Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич
Почему я этих троих вспомнил? А за эти полтора года и врачи приезжали, и люди Цанавы, и вообще какие-то непонятные челы. Я всех отправлял на хутор бабочек ловить, и вообще отказывался с ними общаться и те обещания, срок снять и остальное, вообще не привлекали. Так и говорил. Возможно всё и провернули, чтобы меня должником сделать, потом отрабатывал до конца жизни, а я не поддавался. Да и причина для приговора, откровенно натянутая. Грубо сработали, ох и грубо. Как-то второпях. Может планировали что я не буду Куприна бить, а по-тихому удавлю без свидетелей, мой психотип изучить уже должны были, а тут раз и военюрист с операми, мой арест. А кто ещё его убить мог? А я просто в морду дал. Пришлось это вытягивать на срок. Так что работал в лагерной больничке. Я тут не один врач, но мой уровень поняли быстро и считали подлинным гением. Кстати, и тут пришил ногу одному лесорубу. Вовремя успели доставить, не омертвела ткань. Так что в принципе тут в лагере если не лафа, то близко. Вполне ожидаемо, те кто всё это сделали, решили, если мне лафа на зоне, нужно сделать так, чтобы было плохо, и я сам прыгнул им в руки. Меня перевели на другую зону, тоже под Пермью, и вот уже как семь месяцев я работаю вальщиком, рублю деревья. И снова не против, от мороза климат защищает, а физические нагрузки хорошо укрепили тело, вон плечи как раздались. С чего мне против быть? Кормят в принципе средне, но достаточно. А ходоки так и шли, а я их так и посылал. Ничего не менялось. Даже в карцер сажали, а я тянул.
А вот в этот раз я тронул за поясницу стоявшего передо мной заключённого, тот сделал шаг вперёд и в сторону, и я вышел.
— Заключённый Караваев, — известил представителя армии опер на нашей зоне. Он тут записи вёл.
Меня плохо тот знал, новичок, всего две недели у нас, а вот прошлый хорошо, давление от него не слабое шло, и воров подговаривал, но последние особо меня не трогали, с уважением относились. С моей прошлой зоны маляву прислали, я там уважаемому вору ногу спас, да и вообще лечил, вот они за меня вписались, так что карцер, да самые тяжёлые участки. А тут решил, почему бы не спрыгнуть самому? Штрафбат. Ну что ж, или перерождение или искупление кровью, мне в принципе всё едино. Так что отвели в строй добровольцев, уже полсотни набрали. Ну и пока стоял, как и все ожидал. Полтора года прошло, самому не вериться. Размер хранилища, да и дальность работы сканера, теперь семьсот пятнадцать кило и метров соответственно. Только хранилище занято едва на сто семьдесят килограмм, все припасы что были, я съел, уже четыре месяца как на подножном корму, как не экономил, вот так вышло. Что по базам знаний. Пятый ранг учился всё же долго, на него одного почти четыре месяца ушло, но и знаний изрядно получил, это есть. Так что с медициной я закончил где-то ближе к середине мая. Потом доучил «Повара», он много мне дал, к слову. Я супчики варил в котле на керогазе. Сейчас уже не поваришь, керосин закончился ещё осенью сорок второго, как я не экономил. Впрочем, костёр разводить это не мешало, на нём варил бульоны. А вот с мая сорок второго по сей день я учил одну базу, и до сих пор учу, потому как она шестого ранга. Примерно месяц ещё и закончу. А база меня заинтересовала, и очень. «Рукопашный бой». Такая же есть в комплекте пехотинца, но та четвёртого ранга, а тут шестого.
Я сам не слабый боец, но то что я получил с этой базы, это небо и земля. Даже тайные бои с тотализатором устроил. Сначала на одной зоне, потом на второй. Конечно стукачи сдавали, пару раз ловили, но в основном тайно проводили. Я всегда участвовал, это здорово давало освоить базы, чтобы как от зубов отскакивало. Их вообще отрабатывают в специальных боевых виртуальных тренажёрах, но за неимением оных, вот тотализаторы и создал. К слову, те здорово были популярны среди зека. Уже известны лидеры боёв, были стенка на стенку, один на один или один против группы. Я обычно по последним ставкам выходил на ринг. Начальство зоны конечно старались мешать, но… ага, охрана тоже ставки делала, но тайно. У них свой букмекер был, смотрящий зоны в курсе, дал добро. Всем разрядка была нужна, так что начальство делало вид что против, пару раз те облавы устроили, а так сами активно болели. И да, я был непобедимым, любимчиком, под прозвищем, Тигрило. Не понял, как это со мной связно, но прижилось. Говорил у меня прозвище Гаремник, но тут не сработало. Кстати, как же я жалел все полтора года, что наложницу там в Москве не добыл, ох как жалел. Теперь место есть и я такой ошибки больше не допущу. Будет у меня наложница. Две… нет, три-три. Дайте десять.
