"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич
Она перевела взгляд на руки: ладони и подушечки были обожжены.
— Уходи! — закричал Гай. — Сейчас тут будет кипящая лужа!
Мира отпрянула. Дальше, ещё дальше. Силы оставили её, ноги подкосились, и она осела на пол. Стена обрушилась вниз раскалённым водопадом. Плача от боли, Мира видела, как по полу растекается жижа, на которой всполохами пылал огонь. Он подбирался всё ближе и ближе.
Гай, подобно мифическому герою в горящих сапогах, в несколько прыжков преодолел стеклянный пруд. Подхватив Миру на руки, унёс подальше и бережно опустил на пол, прислонив к стене. У неё опять начался магический отходняк, ещё сильнее, чем прежде. Невыносимо болели обожженные ладони и пальцы, и Мира тихо подвывала, прикусив губу, чтобы не орать в голос.
Стаскивающий с себя обгоревшие сапоги Гай, казался окутанным красноватой дымкой гигантом, который исполнял странный танец. Вот он приблизился к Мире, что-то спросил, но в ушах стоял шум, словно рядом горел лес. Убедившись, что не дождётся ответа, Гай вновь взял Миру на руки и понёс по лабиринтам коридоров. Она положила голову ему на плечо, закрыла глаза и подумала, что была бы рада с ним заблудиться — но тут же сама себя остановила: на сегодня довольно исполнения её безумных желаний.
— Гай, — шепнула она.
Почувствовав на себе его взгляд, с трудом сказала:
— Пообещайте, что мы ещё… встретимся. Я очень боюсь… вас потерять! Ближе у меня здесь никого…
— Всё будет хорошо, — ласково ответил он.
Мира прижалась к нему так сильно, что почувствовала биение его сердца. Оно отстукивало: «Найду».
…
Гай принёс её в комнату, положил на кровать и куда-то ушёл. Через некоторое время вернулся с худенькой женщиной. У неё было морщинистоеи злое лицо. Отсутствие бровей и веки без ресниц делали её похожей на огромную черепаху, забывшую дома панцирь. Гай называл её магиней Астафьей. Мире в тот момент было не до чего, но славянское имя она всё же отметила. Астафья ни о чём её не спрашивала — ни как Мира оказалась в коридорах Башни, ни где так сильно обожглась. Наверное, за это Гай её и выбрал. Присев на край кровати, магиня поставила на стол рядом с лампой баночку, от которой шёл запах, как от выгребной ямы и, набрав пригоршню, начала покрывать правую руку Миры прохладной зеленоватой жижей. Боль в руке сразу же начала утихать.
— Можно сразу и левую? Хоть чуть-чуть, — попросила Мира, глядя, как Астафья вытерла руки и достала из лежащей подле холщовой сумы клубок порванных на длинные полоски тряпок.
Магиня бросила на неё суровый взгляд и продолжила разбирать бинты. Разложив в ряд пять полосок ткани, она взяла крайнюю и стала перебинтовывать правую руку Миры. Причём, делала всё с таким ожесточением, словно больная её кровно обидела.
Обиднее всего то, что Мира не заметила, как ушёл Гай. Даже стука двери не услышала. Вроде вот только что он был в комнате и вдруг его не стало. В душе разлилась пустота. Одна — и больше не у кого спросить совета…
Закончив обматывать правую руку, Астафья подоткнула конец бинта под повязку, и принялась за левую. Мира задержала дыхание, чтобы не вдыхать тошнотворную вонь. Теперь, когда боль утихла, она могла более-менее рассмотреть магиню. Как она уже отметила раньше, бровей и ресниц у женщины не было. Голову покрывал платок из серой грубой ткани, переходящий в такого же цвета рясу. Мира в изумлении уставилась на её руки: прежде поглощённая своей болью, она не обращала на них внимания, а теперь оказалась поражена — руки Астафьи были молодыми, с красивыми тонкими пальцами, узкими ладонями и тонкими запястьями. Казалось, они принадлежат другому человеку.
Магиня подняла голову и встретилась с ней взглядом.
— Я думала, маги лечат заклинаниями, — произнесла Мира, чувствуя необходимость заполнить словами неловкую паузу.
— Ещё заклинания на вас тратить, — неприязненно ответила Астафья.
«На вес золота, они у вас, что ли?» — подумала Мира. Но вслух дерзить не стала.
Быстро обмотав ей левую руку, женщина также закрепила конец бинта и сказала:
— Сейчас спи, повязки утром снимешь.
