"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич
Каждое слово Матвея проникало в незащищенное сознание Романа и разбухало чудовищным огненным шаром, грозя раздавить череп изнутри. Выплюнуть эту мерзость наружу не было сил.
– Знаешь, что я с тобой сделаю, знаешь? Соображай, урод! – Матвей называл его точно так же, как и Варвара.
«Племяш» тряхнул канистрой.
– Эй, Ванюха, поливай!
Из темноты выступила щуплая фигура в ватнике. Выхватив из рук приятеля канистру, принялась окроплять бензином стены деревянной сараюшки. Юл, лежащий рядом с Романом, начал мычать и извиваться в бесполезной попытке освободиться.
– Не скули, сопливый, – Матвей обращался к мальчишке почти сочувственно, – сгоришь на раз. Иначе водяков не замочить! – Матвей заржал, находя каламбур удачным. – Только спалить. Это я однозначно знаю. Меня хороший человек научил. Правильный человек…
Воспользовавшись тем, что внимание добровольного палача занято Юлом, Роман перевернулся и сделал отчаянную попытку дотянуться до Матвея. Но тот вовремя заметил уловку колдуна и отпрыгнул в сторону.
– Вот говно! Знаю твою хрень, падла! – просипел он. – Порву гада… – Матвей скрипнул зубами, ярясь при мысли, что не может погрузить сапог в живот заклятому врагу. Слышал он – убивает колдун одним прикосновением. – Ничего, сволота, счас зажаришься. Пошли, Ванюха! Запалим костерок водякам.
Друг Ванюха закончил обливание стен бензином и заковылял к двери. Оглянулся затравленно. Романа он боялся. Даже такого – связанного, беспомощного. А ну как вырвется! Матвей тоже попятился к двери, напоследок плюясь словесной мокротой. Роман его не слушал – делал отчаянные попытки размочить веревки идущей из земли влагой, и тем ослабить узлы. Ничего не выходило.
– Матвей, послушай, – просипел колдун едва слышно, пересиливая страшную боль в горле. – Пусть я сдохну, но мальчишка-то при чем? Он же ребенок. Отпусти его.
Странно, но Матвей расслышал и распознал его свистящий шепот.
– Что, сдрейфил? Ты мне еще бабки предложь. А?
– Сколько хочешь? – У Романа мелькнула надежда.
– Все. Хата твоя в Темногорске, и бабло – все дядь Васе, а значится, и Варваре отойдут, тиноед! – Матвей заржал. – Зло надо выжигать в корне, – добавил он уже что-то совершенно чужое, подслушанное, и вышел.
Дверь хлопнула. Как показалось Роману, запах бензина сделался сильнее. Сейчас где-то снаружи Матвей чиркнет спичкой, пламя мгновенно охватит сарай и задушит в своих объятиях могущественного колдуна и беспомощного мальчишку. Ах, если бы Юл умел направлять силу ожерелья. Он, не пострадавший от огня, легко бы размочил веревки и освободился! Колдун бормотал заклинания против стихии огненной – все, какие знал. Тут главное – не перепутать слова. И настрой нужный дать. Только какой, в болото, настрой! Если от боли выворачивает наизнанку, а губы обожжены, сочатся сукровицей и слипаются после каждого слова?!
Роман сделал еще одну попытку разорвать веревки. Но лишь узел затянулся крепче. Неужели все? Конец? О, Вода-царица и Река-спасительница! Помогите нам! Освободите от пут, затушите огонь! О, Вода-царица! Разве плохо я тебе служил? Разве не почитал я тебя? Так не покидай меня, не отдавай на прожор огню-расхитителю. Ты так же никому не подвластна, как и огонь, о, Вода-царица! Так сладь с ним, задуши, и более верного служителя не сыщешь до конца дней. Все, что угодно, сделаю. Освобожу тебя там, где ты заперта, расплещу тебя там, где ты замкнута! Буду силу твою копить и преумножать, о, Вода-царица!
Но вода не шла ему на помощь. То ли не услышала, то ли не захотела. Нет в мире силы, способной подчинить ее до конца. А может быть, река просто не узнала его голос, искаженный огнем? Однако же и огонь до сих пор не вспыхивал! Напротив, снаружи донесся приглушенный вскрик, а за ним глухой шлепок, очень похожий на удар по чему-то мягкому. Например, по лицу. Новый вопль и новый удар. Роман весь напрягся, прислушиваясь. Неужели?
– Юл, кричи, зови на помощь! – прошептал он едва слышно.
