"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич
— Э… — закашлялся учитель, — ты не права, Варенька, сама по себе идея-то хорошая. Просто не стоило делать это медикаментозным путем. Кстати, строки, прочитанные сейчас Егором, — это уже не рифмоплетство, а настоящая поэзия. Тут нужно не лечить, а стенографировать!
Он с восторгом уставился на своего ученика.
— Я здесь ни при чем, это рубаи Омара Хайяма, — с сожалением признался Егор.
— Хайям? — ахнул учитель литературы. — Как же я не догадался!
— Хайям писал о путешествиях во времени? — недоверчиво уточнила Сыроежкина.
— Нет, он писал об отношении к жизни. Как я мог не узнать его рубаи!
— Не переживайте, Иван Иванович, — вскочила с места воспрянувшая духом Варвара. — Сейчас нужно думать не о поэзии, а о расследовании.
— Да-да, расследование, — пробормотал мэтр, стараясь собраться с мыслями. — Нашу машину времени я предлагаю по примеру Антипова модифицировать в валун и спрятать… Варя, в каком месте ты уловила движение, когда мы сканировали берег?
— Вон в тех зарослях, — Девушка указала на торчащую из каменистого берега группку колючих кустов.
— Неплохая дислокация, — одобрил Иван. — Скромно, ненавязчиво, и машина реставратора видна как на ладони. Егор, ты остаешься в валуне, то есть в засаде. Для нас очень важно понять, что здесь произошло. Разумеется, мы не сможем бороться со свершившимся фактом — все равно кто-то пострадает, обгорит… Дело не в этом. Возможно, удастся перехватить Антипова и отправить его домой. В таком случае наша миссия будет успешно завершена: думаю, реставратор сумеет рассказать, кто так неудачно воспользовался его машиной времени. Если же Антипов так и не появится — может быть, мы сумеем что-то узнать о самом погорельце… обгорельце…
— Голодранце? — услужливо подсказал Гвидонов.
— Не говори глупостей! Наш пострадавший может оказаться представителем любой социальной прослойки. Нужно вступить с ним в контакт, расспросить, предупредить, утешить и обнадежить…
— Иван Иванович! — взмолился Егор. — Не ставьте невыполнимых задач.
— Узнай о нем хоть что-нибудь! Тогда мы отъедем еще немного назад во времени, разыщем его незадолго до взрыва и узнаем, кого же он порывается спасти. Может быть, именно в эту минуту, пока мы с вами беседуем и строим догадки, где-то гибнет хороший человек…
— Наверняка, — убежденно кивнул Гвидонов. — Знаете, сколько людей гибло по всему земному шару в Средние века?
— Циник, — припечатала мужа Варвара.
Иван промолчал — он вспоминал разговор с пострадавшим в Реабилитационном центре, то необъяснимое душевное родство, которое между ними возникло, и свою клятву помочь во что бы то ни стало.
— А может, лучше мне здесь остаться? — задумчиво произнес он.
— Не волнуйтесь, учитель, — положил руку на плечо мэтру Егор. — Возможно, в городе вы обнаружите Антипова быстрее. А при технике лучше остаться мне, мало ли что.
Он вывел на экран улыбчивое, покрытое веснушками лицо голубоглазого парня лет двадцати пяти. Огненно-рыжие кудри и мягкая ямочка на подбородке довершали образ этакого солнечного оптимиста, весельчака и всеобщего любимца.
— Странно, что человек с такой внешностью стал аферистом, — произнесла Сыроежкина, вглядываясь в фотографию Антипова.
— Жизнь полна неожиданностей, — назидательно изрек Гвидонов. — Кстати, чуть не забыл…
Круто развернувшись, он выскочил из машины времени, поспешил к ближайшим кустам и принялся там увлеченно копошиться. Заинтригованная, Варвара вылезла следом и увидела, что ее муж прилаживает к одной из веток тонкий блестящий штырь. Неожиданно штырь покрылся серо-коричневой корой и стал неотличим от прочих сучьев.
— Ты решил клонировать кусты? — удивилась Варя.
— Нет, клонировать — это по твоей части, — усмехнулся Егор. — А я просто продублировал подстанцию для связи с ИИИ, в этой ветке приемно-передаточное устройство. Не известно, как развернутся события и что может случиться с нашей машиной времени.
