гарпии. Тех хоть сразу видно было. Вот. – Он достал из дорожной сумки толстую книгу в чёрном кожаном переплёте. – Вот тут вся мерзость собрана, какую душа человеческая вместить может.
Юм осторожно взял книгу, раскрыл её и прочёл на первой странице изящно выведенную надпись: «Путь Истины, Свободы и Совершенного Удовольствия. Любой, кто прочтёт эту книгу и примет на веру всё, что в ней изложено, избавится от предрассудков, которые мешают жить, а вместо них обретёт ясную цель и кратчайший путь её достижения. Чтобы открыть в себе новые способности, важно посметь совершить то, на что ранее не мог решиться. Просто посметь и просто совершить…»
– Предрассудки – это вера, любовь, совесть, доброта… Всё то, чем душа жива. – Служитель Эрл взял книгу из рук сына и бросил её в огонь. Пламя на мгновение затянулось клубами чёрного дыма, а в трубе раздался вой, похожий на крик издыхающего оборотня.
– Откуда это? – спросил Юм, дождавшись, когда пламя в очаге станет вновь ровным и жарким.
– Бродят по землям прибрежных варваров два странничка. Один резьбой по дереву забавляется – идолиц вырезает, да так, что тамошний народ на них целыми днями пялится и шалеет, а иные перед ней на карачках ползают и тень её целуют и облизывают. А второй проповедует вот эту самую мерзость. Ради такого дела он иных из варваров даже чтению научил. А книгу эту мне лорд Фертин прислал с гонцом и написал, что нашёл её на поле боя. Прижимал её к сердцу мертвец, и на лице у него не боль была нарисована, а восторг и блаженство. Как будто он, смерть приняв, всех обхитрил и отправился в жизнь вечную путём той самой Истины, Свободы и так далее… И теперь эта зараза будет расползаться по свету, неся смятение в души и Тьму в сердца.
– Ну и что с того? – Юм подбросил в огонь несколько поленьев. – Вон варвары тоже поклоняются идолам, и ничего страшного – люди как люди.
– Идол идолу рознь. И саабы, и эссы, и степные варвары, и даже венсы – все они хотят одного: избежать гнева стихий и прочих сил, от которых может зависеть их жизнь. Некоторые жрецы даже Творцу Безымянному жертвы приносят, лишь бы всем угодить. А здесь другое. Совсем другое – в той книге каждая строка будит в человеке гордыню – то самое, что заставило Гордых Духов восстать против Творца. А что будет, если люди отрекутся от Творца в сердце своём?! Что будет… – Его лицо словно окаменело, лишь в неподвижных зрачках плясало отражение пламени. – Что будет… Вот конь белый, и всадник с луком на нём восседает, и венец его ал, словно кровь, которая прольётся во имя победы его… Вот конь рыжий и всадник, принесший меч, чтобы забрать мир с тверди земной и заставить людей убивать друг друга… А вот конь вороной, и аршин в руке у всадника его, коим мерит он и скорбь земную, и землю, объятую скорбью… И последний конь – бледный, и смерть сама им правит, и Пекло следует за ней, поглощая тварей земных…
– Отец, очнись! Что с тобой?! – Юм потряс Служителя за плечо, но тот уже очнулся от своего оцепенения. – Что это было?
– Ничего, сынок. Просто я получил ответ… Не я спросил – страх мой спросил. – Служитель Эрл поднялся и повесил на плечо дорожную суму. – Мне пора. Давай прощаться.
– Куда тебе пора? Хоть рассвета дождись.
– Рассвет лучше в пути встречать. – Он уже шёл к выходу. – Время не терпит. Лом Тарл желает новой войны с варварами. Не понравилось сиятельному лорду, что его в живых оставили.
– А при чём здесь Храм? Хочется ему воевать – пусть попробует.
– А ты знаешь, что Герант обещал вождю саабов за то, что тот беспрепятственно пропустит его до Холм-Эста? Ойван тебе не говорил?
– Нет. Да и Ойвану откуда знать…
– Так вот – Герант обещал, что постарается умерить воинский пыл лорда Холм-Ала и сделать так, что тот прекратит набеги. А за слово Святителя отвечает Храм. А войну легче начать, чем прекратить. В смутные времена люди легче верят проповедям от Нечистого. Чего боятся, в то и верят.
– Может быть, мне с тобой поехать? – предложил Юм, не слишком, впрочем, надеясь, что отец согласится.
– Нет, сын. Нет. Если со Служителем приедет лорд, то Лом Тарл поймёт всё наоборот – будто Служитель просто сопровождает лорда. А ты ему не указ, ты ему – равный. – Эрл Бранборг остановился в дверях, услужливо распахнутых слугой, как только тот услышал приближающиеся шаги. – Я должен сказать тебе ещё кое-что. В том пророчестве была ещё одна строка: «Тот, кто будет стоять возле его колыбели, и станет истинным владыкой двух миров…» Я не знаю, о ком там идёт речь, но будет лучше, если ты почаще будешь появляться в Храме и беседовать с Каролом. Он уже начал говорить и недавно спросил кормилицу, что значит «трепетать» и что такое ужас? Я спрашивал того разбойника, который его спас, не говорил ли он при ребёнке этих слов, так он чуть не задохнулся от обиды – говорит: век воли не видать… Выходит, не только твоя нимфа рассказывала ему сказки перед сном.
Служитель Эрл ушёл, и когда за дверью стихли его шаги, Юм вернулся к очагу и упал в кресло, обитое лисьими шкурами. Усталость после долгой ночной охоты взяла своё, и его тут же потянуло в сон. Теперь сквозь пелену рваных облаков из непроглядной тьмы на него смотрели всё те же глаза, полные надежды и скорби. Нимфа, последняя из Древних, смотрела на него из бездны Небытия. Она смотрела, но не видела, она хотела услышать, но слова гасли в вязкой бархатной тьме.
– Он жив! Он со мной! Всё будет хорошо.
Этот сон повторялся каждый раз, стоило ему задремать, и всегда он отвечал её взгляду одно и то же. Но каждый раз ему казалось, что он и сам толком не знает, что такое «всё», что такое «хорошо» и что такое «будет»…