Тирион и Теклис (сборник) - Кинг Уильям

— Что ж, привратничек, похоже, это прощание. Убей его за меня.

— Убью, — пообещал Тирион.

Уриан вскинул над головой оба клинка, благодаря за приветствия зрителей-друкаев, но не отрывая при этом глаз от Тириона.

— Князь Тирион, похоже, нам вновь предстоит дуэль, — сказал Уриан, улыбаясь дружески и насмешливо. Если бы не гигантская армия темных эльфов и поклонников Хаоса за его спиной, можно было подумать, что они опять встретились на старой тренировочной площадке у особняка Изумрудного Моря.

— Последняя, — ответил Тирион. Наверное, доспех Аэнариона изменил его голос, сделав более глубоким и звучным. По крайней мере, так ему показалось. А может, голосу придала сил ненависть.

— Грустно, но это правда, — кивнул Уриан. — Из всех сражений, что были в моей жизни, о нынешнем я сожалею больше всего.

— А я нет, — отрезал Тирион. — Я собираюсь убить тебя.

— Поживем — увидим, — ответил Уриан. — Прости за напоминание, но в прошлом у тебя никогда не хватало умения.

Холодная улыбка тронула губы Тириона:

— В прошлом у меня никогда не было ни желания, ни необходимости этого делать.

— Ни желание, ни необходимость не заменят мастерства.

Тирион ответил, медленно и веско выговаривая слова:

— Я. Собираюсь. Убить. Тебя.

— Многие пробовали, — небрежно и равнодушно уронил Уриан. — И все они мертвы.

— Ты не понял меня, Уриан, Илтарис, или как ты там себя теперь называешь. Я собираюсь убить тебя, даже если для этого мне придется броситься на твой клинок и разорвать тебе глотку зубами. Я тебя убью.

Едкий гнев, жгучая ненависть, твердая решимость звучали в его голосе. В этот момент Тирион точно знал, что способен на все. И в первый раз в глазах Уриана мелькнуло нечто вроде страха.

Тирион выдержал взгляд убийцы, и Уриан потупился первым, отступил на шаг, не понимая, что совершает ошибку. Зрители, темные эльфы, недоуменно зароптали. Уриан еще раз глумливо отсалютовал, сделав вид, что именно для этого и отошел.

Друкай уже вполне оправился.

— Вижу, ты приобрел новый доспех, — заметил он. — Подходящая вещица для отпрыска рода Аэнариона. Из тебя, по крайней мере, получится симпатичный труп.

— Чего нельзя сказать о тебе, — парировал Тирион, вновь удивившись своему ровному и холодному голосу. Но звучал он жутковато — словно заговорил призрак Аэнариона, шевеля губами потомка.

— Мне больно, что расстаемся мы не друзьями, — сказал Уриан.

— Если бы ты не предал наш народ, мы сейчас сражались бы на одной стороне.

— Высшие эльфы никогда не были нашим народом. Это твой народ.

— Ты уверен? — спросил Тирион, поддавшись инстинкту, и понял, что поступил правильно. Уриан пожал плечами.

Но ропот друкаев стал громче. Они беспокоились. Вид двух разговаривающих чемпионов их не устраивал. Не этого они ожидали. Не за тем сюда пришли. Тирион и Уриан настороженно разглядывали друг друга — и Тириону показалось, что Уриану совсем не хочется начинать бой. Что, пожалуй можно было обратить себе на пользу.

Чем дольше он тянет, тем лучше для азуров. Они успеют построиться и оправиться от потрясения после смерти двух воинов.

Конечно, все это потеряет значение, если Уриан сейчас убьет Тириона. Поражение трех чемпионов подряд совсем подорвет боевой дух высших эльфов. Тем более что на Тирионе драконьи доспехи Аэнариона, а в руках у него — пылающий меч первого Короля-Феникса. Худшего знамения, чем гибель Тириона, даже представить невозможно. Так что угрозу придется осуществлять. Убить Уриана необходимо во что бы то ни стало — это единственный способ восстановить равновесие, пускай даже ценой собственной жизни.

Было время, когда он мог пойти на такое без сожаления. Было время, когда он ощущал себя по-настоящему бесстрашным. Время это осталось в прошлом. Сейчас Тирион не хотел умирать. Он хотел жить и быть с Алариэлью.

