"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич
Сердце детским мячиком выскользнуло из ладошек и поскакало куда-то, выделывая безумные прыжки.
Себя не помня, она оттолкнула Алексея.
– Неужели нельзя было ни о чем не думать? Вообще ни о чем? А? – слезы потекли по щекам, смывая тщательно нанесенную косметику. – Стихи бы про себя почитал! «У Лукоморья дуб зеленый». Неужели не сообразил, догадливый?
– Леночка, я, честно говоря, и сам не знаю…
– Убирайся, – велела она, отворачиваясь.
А ведь еще минуту назад она была уверена, что сможет наплевать на все на свете, лишь бы добиться своего. Выходит, не смогла, дуреха.
Стен молча взял ее руку и поднес к губам. Мысленно хотел произнести что-то вроде извинения, но даже в мыслях у него не нашлось подходящих слов. Лена в ярости отдернула руку.
Стен вышел из комнаты, а она налила себе в бокал остатки вина и осушила залпом. Идиотка, зачем прогнала его? Ну и черт с ними, с чувствами. Лешка готов был переспать с нею. Она чувствовала его возбуждение. Чего ей еще надо? Секс? Пожалуйста, сколько угодно. А любовь – черт с ней. Ее тело горело от неудовлетворенного желания. Лена закрывала глаза и представляла, как Лешкины руки ласкают ее тело, и она изнывает в его объятиях от наслаждения. Во всех этих мечтах было что-то книжно-киношное, ненастоящее. Но ведь это безумие: ждать столько лет, потерять надежду, вновь ее обрести и вдруг убедиться, что все было ложью, мифом, а на самом деле вообще никогда не существовало никакой надежды.
Она вышла на кухню, вытащила из холодильника еще одну бутылку вина и открыла. После третьего фужера решила, что немедленно отправится в гостиную и… Лена распахнула дверь в коридор и лицом к лицу столкнулась с Алексеем. Он надевал куртку.
– Ты уходишь? – Лена растерялась.
– У меня одно очень важное дело. А сейчас уже почти шесть утра… – Стен старался не смотреть на нее.
Жаль, что она в ту минуту не осмелилась коснуться его руки. Как жаль!
Дверь захлопнулась, а Лена осталась стоять в коридоре как оплеванная. Нет, надо же быть такой дурой! Надо было давно уже вдолбить в свою глупую голову – этот парень не для тебя. И всё! И не стоит пытаться найти ответ на вопрос – почему!
– Я же предлагал тебе на время отказаться от способности слышать то, чего слышать не надобно, – раздался за ее спиной насмешливый голос. – Почто отказалась?
Она обернулась. Роман стоял у стены, скрестив руки на груди. На губах его застыла снисходительная усмешка. Он был в одних джинсах, босиком. Тут только она сообразила, что выбежала в коридор в одной красной полупрозрачной комбинации. Ну и черт с ним – пусть смотрит.
– Так даже лучше! – Лена тряхнула головой. – Теперь-то я точно знаю, что он меня не любит.
– Неужто для этого нужны сверхспособности? – засмеялся странный гость. – И так было ясно. Нет занятия глупее, чем лгать самому себе.
Лена подошла к нему вплотную и положила ладонь на его руку. И опять ничего не услышала. Абсолютная, ледяная тишина. Зато одно прикосновение к его коже вызвало в ней столь сильное желание, что у нее едва не подкосились ноги.
«Если ты в самом деле обладаешь столь удивительным даром, – мысленно выкрикнула Лена, – то прочти мои мысли, все, какие есть, до конца. До самой последней, самой глупой мыслишки. Я тебе разрешаю. А сейчас я хочу, чтобы ты меня трахнул. И больше ничего. Абсолютно ничего».
Колдун услышал ее, не мог не услышать. Жадно притянул к себе. Его рот оскалился, зубы (кто знает, может, с них капала ядовитая слюна?) надавили на ее губы, заставляя их открыться. Язык липкой змеею сплелся с ее языком. Роман поднял ее на руки легко, невесомо, как – мечталось – должен был поднять Стен. Дверь в ее комнатушку распахнулась сама, повинуясь мысленному приказу колдуна. Жаль только, что старенький диван не превратился в роскошную импортную койку. Его пружины пищали и визжали на все голоса под тяжестью их тел. Роман целовал ее лицо, шею и грудь; язык его оставлял на теле влажный, чуть пощипывающий кожу след, спускаясь все ниже, пока, наконец, не коснулся ее изнывающей от желания плоти.
– Что ты делаешь? – прошептала Лена.
