Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич
А дальше валом пошли, в один день мог две операции провести, один раз и три сразу. Даже тому капитану повезло, что без руки в моей палате лежал, его начали в санаторий оформлять, долечиться, но тот упросил оставить, вдруг повезёт и донор именно для него появиться? Нехорошо так говорить, когда умирают другие, но он ждал с надеждой. Начальство медицинское быстро узнало, изучили лично тех, кто уже прошёл операции, семь человек, пять из них уже шевелило новыми конечностями. К шоку тех. Так те все госпитали включили в это дело, на всех раненых карточки заводили, давали на подпись согласие на донорство. К слову, не все соглашались подписать, это их выбор, потому и просил дать им свой шанс принять решение. Где какой умирал, к нему уже было несколько парней приписано, кому подходили его части тела. С одного умершего я мог провести три операции, кому руку, кому ноги. Жутко? Вот и мне, но сжимал челюсти и работал, делая счастливыми тех парней, что прошли через них. Как-то неожиданно пролетел август, уже почти семьдесят человек прошли процедуры восстановления, тот первый парень, майор, держась за поручни, осторожно учился ходить, со счастливым лицом, учился управлять новыми ногами. Скоро в санаторий того на реабилитацию, а потом… на фронт, как медкомиссию пройдут. А как же, война идёт, а тот восстановлен. Правда такое будет ближе к середине сорок четвёртого. Всё хорошо, всё идёт как надо, но пошла и чёрная полоса.
Для начала оформление меня в госпиталь не проходило, из Санитарного Управления в столице шли приказы, как я пройду комиссию, направить в Москву. Тут ожидает направление для меня. Оставлять в Казани не хотели, поэтому главврач и тянул, меня не признавали выздоравливающим, даже не вносили в списки медицинских комиссий. И так тот тянул весь август, пока из столицы не приехала своя комиссия, меня не выдернули. А я уже две недели как жил на квартире у матушки. Быстро провели комиссию, не смотря на попытки противодействия главврача, все как один поставили подписи, что я абсолютно здоров, вручили в зубы направление на Москву, и приказали отбыть немедленно. Мата не хватает.
— Принесла вас нелёгкая, — стоя в коридоре в больничной пижаме и рассматривая направление, пробурчал я.
А ведь главврач что-то такое подозревать начал, готовил свою комиссию, чтобы меня комиссовать по медицинским показателям, вывести из состава армии, дальше оформить тут в городскую больницу хирургом, и на полставки к нему в госпиталь. Вывести из-под внимания армейцев. Приказы, блин, надо выполнять. Так что попрощался со всеми, с главврачом, врачами и медиками, тут все, и раненые и врачи говорили, что я у меня золотые руки, собрал вещи, и к матушке. На машине главврача, незаметно вывезли. А ведь как не смотри, а такое решение вовремя было. Да, прямо скажу, меня подстерегали военные инвалиды, да и не военные, на каждом углу, прорывались в госпиталь, хотя там охрану поставили, только своих запускали, у квартиры матушки караулили, через неё повлиять пытались. Когда первые результаты дали в газетах, с описанием что и как было сделано, многие поверили и рванули в Москву. Правдами и неправдами осаждая кремлёвскую больницу. Именно её персонал врачей отметили в этом выдающемся деле. Всё врачи были награждены, а академик получил Сталинскую премию и Звезду Героя Труда. А тут столько добровольцев. Те дальше сами начали операции проводить, и раз, не приживаются, отмирает пришитое. Уверен в какой шарашке НКВД тем же занимались, но уже резали пленных, опыты ставили, скорее всего тоже дело не пошло. Я на зоне, меня склонить пытались. Удивительно что в ту шарашку не привезли и не заставили работать. А я бы не стал, просто плевался бы и посылал куда подальше. Хотя попробовать могли, но почему-то не стали. Полтора года прошло, новых операций удачных нет, а тут новая волна слухов. В Казани начали работать по тому же направлению, и не люди Лебедева, а вообще обычный полевой врач-хирург. А я и не скрывал что в Москве тоже моя работа. И это разошлось, изрядно попортив репутацию академика.
