"Фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Петров Максим Николаевич
— И много вас? — спросила Мира.
— Несколько сотен.
— Все в Элсаре?
— Не только. У нас свои люди среди лодочников, агентов, рабочих Рудника, простых горожан. Понимаю, цифра не слишком впечатляющая, но азарцев в принципе не очень много. Гай говорит, что мы — рычаг, который медленно и неуклонно расшатывает основы общества.
Мира поморщилась: Гай говорит, Гай говорит. Тоже рупор нашёлся!
— Недавно Свободные азарты совершили первый значительный удар, — в голосе Бренна зазвучала неприкрытая гордость.
— Какой? — спросила Мира.
— Сначала мы распространили среди населения слухи о том, что в Лесу появилась новая спасительница Азара. Великий Хранитель не мог оставить такую информацию без внимания, и у Гая появилась возможность почти официально исчезнуть из Элсара. Хадар сам отправил его восвояси, ещё и прикрыл отход. Затем мы объединились с лесными, нарушили планы Великого Хранителя и похитили его сына. Теперь старику придётся идти на уступки. Всё же, родная кровь не водица, — он вздохнул: — Жаль, окончание этой операции я уже не увижу.
Мира дёрнула уголком рта, но промолчала.
— Значит, вы объединились с лесными, — уточнила она.
— Всегда нужна коалиция.
— Почему вы так уверены, что они будут лучше, чем Великий Хранитель и его банда?
— На данный момент они лучший вариант из возможных. Кроме того, у нас есть козырь, который им не побить.
— Какой козырь? — осторожно спросила Мира.
Бренн лукаво улыбнулся:
— Ты.
Она поморщилась, пробормотала:
— Понятно. Значит, козырь. Люди ничто, главное цель.
— Что? — не расслышал Бренн.
— Так, ничего.
Ей вновь вспомнились откровения Гая возле раскалённой стены. Вернее то, что она считала откровениями. А если это была обычная вербовка? Навешал лапшу на уши наивной девочке, сказал то, что она мечтала услышать — проклятие, гонения, рыцарь печального образа. И ведь, главное, сработало!
В груди пекло от разочарования и обиды. Все воспоминания, которые до сих пор Миру грели и вызывали светлую грусть, были теперь растоптаны.
"Я всегда была для Гая только козырем в политической игре. Даже у раскалённой стены, даже на Елагином острове! — подумала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слёзы. — Расчётливый, коварный сукин сын! Он во сто крат хуже Хадара! Тот хотя бы не притворялся славным парнем, всегда честно признавался: я злодей. Можете ненавидеть меня".
Мира сморгнула слёзы. Всё, хватит воды. Нужно учиться жить по-новому, идти дальше. Только нытики и неудачники толкутся на месте и лелеют воспоминания о прошлом, разукрашивая его в радужные цвета. То ли дело было тогда, не то, что сейчас.
"А я пойду дальше, — сказала она себе. — Не останавливаясь и не оглядываясь".
— И где же сейчас ваш путеводный маяк Гай? — спросила Мира вслух.
— Не знаю, — ответил Бренн, сделав вид, что не заметил иронии в её словах. — Может быть, в Лесу и готовится к встрече переговорщиков, которых отправит старик. А, может, вовсе никуда не уезжал.
— Не уезжал?! — вспыхнула Мира.
— Ну… — он пожал плечами.
— Кто-то убил его жену, а он даже не объявился?!
«Конечно, Магда не козырь», — мысленно добавила она.
Бренн смутился:
— Скорее всего его здесь всё-таки нет.
Захотелось хоть как-нибудь отомстить Гаю. Чтобы воспоминания о Елагином уже не причиняли боли и сожалений. Если она для Гая одна из многих, то пусть и он станет "одним из".
Глядя прямо в глаза Бренну, Мира встала и распустила шнуровку на платье. Он молча наблюдал за ней, всё также сидя на пыльном мешке. Расправившись со шнурками, Мира медленно сняла платье с плеч, и оно упало к её ногам. Взгляд Бренна скользнул по её плечам, груди, животу, бёдрам.
— Ты очень красивая, — шепнул он.
Мира поморщилась: голос. Совсем другой, не тот, какой хотелось слышать. Она тут же в испуге взглянула на Бренна — не заметил ли её невольной мимики? Но он не смотрел ей в лицо.
— Ну, так что же ты, как не живой? — усмехнулась она. — Или я тебе не мила?
Переступив через лежащее на полу платье, Мира подошла к Бренну.
— Мила, ещё как мила, — сдавленно произнёс он и коснулся губами её груди.
