Тирион и Теклис (сборник) - Кинг Уильям

Аэнарион развернулся. Левая рука его горела, став бесполезной. Грудь превратилась в кипящий котел боли, перемешанной — под влиянием крови демона — со странным удовольствием.

Еще. Еще. Больше.

Голоса в голове эльфа обезумели от страсти. Слишком давно мечу не доставалось столь пьянящих напитков — и теперь клинок наслаждался пиршеством.

Чудовищная хихикающая туша нависла над Аэнарионом. Зловоние экскрементов и гниющей плоти перебило все прочие запахи. Задрав голову, эльф увидел великого нечистого, могущественнейшего из слуг чумного владыки Нургла — и самого крупного из всех демонов. Он возвышался над Аэнарионом живой горой грязи, его гигантское дряблое брюхо колыхалось от идиотского смеха.

— Двое моих соратников пали от твоей руки, Король-Феникс. Я и не думал, что такое возможно. — Глубокий звучный голос демона был весел и почти дружелюбен, но жестокий взгляд противоречил теплоте обращения. — Однако я, сама любезность, Душигл Извергблев, сделаю все, что в моих скромных силах, чтобы одержать победу.

И великий нечистый изверг из себя зловонную массу червей и блевотины, окатив эльфа с головы до ног. Извивающиеся твари сразу принялись протискиваться в стыки между пластинами доспехов, полезли в глаза и рот через открытое забрало шлема. Аэнарион плотно сомкнул губы, но червяки упрямо ввинчивались в ноздри и уши.

Мерзкие твари с крохотными лицами, как две капли воды похожими на лицо огромного демона, изрыгнувшего их, ползали уже по всему телу эльфа — и все безумно хихикали, вторя великану, не забывая кусать и грызть, грызть и кусать своими ядовитыми зубками. Жизненные силы утекали из тела Аэнариона, и даже пылающее в нем пламя Феникса, казалось, угасло.

Внезапно волна огня прокатилась над ним — жарче сердца вулкана, ярче солнца, мгновенно испарив крошечных демонов. Аэнарион, прошедший сквозь пламя Азуриана, устоял. Сквозь жаркое марево он увидел Индраугнира, поливающего огнем высшего демона Нургла — а потом раздирающего его гнилую плоть мощными когтями.

Вскоре от демона осталась лишь вонючая грязная лужа на земле. Дракон вскинул голову к небу и издал долгий триумфальный рев.

И тут клочья драконьего мяса и капли драконьей крови полетели в лицо Аэнариона. В драконьем боку зияла огромная дыра, из которой торчал раскаленный топор. Индраугнир грузно рухнул, оборвав свой победный крик.

Сердце Аэнариона сжалось. Перед ним стоял жаждущий крови высший демон Кхорна, пожалуй, самое смертоносное из всех созданий — кроме разве что самого Кровавого Бога. Глаза массивной твари с мощными крыльями и чудовищной звериной башкой пылали падающими метеорами. Гигантское тело защищала руническая броня из бронзы и черного железа. А такой мощной ауры, как та, что окружала демона, Аэнарион никогда прежде не видел.

Кровожад ударил снова — с силой тысячи молний, и Индраугнир, коротко взвыв, застыл неподвижно. Только хвост рефлексивно дернулся в последний раз. Все внимание Аэнариона сосредоточилось сейчас на демоне: сознание само отметало всех прочих. Они двое как будто остались последними живыми существами, движущимися в развалинах мертвого мира.

«Убей. Убей его!» — вопили голоса в голове. Кажется, они обезумели еще сильнее: как с его стремительно убывающими силами тягаться с практически неуязвимым соперником?

Прихрамывая и морщась от боли, Аэнарион заставил себя выпрямиться и шагнуть навстречу последнему, самому могучему врагу.

При виде эльфа демон дико расхохотался. Что ж, его веселье было вполне понятно. Кто стоял перед кровожадом? Эльф с переломанными костями, в помятых, покореженных доспехах, с опаленной очистительным драконьим огнем кожей, с ядом и чумными спорами в крови. И неизвестно еще, от чего он умрет — отрава и потеря крови соревновались за право убить его. Если, конечно, последний высший демон не поспеет первым.

