"Фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Петров Максим Николаевич
— Заткнись! — приказал ВХЭ.
Хадару вспомнились слова Майера, о том, как когда Адель была младенцем, её показывали мельком и всегда закутанной в многочисленные пелёнки.
Между тем, возникла тревожная пауза. Все смотрели на девочку, а она, в свою очередь, обводила опушёнными густыми рыжими ресницами глазами элсарцев. В её взгляде не было ни страха, ни недоверия, лишь любопытство непуганого зверя. Зато стражи Леса приняли боевые стойки, готовые броситься на любого, кто посмеет не уважительно посмотреть на дочь властелина. Из повозки выбралась женщина, которую Хадар видел при подъезде к городу, видимо, кормилица. Она ласково погладила Адель по спине, и та с детской резвостью подпрыгнула на крепких ножках, цокнув по камням копытцами.
Первым от шока опомнился Хадар. Широко улыбнувшись, он провозгласил (хотя у него не было такого права):
— Совет старейшин и весь народ славного Элсара рады приветствовать у себя Владыку Леса!
— Вода-жизнь! — зарокотало со всех сторон.
Казалось, с городских стен спустилась горная река.
ВХЭ поднялся из кресла, прошёл по помосту и спустился к Властелину Леса. Они церемониально обнялись, после чего Хранитель Элсара повернулся к девочке.
— Адель, вы становитесь настоящей красавицей! — сказал он, глядя на неё так, словно в облике гостьи не было ничего необычного.
Она радостно улыбнулась, нетерпеливо топнула передней ножкой. Взгляд Лесного Владыки потеплел.
— Позвольте представить вам моего сына, Тиреда, — продолжал ВХЭ.
Взглянув на будущего жениха, Хадар понял, что его представление проблематично. Бедняга на четвереньках полз к краю помоста, надеясь спрыгнуть и затеряться в толпе. Среди горожан раздались смешки. Такого допускать точно нельзя. Лесной Владыка уже нахмурился, а его стражи искали взглядами весельчаков, испытывая желание нанизать их на копья.
Почувствовав на себе взгляд, Хадар повернул голову и встретился глазами с врачевателем. Тот едва заметно кивнул, мол нужно исправлять ситуацию. Хадар наклонил голову в ответ.
— Ох, эта молодёжь! — громко воскликнул Окато.
— Порывы юных лет, и взрывы сил, и крайность мнений…[1] — подхватил Хадар.
Вместе они настигли Тиреда, взяли его под руки, подняли на ноги и понесли к будущей невесте, так что он не касался ногами помоста. Тиред сперва взбрыкнул, однако встретившись взглядом с отцом, испугано замолчал.
Юношу поставили перед Аделью. Она осмотрела его с ног до головы, хотела что-то сказать, но покосилась на кормилицу и только фыркнула.
— Мой сын Тиред! — торжественно провозгласил ВХЭ.
Народ, почувствовав неожиданное единство, разразился радостными возгласами. Вышло хорошо, могуче.
— В знак укрепления нашей дружбы между нашими народами, позвольте для начала преподнести Адель наш скромный подарок, — сказал ВХЭ и кивнул стражам.
Один из них принес куклу. Большую, выше дочери Лесного Владыки, белокурую, с тонкими, изящными чертами лица, в красивой одежде знатной дамы. Вчера Майер ходил за ней в стоящий на горе охотничий домик, принадлежащий семье одного из владельцев Рудника. Почтенному семейству было сейчас не до домика — их младший сын накануне был найден мёртвым — река почти полностью изглодала его, так что только мать и смогла опознать. Юноша проходил лечение в заведении господина Окато — бедняга с трудом владел своим телом, но, несмотря на многочисленные предостережения врачевателей, уходил далеко вдоль берега. Как и предупреждали, это плохо закончилось.
Таким образом, Майер, никем не замеченный, посетил домик и забрал оттуда куклу, которой теперь предстояло переехать жить в лес.
Страж поставил куклу напротив Адели.
— Вам нравится? — спросил ВХЭ.
— Она чудесна! — прошептала девочка, глядя на подарок с обожанием. Протянув руку, осторожно погладила куклу по белокурым волосам и порывисто повернулась к кормилице: — Посмотри, она совсем как живая!
— Да, госпожа, — кивнула женщина, с изумлением рассматривая подарок.