В ответ раздалось лишь беспомощное мычание – как видно, Матвей заткнул мальчишке рот. Роман, извиваясь ужом, пополз к собрату по несчастью. Уловил запах мочи. Бедный парнишка! Ничего, еще не все кончено. Несколько секунд и… Превозмогая боль в обожженных губах, Роман зубами перегрыз гнилую тряпицу, обвязанную вокруг головы мальчишки – недаром он вырастил себе такие замечательные зубы. Потом же опять же зубами вырвал изо рта Юла кляп.
– Кричи! – просипел Роман.
Но одновременно с пронзительным криком мальчишки снаружи полыхнуло нестерпимо ярко, многочисленные щели деревянного сарайчика высветились красным. Пламя тут же прогрызло себе дорожку внутрь и, переливаясь синими всполохами, заскользило по стенам. Огонь вздохнул полной грудью и взвыл по-звериному, готовый задушить приготовленные жертвы.
– К двери, – закашлялся Роман, и сделал последнюю попытку, перекатываясь, доползти до спасительного выхода.
Но жар обдал его своим нестерпимым дыханием, и колдун мгновенно обессилел. Еще сознание копошилось в черепе, обрывки мыслей в хаотичном сплетении порождали нелепые видения – мерещилось ему, что дверь отворяется, возникший на пороге темный силуэт, протягивает к беспомощным пленникам руки. Но это был всего лишь мираж, изобретенный услужливым мозгом. Во всяком случае, так подумал Роман, проваливаясь в темноту.
Все были правы, а он ошибся – теперь Алексей скрепя сердце вынужден был это признать. Надя была права. И Эд. Они предупреждали, что Колодин его найдет. И Колодин нашел. Не заставил себя долго ждать. Как его люди вышли на след? Как узнали? Алексей напрасно ломал над этим голову. Да и зачем? Теперь это не имеет значения. Есть ошибки, которые невозможно исправить – за них можно только заплатить.
«Юл заплатит вместе с тобой, – шепнул насмешливый голос. – Как только что это сделал отец».
Мысль об отце вызвала нестерпимую боль. Алексей в ярости ударил кулаком о стенку. Хлипкая дощечка раскололась надвое, в щель посыпалась труха. Алексей опомнился, попытался приладить дощечку на место.
«Раньше надо было кулаками махать, – попрекнул сам себя. – Сейчас уже поздно».
А доска никак не желала вставать на место.
– Все не так! – выкрикнул Алексей, обращаясь к кому-то невидимому, которому так нравится задавать неразрешимые задачки. – Я же не хотел…
Он осекся, поняв, что его вина или невиновность не имеет никакого значения. То есть когда-нибудь потом, если будет суд скорый и правый над бестелесной субстанцией, названной кем-то душою, его вина будет иметь огромное, быть может, даже решающее значение в чем-то таком, что не доступно разуму, умеющему распутывать сложнейшие задачи, решать интегральные уравнения, но который не может подсказать: стоит ли сейчас тайком, пока Романа и Юла нет дома, ускользнуть, скрыться, раствориться в осеннем тумане, чтобы никогда больше не попасться у них на дороге?
Он услышал голоса и шагнул к лестнице, решив, что вернулся Роман. Но ошибся.
– Эту одну канистру тута поставлю, – говорил шепелявый мужской голос, – остальное в сарай. Слышь, теть Варя, за вторую канистру свои бабки платил.
– Потом сочтемся.
– Не забудь. Да уж. А правда, евонный дом в Темногорске пятиэтажный, и три машины? Сюды он на «шестерке» приперся.
– Дом хороший, – подтвердила Варвара, – деньги к нему рекой плывут, а нам лишь объедки перепадают. Небось, счет в банке имеет.
Что ответил шепелявый – Алексей не расслышал. Варвара же, ворча по-своему обыкновению («во наследили, сапог не снимают, всю грязь в дом тащат») удалилась в комнаты. Алексей выглянул в чердачное окошко и рассмотрел старую зимнюю шапку шепелявого и торчащие красные уши. Коренастый мужик в ватнике постоял у ворот, о чем-то раздумывая, потом двинулся по обочине размытой осенними дождями дороги.
Тут дверь на чердак с треском распахнулась, Варвара возникла на пороге, протянула Алексею пластиковый пакет и буркнула как всегда недовольным тоном:
– Сбегай-ка за булкой, а то Ромка-дуралей, как всегда, позабудет о самом главном. Зря ты с ним, прохвостом, связался. Он тебя в свои дела впутает, сгинешь ни за грош. А ты, я вижу, парень положительный.