Кстати, гневное письмо пришло на моё имя. Мол, всё верно написано, оказывается операция над Хазиным проводилась под управлением академика Лебедева, куда я официально был включён, по бумагам, а потом выписан, так что формально это и его работа тоже. Умеют там всё на бумаге красиво подать, но лично мне на такие гневные письма плевать. Так что рванули все эти бедолаги в Казань. Я не мог госпиталь покинуть, просто натурально осаждали, больше тысячи инвалидов и их родственники. Правда и наши власти взяли всё в свои руки, вносили их в списки, распределяя. Между прочим, из этих семидесяти, как раз с десяток прошли операции из таких пришлых. Смогли же добиться. Все получили ранения, в сорок первом, уже зарубцевались раны. А тут по сути по рукам бьют. Я между прочим, как и другие хирурги, получал шикарный опыт, и хотелось бы продолжить, но какая-то заноза в моей заднице, дёргала меня в Москву. Если они думают, что я там буду этим заниматься, пусть закатают губу. Я полевой хирург, первой линии, пусть направляют туда. А тут я помогал по просьбе старого знакомого отца. Да и раненых было жалко. Тем более показал, что такие операции возможны. Поэтому и вывозили меня тайком на машине, хотя слухи уже пошли, гневная толпа осаждала ворота госпиталя. Забрав вещи у матушки, заехал к ней в больницу попрощаться, и на поезд. А билет уже на руках был, выдали сразу, с направлением. А когда морды врачей из комиссии увидел, понял, что с ними поеду. Да ещё место в одном купе.
— Да ну к чёрту.
Я банально ушёл в другой вагон, договорился с мужиком, и мы обменялись билетами. Ему нижняя полка в моём бывшем, мне верхняя уже его. Так что вещи разложил, сам лёг, скинув сапоги. А форма новенькая, не полевая, парадная, и вот так ехал. Стоит сказать. Как мужичок на моём месте стал устраиваться, выяснив что мы обменялись, один из медиков сходил в наш вагон, глянул, на месте ли я, и отслеживал пока поезд не покинул вокзал. Похоже им ещё приказали доставить меня в Москву, проследить чтобы приехал. Не скажу что бесит, но внимание напрягало. Что там ещё ожидает? Не стоит говорить, что я был сильно недоволен отъездом, но и радости было ноль. Да, военные инвалиды, что пытались до меня добраться, конечно тоже начали напрягать. И фиг откажешь, глядя в полные надежды глаза, благо всё на себя власти взяли, сняв эту проблему. Не до конца, но теперь такого напора не было, так что я не сказать, что был доволен отъездом, меня всё устраивало. А зол я был не по этому. Один из моих пациентов, из пришлых, это парень без обеих рук, сейчас уже обеими аккуратно пользуется, осторожно учиться. Тот лейтенантом был, артиллеристом, в сорок первом накрыли, обе руки потерял. Одну сразу, потом врач вторую отрезал, когда гангрена пошла. Тот с Дагестана, родственников немало с ним приехало. Так вот, отец парня чуть руки мне не целовал, и спрашивал, что он может для меня сделать. Я прикинул и сказал, что желаю двух наложниц. Девчат восточного типа. Тот обрадовался, говорит, что вообще проблем нет. Сам выкупит их и привезёт. Уже и телеграмму получил, что выезжает. На сутки-двое не успел. Вот именно. Я через мою маму, она на контакте, попросил передать тому что в Москве, может успеет нагнать? Именно этот момент меня и взбесил, блин, два дня подождать.
А вообще я показал тому несколько девушек с точёными фигурами, и чтобы красивыми были. Обещал найти, для них такое норма, женщины, лошади и сабли, это товар коим постоянно торговали. Три недели не было, а тут телеграмма. Буду такого-то, ждите. А приехать завтра должен. Хм, а он не через Москву ли едет? Впрочем, поди перехвати. Вечерело, поел с соседями. Тут и лишние были, безбилетники, но ко мне наверх не лезли, а с нижних их не гоняли, так что проблем нет. Тоже спускался, поесть. Дальше ночь в пути и утром прибыли на Казанский вокзал. Я уже ожидал у входа, первым был, как проводница открыла вагон, первым покинул его и быстрым шагом двинул на выход. Общаться с типами что меня обломали насчёт наложниц, я не желал. Направление на Санитарное Управление имею, прибыть и получать уже нормальное направление на службу сам смогу. Вообще я его мог получить и в Казани, дистанционно бы выдали, но затребовали в столицу. Спрашивается, какого хрена? Впрочем, пока ехал, много размышлял, после той гонки, где столько операций провёл, когда присесть некогда, на отдых-то мизер оставался, я прикинул возможность найти того лощёного военюриста, что меня на зону отправил. Надо бы ниточку размотать и к кукловоду прийти, узнать кто это. Вообще я хотел найти его после войны, когда руки развязаны будут, заимею свободу действий как гражданский, спокойно по всей цепочке пройду. А тут прикинул, война идёт, мало ли кого выбьет из этой цепочки и тупик. Сейчас надо искать кукловода. Да, я думаю на Цанаву, но тоже не факт, убедиться стоит. Данные хлыща знаю, тот удостоверение предъявил, сетью «под протокол» запись сделал, и сейчас до последнего пятнышка изучить могу, постараюсь выяснить где его найти. Не факт, что и сейчас тот на Карельском фронте служит. Выясняю. Не знаю сколько в Москве будет времени, но надеюсь успеть сделать.
