Санитары (СИ) - Грохт Александр

Она немного опешила от этого вопроса.

— В смысле? Я не понимаю…

— Да в прямом смысле. Ну вот что сейчас происходит через плюс-минус пятьдесят-сто километров, в области моста?

— Откуда же я знаю то?

— Я тебе расскажу, а проверим через несколько часов. Там строят баррикады. Устанавливают на них пулемёты и огнемёты и развешивают таблички с надписями «вертайтесь взад».

— Да с чего ты это взял?

— С того, что зараза здесь уже не первый день и распространяется во все стороны. Вспомни сожжённые трупы.

— Это дикость!

— Ань, это выживание. Лечения нет, ну, вернее, о том, что оно есть, — знаем сейчас мы, Шеин и люди в Чернопокупске. Остальные не знают, и даже вот скажи мы сейчас, что лекарство есть, — кто нам поверит, а? Смертельную болячку все уже увидели и успели испугаться. Испуганные люди нападают или бегут. От инфекции не убежишь, значит, надо нападать. Все заболевшие или побывавшие там, где бушует зараза, — потенциальный источник угрозы.

— Ладно, но почему ты не хочешь помочь этим-то людям?

— Ань, потому что вот те сто доз, что я вытребовал себе, — это наш с вами пропуск через кордон на случай, если вдруг не сможем просто пробиться силой. За такой объём — нас пропустят без проблем. И не придётся светить возможностью производства.

— Да? А как же твоё утверждение о том, что никто не поверит?

— Очень просто. Я дам им две дозы и предложу проверить. Проверят — и захотят себе вакцину. Поторгуемся — и нас пропустят.

Аня набрала воздуха в лёгкие и… ничего не сказав, просто развернулась и ушла. Похоже, до неё начала доходить пусть и людоедская, не буду спорить, но вполне стройная логика выживания нашей группы.

Мы проехали ещё километров двадцать. По пути было ещё пара посёлков, но в них уже явно побывали «очистители»… Трупы животных валялись у дороги — коровы, лошади, овцы — сожжённые прямо там, где их застали те, кто похозяйничал тут. Воздух пах гарью и смертью. В сам посёлок даже заезжать смысла не было — я и отсюда видел дымящиеся дома и проваленные крыши. Живых мы тут вряд ли найдём.

— Джей, глянь налево, — позвал меня по рации Пейн.

Я посмотрел. На обочине стояла перевёрнутая машина — легковушка, какая-то «Лада». Рядом с ней несколько тел, сожжённых дотла. Видимо, пытались уехать, но не успели. Номера на легковушке, кстати, были Чернопокупские, с кодом 321.

— Видел, — коротко ответил я. — Едем дальше.

Мы проехали мимо ещё нескольких подобных сцен. Везде одно и то же — расстрелянные машины, сожжённые трупы, и ни одного следа грабежа.

Вечером мы добрались до большого шоссе — трасса М-4, та самая, которой я так старался избежать в Танаисе. Тут она была совершенно пустынна. И, фактически, безальтернативна на протяжении как минимум двух десятков километров — кроме нее были только небольшие грунтовки, причудливо вьющиеся между лиманами и солончаками. Километров через десять, как я и опасался, наткнулись на блокпост.

Это был не просто импровизированный заслон, а серьёзная конструкция: бетонные блоки, уложенные в несколько рядов, мешки с песком, образующие импровизированные укрытия, и колючая проволока, натянутая между столбами. За баррикадой стояли два потрёпанных, но всё ещё грозных БТР, их башни медленно поворачивались, отслеживая наше приближение. Рядом примостился грузовик с установленным на крыше крупнокалиберным пулемётом. Люди, охранявшие пост, были кто в чем — одни в форме, даже с погонами. Другие — без, но всех их объединяло одно — это были хорошо вооружённые, дисциплинированные, и объединенные общей целью люди. Не бандиты, а организованная группа, возможно, остатки какой-то воинской части, решившей взять под контроль этот участок трассы, и их союзники.

Прорываться или говорить — вот в чём был вопрос. Прорыв означал серьёзный риск: у нас есть пулемёты на машинах, мы могли бы нанести урон, но против БТР с их пушками и тяжёлой бронёй шансы были не в нашу пользу. К тому же, любой выстрел мог привлечь внимание других групп в округе, и тогда мы бы оказались в ловушке. А в том, что такие группы тут есть — я не сомневался.

Разговор… ну, у меня в запасе было сто ампул сыворотки от «Немезиды». Половины должно хватить, чтобы купить проход. Это был наш самый ценный ресурс сейчас — не оружие, не топливо, а именно эта сыворотка, способная спасти жизни в мире, где внезпно помимо зомби появилась еще и эта чума из лаборатории, убивающая все живое… Я решил рискнуть переговорами, надеясь, что эти ребята окажутся разумными.

