"Фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Петров Максим Николаевич
Поэтому, когда однажды после бурного секса она вдруг отчётливо произнесла:
— Мать сказала, что я сосуд.
Хадар резко привстал на локте и всмотрелся в её безмятежное лицо. Глаза девушки были закрыты, на щёки падали тени от длинных ресниц. Он сразу понял, что эта мать не имеет ничего общего с мамой, сказками о которой Ани потчевала магинь в Башне.
— Мать? — спросил Хадар.
— Да, — ответила Ани, не открывая глаз, и ласково улыбнулась.
Неужели к ней стали возвращаться воспоминания?
— Какая она? — спросил Хадар.
Девушка открыла глаза и равнодушно ответила:
— Не знаю, я помню только её слова.
— Хм. Значит, сосуд, — произнёс Хадар. — Но она хотя бы сказала, что вмещает в себя сосуд?
— Нашу дочь.
Хадар уставился на её аккуратный животик. Так, начинается.
Он сел, потянулся к прикроватному столику, взял кисет, набил трубку и закурил. Покосился на девушку. Она лежала, глядя в потолок, и глаза были похожи на два цветных стекла. В такие минуты Ани особенно сильно напоминала ему киборга, у которого сейчас переустанавливается программа.
— Завтра утром ты пойдёшь к одной моей знакомой, — сухо произнёс Хадар.
— Хорошо, — ответила она, даже не спрашивая, что за знакомая и зачем к ней идти.
Хадар вновь вернулся на кровать и прижался щекой к согнутому округлому колену девушки.
— Ани, ты знаешь, какую жизнь я веду. У меня много врагов, и я не могу допустить, чтобы у них появилось средство, с помощью которого они заставят меня делать то, чего я не хочу.
Она кивнула, на лице не дрогнул ни один мускул. Неужели не понимает, к чему он клонит?
— Ани, завтра ты опустошишь сосуд. Так нужно. Это всё равно ничем хорошим не закончится. Но лучше закончить всё сейчас, чем когда ребёнок подрастёт и мы успеем его полюбить.
Ани и в этот раз повела себя не как другие любовницы: она не плакала, не умоляла пощадить ребенка, не обещала уехать с ним из Элсара и больше никогда не досаждать господину Старшему агенту.
Просто смотрела на него с улыбкой и молчала.
— Давай уже спать, — обронил он, чувствуя себя одураченным, но, ещё не понимая, в чём.
На следующий день они вместе отправились к повитухе. Ани шла, как ни в чём не бывало, болтала, и крепчавший в те дни ветер хамсин играл с её белокурыми волосами. Хадар искоса поглядывал на неё, пытаясь понять, что у этой демоницы в мыслях.
Повитуха уже ждала их. Подобострастно кланяясь господину Старшему агенту, она окинула цепким профессиональным взглядом фигуру Ани, задержалась на обтянутом узким платье животе. Девушка радушно поздоровалась.
— Как давно зачато дитя? — спросила повитуха.
Молниеносным движением Ани выхватила из ножен Хадара кинжал и ударила знахарку в шею. Кровь багровой рекой потекла на платье женщины. Из горла раздалось бульканье. Повитуха потянулась дрожащими руками к шее, но пошатнулась и упала.
Вынув из её горла кинжал, Ани вытерла его о платье женщины.
— Идём к следующей? — спросила она у Хадара, как ни в чём не бывало.
Впервые в жизни он не знал, что делать.
— Ты намерена перебить всех повитух в Элсаре? — спросил Хадар с металлом в голосе.
Она кротко улыбнулась, но кинжал по-прежнему был в её руке.
— Может, пойдём домой? — спросила Ани.
— Нет, — отрезал Хадар. — Я уже сказал, куда мы пойдём.
В лице Ани появилось упрямство.
— Мать сказала, у нашей дочери будет великая судьба, — сказала она. — Ты ничего ей не сделаешь.
— Твоя матушка начинает меня бесить, — заметил Хадар.
Любовница не улыбнулась, а в её глазах вновь появилось тысячелетие.
— Тебе придётся смириться, Старший агент Хадар, — произнесла Ани. — Мы выбрали тебя из сотен других за дерзость, силу, везучесть. Ты поднялся из низов, став тем, кто есть сейчас. Когда твои достоинства помножатся на опыт Оруа, появится наша дочь.
— Кто такие Оруа? — спросил он, вглядываясь в глаза девушки: такой близкой и одновременно далёкой.
— Это древний род жителей Азара. Мы появились здесь во времена, когда Великая река была живой, а её берега зелены.
— Зачем вам этот ребёнок? — Хадар стал медленно продвигаться к девушке, чтобы напасть и выхватить у неё кинжал.
