"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Сиалана Анастасия
Он положил рядом два запечатанных пакетика — орехи в карамели и копчёные колбаски.
— А жизнь-то налаживается! — Отдышавшись, я приступил к еде, предложив орехи Егору. — Так что я пропустил?
— Когда мы убедились в том, что ловчие вас… Тебя подобрали, — Егор отказался от угощения и, снимая спецовку, продолжил, — то у нас был только один выход. Или позорное изгнание за невыполненный приказ и оставление поля боя. Или вот эта операция.
— Строго у вас, как я посмотрю. — Это были самые вкусные орехи и колбаса в моей жизни. Организм дорвался до глюкозы и сознание прояснялось с каждой секундой.
— Устав есть устав. Мы отвели Алину и раненную из Энгельса в интернат и разработали с командованием план.
— И, согласно этому плану, ты принял участие в этих смертельных «весёлых стартах»? Каков был шанс, что ты найдёшь меня в цирке?
— Ресурсов сейчас всегда не хватает. И людей. Из трёх экспедиций, отправленных на левый берег, вернулись только мы… Пока. — Вмешался Михаил. — Да и то, приказ, по сути, не выполнили. Значит, нам и доделывать. Обычно ловчие собирают жор как раз перед очередными играми. А тут ещё и нападение «воруй-города» было. Хоть и неудачное, как мы поняли. Но без потерь у центровых, похоже, не обошлось. Значит они точно собрались проводить игры.
— Как я понял, это что-то вроде вступительного экзамена в их банду?
— К банде может примкнуть любой. Поэтому людей у них хватает. А вот стать тем, кого они называют «старшими» — далеко не каждый. Они у них — что-то вроде офицеров. Только понятие чести у них весьма относительное… Но им доверяют огнестрел.
— Ага… Значит, коротко говоря, Егор записался в кандидаты на офицерскую должность, чтобы подобраться ко мне.
— Меня узнали бы сразу. — Петров коснулся изуродованного лица.
— Хех… Готов поспорить, у твоего шрама есть неплохая история. Расскажешь как-нибудь. — Я убрал пустую упаковку в бутылку и, закрутив её поплотней, передал обратно кадету. — Ну а если бы Егор проиграл?
— Не проиграл бы. — Сурово буркнул ефрейтор. Освободившись от грязной спецовки, он теперь возился с трофейным пистолетом.
— Отчаянные вы ребята, что сказать… С меня причитается. — Я расслабленно опустился спиной на серую кладку. Чем реже ощущаешь сытость — тем приятнее вот так отдохнуть после приёма пищи. Вот так бы сидел и сидел…
— Алина всё с нами рвалась. Девчонки еле успокоили. Им там тоже помощь нужна позарез, только этим и отвлекли. А, да… Вот. — Сержант отстегнул от ранца мой дробовик. — Заряжен в оба.
— А ещё патронов нет? — Я принял оружие и сунул в законное место — импровизированную кобуру на бедре.
— Дробь у нас в дефиците, только трофейная. Эти два по ребятам насобирал…
Петров набрал воздуха для продолжения речи, но запнулся. Помолчав, то открывая, то закрывая рот, он всё же решился:
— А… А Алина… Она ва… Тебе кто?
Я помедлил с ответом. Интересно, что она уже успела им рассказать? Скорее всего, особо и не расспрашивали. Всё-таки не языка же вражеского взяли. Девчонка-то, поди, в шоке до сих пор.
— Да никто. Подобрал как котёнка. Пряталась в бабушкином погребе с зимы. Чудом выжила. А братьев гопники зарезали.
Полагаю, объяснять мою мотивацию более подробно было ни к чему. Для этих доброхотов необходимость спасения дамы в беде была и так очевидной. Я окончательно в этом убедился, когда они без разговоров согласились помочь пиратам. Неудивительно, что с таким благородством у вас патронов нет…
— Жаль, конечно, что с дробью дефицит… Но и на том спасибо. И у меня теперь такой же, как у Егорки есть. — Я достал из кармана небольшой пистолет и присмотрелся, пытаясь понять в полутьме, с чем имею дело. — А что ж командование-то ваше, ничем вам не помогло, кроме новой пайки?
— Это «Грачи». Институтские, из арсеналов гвардии. — Опередил меня Егор, заметив мой интерес к оружию. Снарядив свой ствол обратно, он поставил его на предохранитель и сунул за пояс.