— Оригинально. А ты не подумал, что этот куст — не самое надежное место для твоей «подстанции»? На ветку может сесть птица, создавая помехи, а то и вовсе кто-нибудь сломает ее мимоходом.
— Дорогая, ты меня недооцениваешь. Сейчас заработает защитное поле, и любой живой организм будет испытывать необъяснимое отвращение и тошноту, приближаясь к этому славному кустику.
— Ой, кажется, нам с Иваном Ивановичем пора, — неожиданно заторопилась Варя.
— Вот видишь! — засмеялся Егор. — Поле уже работает.
— Просто у меня сильно развито чувство ответственности, — буркнула Сыроежкина.
— Ну, попрощались? — спросил Иван, подходя к ребятам. — Пойдем, Варвара, не будем тратить попусту драгоценное время.
— Береги себя, — шепнул Егор жене.
— Ты тоже. Если и впрямь увидишь момент катастрофы, опасайся взрывной волны. Ляг на землю и прикрой голову руками… — Варя взволнованно зашмыгала носом.
— Как же мне в таком случае удастся увидеть этот момент? — улыбнулся тронутый ее заботой Егор.
Снова взошло солнце — второй раз за это длинное утро. Отыскав крошечную щель в хмурых тучах, оно покрыло воды Мраморного моря радужными разводами, словно старалось оправдать данное ему название. Однако через мгновение тучи сомкнулись и волны приняли прежний свинцовый оттенок. С ближайшего минарета заголосил муэдзин. В отличие от собрата, взывающего к мусульманам близ стены Феодосия, у него наблюдалось полное отсутствие слуха и явные признаки хронического ринита в последней стадии. Варя невольно поморщилась. Нет, это «приветствие» на свой счет принимать уже не хотелось. Накинув выданную в костюмерном цеху ИИИ паранджу, она решительно двинулась вверх по склону холма к невысоким домишкам и петляющим между ними улочкам.
Бесформенная черная паранджа надежно скрывала внешность девушки от любопытных глаз. При подготовке экспедиции Варин наряд вызвал немало жарких споров. Дело в том, что в древнем Стамбуле мода была куда прогрессивнее, чем в той же Бухаре, откуда, согласно заготовленной «легенде», держали путь наши детективы. Вместо плотной сетки из конского волоса стамбульские женщины носили яшмак — вуаль, состоящую из двух кусков тончайшего муслина. Первым куском закрывали переносицу и нижнюю часть лица, вторым — волосы и голову до бровей. Ткань закрепляли на затылке булавкой или завязывали. Поскольку ткань была очень тонкой, она почти не скрывала черт лица. Варе с большим трудом удалось подавить естественное женское желание выглядеть привлекательно и согласиться с тем, что плотная паранджа является более подходящей для их миссии одеждой: конспиративная, неброская и практичная. Укутанная, точно капуста, Варвара почти не ощущала холода и с интересом глазела по сторонам, Иван же едва успевал растирать стремительно синеющие уши, торчащие из-под куцей тюбетейки, и искренне мечтал о добротной русской ушанке.
— Нам повезло, что Антипов оставил машину в черте города. Иначе пришлось бы преодолевать какие-нибудь из ворот стены Феодосия, а это не самая приятная процедура.
— Почему? — удивилась Варя.
— Знаешь, кто первым встречает усталых путников, добравшихся наконец до желанной цели? Сборщик податей. И он умеет повернуть дело так, чтобы в карманах гостей не завалялось ни одной лишней монетки. Не удивлюсь, если сегодня в дополнение к обычным пошлинам он взимает налог на снег.
— Не думаю, что с нас взяли бы много денег, ведь мы не везем никаких товаров. Брат с сестрой, пришедшие из Бухары в Истанбул, чтобы разыскать семью престарелого дядюшки…
— О! — перебил ее Иван. — Заплати тогда гостевую пошлину, розыскную, семейную, налог на проживание и городе престарелых родственников, от которых султанской казне мало толку, а также на ремонт дорог, очищение воды в арыках, украшение мечетей и развитие образования в местных медресе.
— Какое безобразие!
— А еще — налог за вредность характера, — невозмутимо добавил Птенчиков. — Потому что вздумала выражать недовольство.
— Да-а, — протянула Варвара. — Спасибо Антипову, избавил нас от таких испытаний. А то ведь я могла бы и не сдержаться.