Аэнарион побрел к противнику, крепко сжимая клинок обеими руками. Демон ринулся вперед, окруженный огнем и серой. Аэнарион дернулся, уклоняясь от свистнувшего топора, но лезвие все же задело его и так раненную руку, раскроило доспех и раскололо кость. От толчка Король-Феникс влетел в дверной проем храма, приземлившись среди последних уцелевших магов, все еще выпевающих свое заклинание.

Аэнарион в смятении огляделся. Чародеев осталось так мало. Они отдали свои жизни, чтобы создать Вихрь. В центре помещения, под смерчем освобожденной магической энергии, стояло всего несколько архимагов, и Каледор, застывший на главной руне, лихорадочно пытался завершить заклятье, хотя эти усилия убивали его.

Высший демон издал триумфальный рев.

— Я победил! — Вопль его легко перекрыл бы голос тысячи медных труб. — Я и только я уцелел, скоро мир станет моим, и я буду делать с ним, что хочу! Я возьму эту силу, которую вы столь любезно собрали тут, и воспользуюсь ею, чтобы перекроить лик творения!

Аэнарион, с трудом перемещая истерзанное тело, встал между кровожадом и его добычей. Горящие глаза демона уставились на него:

— Тебе не пережить этого, Король-Феникс.

— Мне не нужно жить, — тихо ответил Аэнарион. — Мне нужно только убить тебя.

— Это невозможно, смертный. Я Харгрим Ужасный Топор, и я неуязвим. Никогда не знал я поражения!

Кровожад метнулся вперед, как тигр, бросающийся на оленя, двигаясь стремительно и неудержимо.

И Аэнарион дал волю последним, тщательно оберегавшимся силам, нанеся мощный удар сверху вниз. Меч, радостно взвыв, пробил броню, погрузился в сверхъестественную плоть, ломая кости и ребра, и рассек демона от макушки до паха. Жаждущий крови рухнул наземь, раскроенный почти пополам. Тело его быстро испарялось.

— Все когда-то случается в первый раз, — произнес Аэнарион, глядя на останки врага.

Король-Феникс повернулся к магам. Силы его были на исходе; вспомнилось пророчество Морати. Ну, вот и опять предсказание жены оказалось верным. Он скоро умрет.

Из чародеев стоять остался лишь Каледор, лучащийся магической энергией.

Пророкотал гром. Заметалась меж пиками молния. Гигантские башни света вспыхнули ярче солнца. Плоть Каледора сморщилась, усыхая и чернея, но и подобие мумифицированного трупа продолжало петь. Потом рассыпалась прахом под порывом воющего ветра и истлевшая оболочка, оставив лишь послесвечение духа мага, отпечатавшееся на сетчатке Аэнариона, точно солнечный круг на веках закрытых глаз.

Аэнарион навалился на меч, как на посох, не в силах даже пошевелиться. Жгучая боль терзала все нервные окончания. Неровное дыхание царапало разбитые губы. В груди что-то глухо булькало — это кровь заполняла легкие. Даже его могучее тело — разбитое, отравленное, обожженное огнем и магией — не выдержало столь серьезных повреждений. Эльф победил четырех могущественнейших демонов подряд. Армии он лишился. Все его друзья мертвы. А заклинание осталось незавершенным.

Они бросили кости — и проиграли. Последняя игра эльфов окончена, и теперь им осталось лишь расплатиться за проигрыш. Аэнарион откинул голову — и рассмеялся.

Что ж, они старались, и свидетелей их неудачи не останется. Он подумал, не броситься ли ему в недооформленный Вихрь, принеся себя в жертву, как было когда-то перед пламенем Азуриана, но эльф знал, что на сей раз это не сработает. Ничего ему не осталось, кроме как вернуться к резне и бойне и убивать, убивать, пока трясина смерти не затянет его.

«Да, — прошептали голоса. — Иди! Убивай, пока не наступит конец света!»

А потом воцарилась жуткая тишина. Вихрь плясал, кружился перед ним, готовый вот-вот упасть, будто игрушка-юла на исходе сил. Аэнарион зачарованно и испуганно наблюдал, как оседает смерч. И вдруг поблекший образ Каледора стабилизировался. Призрак повернулся к Вихрю и продолжил читать заклинание. Мерцающие фигуры окружили его, точно призванные волей мертвеца. Аэнарион узнал в них призраки погибших архимагов. Каким-то образом некая часть их все еще жила здесь. Даже в смерти что-то привязывало их к этому месту.