— Наши кукольники достигли в своём деле необычайных высот, — сказал ВХЭ.
— Эта будет моя любимая! — воскликнула Адель. — И какая у неё красивая цепочка на шее!
— Кукольник предупредил, если не хотите, чтобы кукла испортилась — цепочку снимать ни в коем случае нельзя, — мягко добавил Окато.
— Не хочу, — помотала головой девочка.
Хадар украдкой переглянулся с врачевателем. Чем бы ни закончились сегодня смотрины, кукла поедет в Лес, чтобы всегда быть безмолвным наблюдателем за семьёй Владыки. А если понадобится, то и участницей.
…После торжественной церемонии ВХЭ провёл гостей в свой дом. Турнир начнётся вечером, а пока и людям, и животным нужно отдохнуть с дороги. Проходя мимо окон Колдуна, Хадар уловил краем глаза движение. Он повернул голову: наполовину скрытый тяжёлой портьерой, у окна стоял Колдун. Встретившись взглядом с Хадаром, он сделал знак, который можно расценить как «зайдите ко мне». Хадар наклонил голову в знак согласия.
Оставив Майера следить за размещением лесных, он вошёл в дом и направился по коридору в покои Колдуна. Он не прошёл и половины пути, как за спиной раздался голос чародея:
— Предлагаю прогуляться. В доме стало слишком шумно.
Хадар обернулся. Колдун стоял у двери, ведущей к саду камней. Такие традиционно разбивали у себя на заднем дворе знатные горожане. Как говорится, чем богаты, тем и рады, и воды для него совсем не нужно.
Выйдя наружу, мужчины оказались в овальном, расчищенном от цеплюча дворике, по которому в беспорядке валялись большие и малые камни. Что-то похожее было в родном мире Хадара у японцев, их знаменитые «сэкитэй»[2].
У азарцев сад камней символизировал Закуполье. Самый большой булыжник посередине — Праматерь; по бокам Братья, вокруг них дочери-птицы. Всё грубое и примитивное. Впрочем, чего ещё ожидать от этого убогого мира?
Колдун подошёл к камню-Праматери, повернулся к Хадару. Его чёрный плащ накрыл камень, точно крыло.
— Прошлой ночью в Башне появилось стеклянное озеро, — сказал он.
Хадару о таком не доложили. Досадно — он старался быть в курсе всех событий, происходящих в Башне и за её пределами. Стеклянное озеро… Надо же.
— Взяло и появилось? И что, в нём кто-то утонул? — спросил Хадар, пытаясь за иронией скрыть растерянность.
— В нём могут утонуть ваши прожекты, Старший агент, — в тон ему ответил Колдун.
На что он намекает? Хадар испытал неприятное ощущение, что этому чёрному ворону известно всё, чем полны его мысли.
— У вас есть предложения по осушению? — вежливо поинтересовался он.
Колдун улыбнулся:
— Забудьте про озеро, это была красивая прелюдия к нашей беседе.
«Да-да, рассказывай, — мысленно усмехнулся Хадар. — Ты хотел узнать, что мне об этом известно, а я сел в лужу… стеклянную».
— Скорее, я к вам с просьбой, — говорил, между тем, Колдун. — Одна из нерадивых послушниц, изгнанная некогда из Ордена и нашедшая приют в Элсаре, нарушила запрет пользоваться магией. Вы вчера сами упоминали о ней — травница Магда.
— Да, упоминал, — Хадар почесал бровь, размышляя, как дальше вести этот полный недомолвок разговор. — Что такого страшного она сделала?
— Использовала заклинание, для которого даже опытные маги добиваются разрешения лично у меня.
— Так накажите её.
— По правилам её нужно судить в Ордене. Но она ему более не принадлежит и по законам города, чтобы вывезти Магду за его пределы, я должен спросить разрешение Великого Хранителя Элсара.
«Бюрократия поражает все миры», — подумал Хадар.
Вслух сказал:
— Да, это так. И вы хотите… — он вопросительно поднял бровь, чтобы Колдун сам высказал просьбу.
«Ну, давай же, унизься, попроси замолвить за тебя словечко перед стариком», — злорадно подумал он.
— Именно этого, — припечатал Колдун.
Хадар криво усмехнулся: исключительно неприятно вести беседы с магами.
— Позвольте полюбопытствовать о сути заклинания, которое использовала травница, — сказал он. — Хочется понимать масштаб нарушения.