— Всем стоп, — скомандовал я по рации, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — Оружие наизготовку, но не стрелять без команды. Я иду говорить. Если что — прикройте меня огнём.

Я вылез из джипа, поднял руки вверх, показывая, что без оружия, и медленно пошёл вперёд. Ветер степи трепал мою куртку, а солнце слепило глаза, но я не отводил взгляда от баррикады. С той стороны вышел крепкий мужик в камуфляже, с погонами майора на плечах — явно командир. За ним следовали двое подчинённых с автоматами наготове, их лица были напряжёнными, пальцы лежали на спусковых крючках.

— Стой! Кто такие? Откуда? Куда? — рявкнул майор, его голос был грубым, но в нём сквозила усталость человека, который уже давно стоит на этом посту и видел слишком много.

— Джей, — представился я, стараясь говорить ровно, без угрозы. — Мы едем с севера, из Чернопокупска. Нам нужно на юг, на остров.

— Из Чернопокупска? — майор сплюнул на землю, его глаза сузились в подозрении. — Там чума бушует, как в аду. Мы не пропустим оттуда никого.

Я попытался подойти, но он тут же вскинул автомат, направляя его мне в голову.

— Ни шагу дальше. Разворачивайтесь и валите назад, пока мы не открыли огонь.

Я ожидал такого ответа. Чума «Немезида» сеяла панику повсюду, и любой, кто мог быть заражённым, становился изгоем. Но у нас было преимущество.

— Знаю про чуму, — кивнул я. — Мы помогли тамошнему боссу наладить произовдство лекарства. Сыворотка от «Немезиды». Она работает, проверено на людях. Эпидемии хана.

Он усмехнулся недоверчиво, скрестив руки на груди, но в его глазах мелькнуло любопытство.

— Лекарство? Брехня. Никто ещё не нашёл ничего подобного. А если уж у вас есть лекарство — почему не делитесь им с людьми, а? Ноу–хау, все себе?

— Делюсь, — ответил я. — Вот прямо сейчас — с тобой, майор, я могу поделится. Дам две ампулы на пробу, думаю, больного вы найдете без проблем. Одну вколете сразу, вторую утром. Но результат и так будет виден через час–полтора. Если сработает — поторгуемся за проход. Если нет — разворачиваемся без вопросов.

Майор задумался, переглянулся с подчинёнными. Один из них что-то прошептал ему на ухо, и он кивнул, всё ещё скептически.

— Ладно, давай. Но без фокусов. Одно неверное движение — и вы все ляжете здесь.

Я вернулся к МПЛ, открыл ящик с сывороткой и взял две ампулы. Передал их майору через баррикаду. Тот ушёл за укрытия, и мы ждали в напряжении полчаса — время тянулось бесконечно, пока солнце опускалось всё ниже. Наконец он вернулся, и на его лице была довольная, почти удивлённая мина.

— Работает. Чёрт возьми, реально работает. Парень, который был на последней стадии, пришёл в себя через двадцать минут. Сколько у вас всего?

— Все что есть, те мои — сказал я. — Хотите половину — пропустите нас без вопросов и без досмотра.

Торговались мы минут десять, стоя под закатным солнцем. Майор пытался сбить цену, аргументируя, что у них мало людей и много заражённых в лагере за постом, но я стоял на своём. В итоге сошлись на пятидесяти ампулах. Он велел убрать баррикаду — солдаты оттащили блоки и проволоку, — и мы проехали. На прощание майор предупредил, глядя в сторону юга:

— Дальше ещё хуже. Фанатики шастают повсюду, называют себя «Карателями Господа». Сжигают всех подряд во имя бога, считают чуму карой небесной. Будьте осторожны.

Мы кивнули и рванули дальше, оставив блокпост позади. Трасса М-4 была относительно чистой — асфальт потрескался, но без серьёзных завалов, — но через пару часов, когда солнце уже садилось, окрашивая небо в кроваво-красные тона, нас остановила засада. Две машины стояли поперёк дороги: пикап и старый автобус, обвешанные деревянными крестами и надписями вроде «Гнев Господень» и «Кара за грехи». Из них высыпало десятка полтора людей в рваных робах, с крестами на шеях и разномастным оружием в руках — от дробовиков до самодельных дубин. Впереди стоял бородатый тип в чёрной сутане, с потрёпанным экземпляром Библии в одной руке и дробовиком в другой. Его глаза горели фанатичным огнём, а голос, когда он заговорил, был полон праведного гнева.