Почему сейчас выйти решил? А про меня начали забывать, приезжают уже редко, последний раз два месяца назад был, один, похоже давал последний шанс. Послал. Плюс опер новый, а именно прошлый на контакте с неизвестными. И я так понял, со всеми тремя группировками. Вот и решил использовать этот путь. Вообще думал в конце сорок четвёртого, но решил не мелочиться и сейчас. Штрафные части уже год действуют, все огрехи убрали и вполне уверенно их применяют. Хотя потери конечно среди штрафников серьёзные. Был им на СВО, и тут побуду. Преемственность поколений, как говорится. В общем, решил, что от меня отстали, не следят, дальше можно самому стоить жизнь. Да и честно говоря реабилитировавшись, снова встав врачом, буду продолжать спасать жизнь парней. Если бы в сорок четвёртом пошёл, сколько бы не спас? Вот именно. Для меня это многое значит. Ну и в бою новые умения хочу испытать. Как не погляди, но база «Рукопашный бой», она боевая. А на ринге убивать соперников нельзя, сдерживал себя, что для наработки опыта не совсем хорошо. В бою с немцами тут как раз никаких запретов. Базу заканчиваю, нужно отрабатывать рукопашку, и я думаю получу такой опыт. К счастью, запретов всё же не было, десять лет, статья вполне позволяла в штрафники уйти, так что забрав вещи, мы и двинули на выход, под охраной. А там шестнадцать километров отмахали, до ближайшей железнодорожной станции. Нет, у лагеря своя ветка была, но грузовая, узколейка, сюда стволы и возил небольшой паровозик. Так что пешком прогулялись.
Гоняли четыре теплушки по разным станциям три дня, пополняя добровольцами с зон, даже уплотняться пришлось, потом присоединили к грузовому составу и куда-то на запад, в сторону Москвы двинули. Я лежал на лавке, всё же в авторитете. Боец крутой, те кто с моей зоны это быстро объяснили другим, и размышлял. Письма от родных были, я писал в ответ, те в курсе что я на зоне. Но похоже не знали почему, я писал причину, но цензоры закрашивали многие строчки. Мне тоже письма с закрашенными от родителей и сестёр приходили. Ничего, ещё пообщаемся. Мимо Казани похоже поедем, эх, увидится бы. И один момент, я узнаю кто это всё провернул и на зону меня отправил, и поквитаюсь. Да, я объявил кровную месть. Начну с того хлыща в форме военюриста и размотаю всю цепочку, зачистив её полностью. Я сказал.
Семь суток мы были в пути, имею ввиду, когда закончили заполнять теплушки. В тесноте ехали, на каждой станции охрана открывала створки. Дежурные выносили полные параши, приносили свежую воду, горячую, пищу выдавали, всё довольно неплохо организовано. А там дальше ехали, так эти семь дней и прошли. Я же учил соседей, объяснял и описывал как велись бои в сорок первом, всё же боевой опыт имел. Делился им. Сам прикидывал как воевать сам буду. У меня из оружия всего три единицы. Это два пистолета, «Вальтер» с офицера и «ТТ». Причём личный, я его не сдавал. Плюс «ППД». Всё оружие я почистил, снарядил и привёл к бою ещё когда ехал на санитарном эшелоне на Архангельск. А когда было? В палате больницы не достанешь, достал тогда «ППД», то такая ядрёная вонь сгоревшего пороха пошла, еле успел проветрить до врача. А в купе вагона никто не мешал, вот не спеша всё и привёл в порядок, снарядил потраченный боезапас. Как раз хватило, три полных диска, но больше патронов нет. Из гранат одна, под растяжку «Ф-1», плюс восемь немецких противопехотных мины. Всё. Что выдадут не знаю, в запасе только вышеперечисленное. Ну надеюсь мне хватит. Главное пережить бои, а первая рана, это военно-полевой суд, реабилитация и возвращение родного. Кстати, я сохранил свои сапоги, когда в дивизии на валенки менял, убрал фуражку, шинель и сапоги в хранилище. Место было, накачалось. Шинелью иногда пользовался, когда в бараке было холодно, накрывался. Пару раз чуть не увели её. И награды сохранил, когда того военюриста увидел, прибрал незаметно. Приказывали сдать, после суда, так просто посылал.