— Спасибо, — кротко проронила Мира.
Хотя боль в руках прошла, она чувствовала себя очень слабой. Хотелось спать-спать-спать и ни о чём не думать. Закрыв банку с грязью и убрав её, а также остатки бинтов в суму, Астафья ушла, не сказав ей больше ни слова. В комнате остался только тошнотворный запах мази. Мира закрыла глаза и почувствовала, как её стремительно затягивает в воронку сна. В памяти мелькали обрывки разговоров, из чернильной мглы сознания выплывали неясные мысли, но когда Мира пыталась задержать их и обдумать до конца, они вновь скрывались. Пока, наконец, мгла не поглотила всё вокруг.
Сквозь сон Мира услышала скрежет ключа в замочной скважине.
«Надо проснуться… Гай уехал… Кто это может быть?» — подумала она, но оковы сна не отпускали. В то же время, Мира чувствовала угрозу. Точно цеплюч она заползала под дверь и тянула цепкие колючие стебли к кровати.
«Сейчас проснусь, — пробормотала Мира. — Надо».
Если бы не проклятая слабость… На лицо упал свет. Мира заставила себя открыть глаза и увидела Алексу. Противница закрыла дверь и поставила на пол слабо горящую лампу. Во второй руке она сжимала нож.
Понимая, что не успеет соскочить с кровати, Мира попыталась выставить между собой и Алексой стеклянную стену, как проделала с Гаем, но ничего не получилось. Комната наполнилась страхом и прерывистым, тяжёлым дыханием противницы.
— Не надо! — попросила Мира, и собственный голос показался ей жалким воробьиным писком.
— Я должна убить тебя до турнира! — воскликнула Алекса. — Я всё знаю!
— Что всё?! — прошептала Мира, не отводя глаз от направленного себе в грудь клинка.
— Ты победишь! Я слышала разговор ведьмы с одним из магов! Она теперь станет и твоей наставницей! Ей нужна ты! А я… Я никому не нужна!
Алекса глухо зарыдала, нож задрожал в её руке. Но противница сжала его и второй рукой, направила на Миру. Та вцепилась в край — руки тут же отозвались острой болью — перевалилась на пол, поползла под кровать. Алекса настигла её, повернула на спину и уселась сверху. Лицо противницы перекосилось от ужаса, в глазах блеснуло безумство, шрам от кнута на щеке стал багровым. Дико заорав, Алекса рубанула руками вниз.
«Как же всё… нелепо», — успела подумать Мира, в грудь сильно ударило. Она задохнулась от боли.
Тут же комнату прорезал полный страха и отчаяния вопль Алексы.
Дверь распахнулась, ворвались стражи. Тот, которого назначил Гай, заломил Алексе руки за спину и оттащил в сторону. Мира прижала руку к своей груди, потом с трудом поднесла руку к глазам: на повязке крови не было. Алекса её не порезала? Но как же боль? Надсадно кашляя, она перевернулась на бок, увидела лежащую на полу рукоятку ножа. Без клинка. Что за чертовщина? Она видела клинок, когда Алекса на неё набросилась.
Второй страж, постарше лет на пятнадцать первого (Мира вспомнила, что видела его у общей камеры) склонился над ней, спросил:
— Живая?
Она слабо кивнула, хватая ртом воздух. Страж поднял её, положил на кровать. В груди всё ещё ломило, но боль понемногу затихала. Поискав вглядом Алексу, Мира увидела, что противница сидит на полу, закрыв лицо руками и раскачиваясь из стороны в сторону.
Распахнулась дверь, и в комнату в развевающемся чёрном пеньюаре вошла Даяна. Выхватила взглядом Миру, Алексу, резко спросила:
— Что здесь происходит?
Противница зарыдала с подвываниями.
— Одна напала на другую, — сказал молодой страж.
Старший поднял с пола рукоятку ножа, показал наставнице:
— Весьма странное оружие, но, наверное, другого не нашла.
Даяна подошла к Алексе, за подбородок подняла её голову. Девушка взглянула на неё с испугом. Размахнувшись, Даяна хлестнула Алексу по щеке с такой силой, что у той мотнулась голова.
— Грязная сучка! — прошипела наставница. — Я тебя из помойки вытащила, столько сил в тебя вложила! А ты! Пыталась турнир сорвать? Ты хоть понимаешь, как подвела меня, свою наставницу!