Михаил снял с плеча «укорот» и передал его бойцу.
— Командование помогло. Вот. — Достав из ранца пару рожков, он тоже передал их Егору, а тот рассовал их по карманам. — И не только паёк и патроны. Вот что ещё…
Сержант продемонстрировал мне связку больших ключей из кармана.
— Э-э-э… Ими, конечно, можно выдать неплохих звездюлей при должной сноровке. Но не маловато ли?
— С ними я дошёл под землёй почти от нашего расположения. А то по поверхности — не вариант. Эта территория полностью под центровыми. Нарваться — раз плюнуть. — Петров убрал ключи обратно. — Также мы и вернёмся. И, скажу я вам… Хорошо, что возвращаться придётся не одному. Не только потому, что у Егора всё получилось…
Я вгляделся во тьму узкого тоннеля, уходившего в сторону реки. Атмосфера, конечно, не праздничная. Но двигаться ночью мелкими перебежками через весь центр к набережной… Я, пожалуй, тоже выбираю прогулку по тоннелям, как бы в них не пахло. Тем более, что и пахнет-то вполне терпимо.
— Наверное, если встретить тут жору — можно и правда обосраться не на шутку. А что, канализация прямо вот так вся между собой сообщается? Я думал тут отдельные тоннели вдоль основных жилмассивов. Которые кончаются коллекторами или ведут на водоочистные. Вроде они где-то в Затоне у нас? Но нам же совсем в другую сторону. Южнее.
— Ключи открывают двери в тоннели между основными бомбоубежищами. Их ещё в середине прошлого века строили. Под правительством — на Театральной. Под оборонными заводами в Ленинском. Под областным КГБ. Которое теперь ФСБ. Вот туда и пойдём. Оттуда — опять по канализации немного. У берега она затоплена, поэтому придётся по поверхности тоже немного прогуляться… Но это уже совсем рядом с нами. Там центровых нет. — Сержант помолчал немного и поёжился. — А вот жоры… Если бы я их встретил — плевать. К ним уже давно привык. Тут что-то другое… Не знаю. Всё время казалось, что я не один иду… Звуки всякие… Кажется, шёпот слышал…
Я не так много помнил о том, что такое — быть ребёнком. Но точно знал, что воображение в детстве — гораздо богаче. И намного быстрее рисует жуткие образы в темноте при первой же возможности.
— Ну знаешь… Я бы в твоём возрасте наверняка зассал бы один по таким местам ходить. Так что ты молоток, сержант. Ничё, с нами веселее будет. — Поднявшись, я размял затёкшие конечности. — Пойдём? А то там наверху уже к ночи, походу…
Впереди пошёл сержант, попросив нас погасить фонарики, но держать их наготове. Сам он освещал тоннель тусклым сувенирным ночником, стилизованным под старинный фонарь.
— Он на солнечных батарейках. — Объяснил свой выбор кадет в ответ на немой вопрос. — Можно днём зарядить и почти на всю ночь хватает. Обычных-то батареек сейчас не напасёшься. И от ярких фонарей глаза к темноте так и не привыкнут. А на поверхности нужно будет без света пройти.
Продвигались мы медленно — под низким потолком мне всё время приходилось сутулиться, то и дело приседая и нагибаясь под торчащими трубами, кранами и опорными балками.
Шорохи одежды и оружия, стук шагов и плеск редких луж гулко звучали под каменными сводами. Впереди послышалось журчание и скоро мы уже шлёпали по мелкому подземному ручейку, устремляющемуся в попутном направлении — в сторону набережной. Пару раз в слабом свете лампы появилась, пискнула и убежала крыса.
— Я думал их тут будет больше…
— Тихо… — Резко шепнул Петров. — Рядом с другими люками может кто-то быть. Услышат.
Действительно, у одной из лестниц, поднимавшейся к выходу из тоннеля, послышался разговор. Звук шёл сверху. Значит и нас могли также услышать. Тем более, что на улицах нынче мёртвая тишь.
Кое-где сквозь кирпичные своды пробились корни деревьев, свисая почти до пола жутковатыми занавесками. Один раз, пригибаясь под очередным пучком труб, я вляпался рукой во что-то мерзкое и чуть не выругался.
— Так… Вот… После третьих корней… Тут справа должна быть решётка… Вход в коридор… Чёрт! — Сержант остановился, нащупал стальные прутья, но вдруг отшатнулся с испуганным лицом. — Закрыто…