Конечно, на самом деле это ничего не значило. Если темные эльфы победят, у них с королевой все равно нет будущего. А ведь дело действительно не в том, что он боится умереть, — дело в том, что он хочет жить с ней. Если это невозможно, тогда и жить незачем. Но если своей смертью Тирион спасет ей жизнь — что ж, он готов на это. Не потому, что это поможет эльфийскому народу, а потому, что это поможет Алариэли. Как он жалел, что не нашел время признаться ей раньше, а теперь уже слишком поздно, и он, похоже, упустил возможность объясниться, может быть, навсегда.

Посмотрев на Уриана, Тирион задался вопросом, а жалеет ли о чем-нибудь темный эльф. Едва ли. Любой, сделавший то, что сделал Уриан, должен быть начисто лишен совести.

— Зрители волнуются. — Уриан опустил лицевой щиток шлема, полностью превратившись в железного демона. — Покажем им представление.

— Я покажу им твою смерть, — ответил Тирион.

Уриан приближался с грацией большой кошки. Движения его светящихся зеленым клинков оставляли на сетчатке странные послеизображения.

Тириону показалось, что чемпион темных эльфов двигается медленнее и осторожнее обычного. Два тошнотворно-изумрудных клинка взметнулись почти неуверенно, словно для пробы. Один удар Тирион принял на щит, другой парировал Солнцеклыком и перешел в контратаку — бешено, стремительно, уверенно. Армия высших эльфов взревела при виде такой скорости. Уриан плавно уклонился, даже не пытаясь нанести встречный удар.

Что же тут происходит? Раньше его противник никогда не был столь осторожен. Возможно, это часть новой стратегии, которую Уриан использует, чтобы поиграть с ним. А может, он воспринял угрозы соперника всерьез? Впрочем, зная бесстрашие Уриана, Тирион в последнем сильно сомневался.

Все это не имело значения. Он связал себя словом и собирался убить Уриана, чего бы это ни стоило. Солнцеклык горел в руке, почти ослепляя и опаляя жаром.

Возможно, именно меч и тревожил Уриана. Раньше он никогда не видел в руках Тириона магического оружия и теперь опасался, не понимая всех его возможностей. И винить его за это никто бы не стал.

Солнцеклык — оружие легендарное. Никто по-настоящему не знает, на что он способен, кроме, возможно, Малекита или Морати. Интересно, сумеет ли Тирион вновь вызвать огонь, как в тот раз, когда он убил четверых ассасинов в лесах Авелорна? Это не слишком честно и совсем не спортивно, но сейчас церемониться незачем. Сейчас важна только победа.

Словно прочитав его мысли, Уриан скользнул к Тириону. Два клинка мелькнули перед глазами, подобно раздвоенному змеиному языку. На сей раз Уриан действовал с привычной скоростью, и Тириону оставалось лишь защищаться, принимая удары на щит и выискивая в вихре чужих ударов брешь, куда можно было бы вогнать Солнцеклык, но возможности пока не представлялось.

Уриан был не только стремителен, но и чрезвычайно силен. Рука Тириона гудела от отдачи, да и щит, наверное, уже весь выщербился и помялся. Проверять не было времени. Темные эльфы вновь радостно вопили, уверенные, что их чемпион на пути к победе.

А почему бы им не радоваться, почему не быть уверенными? Уриан легко расправился с двумя предыдущими высшими эльфами, а они ведь входили в число сильнейших воинов Ултуана.

Тирион чувствовал, что если так будет продолжаться и дальше, он полностью уступит преимущество Уриану. И угроза его обернется пустыми словами. Нет, так не пойдет. Он резко рванулся вперед, к противнику, не обращая внимания на смертоносные зеленые клинки.

Налетел на Уриана всем телом, едва не сбив его с ног, и полоснул Солнцеклыком. Но друкай молниеносно поднырнул под удар и сам сделал выпад. Тирион вздрогнул. Бок взорвался болью. Неужели все кончено? Но вниз Тирион не посмотрел, не позволяя себе отвлекаться. Вместо этого он взмахнул Солнцеклыком, рассчитывая раскроить голову противника сокрушительным возвратным ударом.

Клинки Уриана скрестились, парируя, — и меч Тириона застрял между ними. Тирион попытался поднажать, но он пользовался только одной рукой, тогда как его противник — двумя. Медленно, но верно Уриан выпрямлялся. Тогда Тирион пихнул его краем щита в подреберье, заставив отпрянуть.