Однако она заметила и в свою очередь отступила, перешагнув через повитуху. Теперь их разделяло мёртвое тело.
— Тебе не нужно об этом знать, — высокомерно произнесла любовница. — Ты выполнил то, что был должен, зачал девочку. Остальное тебя не касается.
— Даже так? Ну, спасибо, любимая тёща. Это ведь я сейчас с тобой разговариваю? Великая и ужасная мать.
Она усмехнулась.
— Я не позволю этому ребёнку родиться, — жёстко сказал Хадар. — В особенности теперь, когда узнал, с какими крокодилами чуть не породнился.
Неожиданно из взгляда Ани исчезло тысячелетие, она стала самой собой.
— Хадар, я не хочу с тобой расставаться, — её голос задрожал от сдерживаемых слёз. — Я полюбила тебя. Почему у нас не может быть, как у других? Почему мы не можем стать обычной семьёй?
— Есть вещи сильнее любви, — холодно ответил он и привычным движением вытащил из чехла на запястье стилет.
Но Ани успела быстрее. Перед глазами Хадара взметнулось что-то блестящее, изумрудное. Необыкновенная сила сбила его с ног, так что он упал навзничь, крепко приложившись затылком об пол. Угасающее сознание выхватило длинное змееобразное тело, затем перед глазами появилась оскаленная морда неведомого животного — полная острых зубов, с капающей на пол слюной и шипами, напоминающими венец … Затем всё исчезло.
Придя в себя, Хадар обнаружил, что остался один — если не считать трупа повитухи. Голова раскалывалась от боли, во рту пересохло. Он сел, осмотрелся: неподалёку на полу валялся его кинжал. Хадар машинально поднял его и вставил в ножны. Ани исчезла, и за последующие восемь лет Хадар ни разу о ней ничего не услышал. Словно и не было такой.
Да он и сам всё реже о ней вспоминал. Разве что, купив новый дом, приказал соорудить во дворе фонтан с фигурой Ани, какой увидел её перед расставанием.
Да ещё порой, поднявшись на городскую стену, невольно всматривался в воды Реки: не мелькнёт ли блестящее, изумрудное?
Глава 15. Странный дом
Мира стояла посреди огромного зала c голыми стенами. Штукатурка осыпалась, проступила грубая кладка с многочисленными вмятинами, словно чьи-то гигантские зубы вгрызались в тёмно-красный камень. Стёкла в окнах были разбиты и хищно скалились осколками. Пол устилали пожухлые листья; ветер вздымал их, то здесь, то там, отчего казалось, будто по комнате кто-то ходит.
Мира не представляла, как оказалась в этом месте, в этом доме, в этом зале. Последнее, что она помнила — это драку с Астафьей. Мира осмотрела себя: на ней было платье, которое она сняла перед купанием, туфли без каблуков.
«Я сплю, — подумала она. — На самом деле я сейчас в доме Хадара. Нужно проснуться, найти агента и обо всём рассказать. Теперь он не отвертится! Ему придётся освободить Найру!»
Но она по-прежнему оставалась в огромном незнакомом зале.
Подождав ещё немного, пока сон закончится и, убедившись, что остановить его не в её власти, Мира решила узнать побольше о месте, куда попала. Она подошла к окну, выглянула наружу. Пейзаж навевал тоску: до горизонта тянулась прибитая поздней осенью трава, унылыми островками рос низкий кустарник. Там, где земля сливалась с серым небом, вставало болезненно-бледное солнце. И, насколько хватало глаз, ни одного намёка на человеческое жильё.
Отвернувшись от окна, Мира обошла комнату. Справа обнаружилась неприметная дверь, которая вывела на лестничную площадку. Вниз убегала лестница. Поручни покрывал толстый слой серой пыли, на ступенях лежали листья. Мира начала медленно спускаться, прислушиваясь к тишине дома. У неё появилось ощущение, что она здесь не одна. Миновав один пролёт, она оказалась на такой же площадке, как наверху; дверь была приоткрыта, точно приглашала войти. Лестница вела дальше вниз, но Мира решила проверить, что находится на этом этаже. Может, произойдёт чудо и она встретит кого-нибудь из людей и сможет выяснить, что это за дом. Перешагнув порог, она оказалась в большой зале, поделённой перегородками в человеческий рост на длинные коридоры. На перегородках что-то висело. Подойдя ближе, Мира увидела, что это небольшие картины в рамках. Она всмотрелась в крайнюю: берег, на нём небольшая толпа оборванных людей, чуть в отдалении от них девушка в узких джинсах и мужчина с бородой.