– Возвращаю тебе утраченную девственность. Для каждой женщины я должен быть всегда только первым.
«Глупо, – хотела воскликнуть она. – Ведь я все равно помню о той унизительной интрижке с Ником три года назад, я…» И тут она поняла, что на самом деле ничего не помнит, абсолютно ничего, все подробности мгновенно стерлись из памяти.
Этот колдун мог творить удивительные вещи. Каждое прикосновение его пальцев вызывало возбуждение. Он был так искусен, что за краткой болью тут же последовала наслаждение. Он подчинил не только ее тело, но и мысли: Лена не сразу поняла, что он делает с нею именно то, о чем мечталось когда-то, извлекает из закоулков ее разума бесчисленные фантазии одиноких ночей и сплетает их с собственной опытностью, создавая бесконечную вереницу. Но все происходящее лишь забавляет его, как может забавлять прочитанная в поезде книжка – отстраненно и лукаво.
– Что ты собираешься сегодня делать? – спросил Роман, когда их страсть, утоленная, наконец, стихла.
– Ничего. А разве я что-то должна кому-то? – Лене не хотелось чувствовать хоть малейшую зависимость от Романа.
Он лежал рядом голый, и его кожа была почти такой же белой, как простыни. Он пил из пластиковой бутыли воду. Удивительной прозрачности воду, отсвечивающую голубым.
– Глотни! – Колдун протянул ей бутылку.
Лена послушно сделала глоток и задохнулась, будто хлебнула чистого спирта. Замахала ладошкой.
– Ты одна из них, но почему-то не с ними, – заметил Роман, отбирая у нее бутылку. – Почему?
– Не знаю. – Все обиды разом ожили в ее сердце, и слезы навернулись на глаза.
– Сколько лет прошло, как ты закончила школу? Двенадцать? Можно было бы пригласить в гости одноклассников. Было бы занятно взглянуть друг на друга.
– Они не придут, – вздохнула Лена. – Я уже однажды пробовала всех собрать.
– Придут. Если узнают, что Стен жив. Хотя бы из любопытства явятся.
Она передернулась, как от удара. Зачем он говорит о Лешке сейчас? Нарочно?
– Мне казалось, что это хранится в тайне… – Лена чувствовала себя неуверенно: привыкнув в разговоре улавливать чужие мысли, сейчас она наполовину оглохла.
– Хранилось, – поправил ее Роман. – Те люди, что охотятся за Алексеем, всё уже знают. Поверь мне: он будет рад этой импровизированной вечеринке.
Лена молчала. А что сделает Стен, когда узнает о том, что она и Роман… Было бы забавно, если бы Алексей вернулся сейчас и застал их в постели. Ха-ха! Она поймала себя на мысли, что хочет этого. Если Стен ни о чем не догадается, она сама ему все расскажет. И при этом непременно коснется его руки.
Он должен почувствовать боль! Должен!
ГЛАВА 3
Метаморфозы
(продолжение)
Алексей никогда не думал, что так трудно утаивать мысли от того, кто может их слышать. Откуда у Лены взялась уверенность, что все эти годы он любил именно ее, и вернулся в Питер только ради встречи с нею? Какое заблуждение! Никаких чувств, кроме простой симпатии, Стен к ней не испытывал. Вся нежность испарилась много лет назад во время той самой ссоры у нее дома. А он не из тех, кто умеет прощать. Разумеется, потом, когда зашел разговор о таинственном проекте Гамаюнова, а Лена Никонова отказалась взять анкету, сочтя себя недостойной, он восхитился ее поступком, и вновь ощутил к ней приязнь. Но возникшее чувство было чисто дружеским, несмотря на поцелуи в сквере и ее обещание ждать его шесть или семь долгих лет, если понадобится. Алексей полагал, что ожидание наскучит ей через год-другой. И ошибся. Ответы на его послания приходили регулярно, каждый раз заканчиваясь одной и той же фразой: «Не бойся, Прекрасный принц, на моем горизонте никто не появился». Где-то в глубине души он сохранял нелепую надежду, что эта странная переписка, полная одновременно и искренности, и фальши – лишь пролог к более прочным и более теплым отношениям. И стоит им встретиться, как та, прежняя любовь, сгинувшая много лет назад, вновь расцветет невиданным цветом. Чистейший самообман: как всегда и всюду, он был одинок, и, получая вдалеке эти письма, согревался чужим заемным теплом. Ничего не получилось, ровным счетом ничего. Бедная Лена! Может, и она придумала себе это чувство, принимая Алексея за кого-то другого?