По телу прошла дрожь.
«Это хорошо, это правильно, — сказала она себе и добавила, обращаясь уже к Гаю: — Я сделаю с другим то, что ты не успел. Нет больше наивной, влюблённой девочки".
Обхватив её крепкими руками, Бренн стал жадно целовать её шею, грудь, живот опускаясь всё ниже. Сердце забилось всё чаще и чаще, голова закружилась, а тело налилось горячей тяжестью. Она ослабела в его руках, увлекая за собой на пол. Ей хотелось, чтобы всё быстрее закончилось и в то же время, длилось как можно дольше. Раздался шорох расстёгиваемой одежды, затем Бренн вошёл в неё одним резким движением. Её пронзила острая сладостная боль, Мира закричала, вцепилась пальцами в рубашку на его спине, скомкала её. Обхватила Бренна ногами. Ей хотелось, чтобы он был ещё ближе, ещё глубже. И, чувствуя это, он двигался сильнее, грубее, почти выходя и вновь возвращаясь, стремясь приблизить развязку и, одновременно, оттянуть её. Мира почувствовала, как по щекам текут слёзы. Её сотрясли судороги — всё… всё!
— Гай! — выдохнула она.
Замерла, боясь взглянуть на Бренна. Но он, кажется, не расслышал. Его движения внутри неё достигли наивысшего накала, а потом он сразу зарычал и застонал, и обмяк. Несколько секунд они не двигались, оба мокрые от пота, со сбитым дыханием. Затем Бренн привстал, опираясь на ладони. Его весело блестящие глаза рассматривали Миру, всегда аккуратно уложенные волосы разлохматились. В кладовке остро пахло сексом. Ей вдруг стало стыдно, что он видит её голой, к тому же какая-то крупа колола спину. Протянув руку, она на ощупь нашла платье.
— Холодно? — заботливо спросил Бренн, тут же перекатился на пол и, подняв платье, протянул Мире.
— Да, немного, — она торопливо натянула платье, начала завязывать шнуровку. Хотелось занять себя чем-нибудь, лишь бы не смотреть на него. Всё так нехорошо получилось…
— Я, пожалуй, пойду, — сказала Мира, покончив со шнуровкой.
Бренн протянул ей орех:
— Не забудь.
У неё по коже пробежал мороз.
— Спасибо, — проронила она. Помолчав, добавила: — Ты очень хороший, Бренн. Правда, очень. Прости.
И, не дожидаясь ответа, вышла из кладовки. Словно в тумане вернулась в свою комнату.
Села. Легла. Снова села, встала, уставилась на орех, который по-прежнему сжимала в руке. Подумав, что держать его так на виду опасно, Мира спрятала орех за корсаж платья.
Она жалела о сексе с Бренном.
— Должна же я была сделать что-то приятное тому, кто готов умереть вместо меня, — сказала Мира.
Но себя-то не обманешь. Она знала, что сделала это исключительно назло Гаю. Ирония заключалась в том, что ему может быть глубоко безразлично, где она и с кем. Мира тяжело вздохнула.
— Двигаться только вперёд, не оглядываясь и не сожалея, — сказала она себе.
Дверь открылась. Ещё не повернув головы, Мира уже поняла, кто это.
— Готова? — спросил Колдун.
— Как Хадар? — спросила она.
Он усмехнулся:
— Готов к своим похоронам.
Мира бросила на него угрюмый взгляд: значит, Великий Хранитель не пошёл на уступки. Её заполнила пустота неотвратимости. Так уже было перед турниром, когда Мира шла к залу для кукрения, где должно всё состояться. Только на этот раз её сопровождал Колдун.
Они покинули комнату, прошли по коридору. У входной двери им встретилась Марта. Явно хотела что-то у Миры спросить, но взглянув на Колдуна, прикрыла рот широкой ладонью.
В ушах Мры отчётливо прозвучал голос Даяны:
«Назови имя кого-нибудь из слуг. Их тут много: Марта, Монк, Нина, Джали».
Мира невольно дотронулась до ореха под корсажем. Нет, она не может такое сделать.
Они беспрепятственно вышли из дома, направились по улице. Время от времени на пути им попадались горожане. Узнав Колдуна, они падали ниц. Колдун проходил мимо, даже не глядя в их сторону, принимая раболепство как само собой разумеющееся. Мире вновь вспомнились слова Даяны: "Это самый циничный и жестокий человек, которого я встречала. Его не заботят вопросы морали и гуманности. Ты просто не в состоянии представить себе, как он думает".