"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид
— Я смотрел прямо в свет, но так этого и не понял.
— Ладно, — сказала Алли и полезла вниз с груды диванов. — Просто знай: лично я собираюсь действовать так, будто у всего действительно есть цель и причина.
Она направилась к Джиксу.
Тот в это время говорил скинджекерам:
— Мы вернёмся туда, где лежат наши тела, и найдём их. Кое-кто из вас захочет скинджекить себя самих и продолжать жить обычной жизнью. Но другие, возможно, и не захотят, потому что окажется, что у них слишком тяжёлые травмы или умер мозг.
Новенькие смотрели на него, вытаращив глаза, в полном потрясении. Неудивительно. Деликатность, умение поддержать и утешить никогда не входили в число сильных сторон Джикса.
Алли остановилась несколько в сторонке от группы скинджекеров.
— Послушайте, — обратилась она к ним. — Что бы вы ни выбрали — всё будет хорошо. Если вы решите остаться в Междумире в качестве скинджекеров — значит, скорее всего, таково ваше предназначение.
Вот тут и посыпались вопросы. Всё то, о чём новички не решались спросить Джикса, обрушилось теперь на Алли.
— А я могу скинджекить кого-нибудь худого?
— А я в кота не превращусь?
— А если я вселюсь в кинозвезду?
— А мы можем скинджекить тела друг друга?
— А я в кота не превращусь?
— А у меня аллергия на молоко, она так и останется, если я буду скинджекить?
— А я забуду, кто я такой?
— А что если я превращусь в кота?
— Hijole! — крикнул Джикс, вскинув руки. — Что вы тут устроили?!
— Вы получите ответы на все ваши вопросы, — заверила Алли. Потом добавила: — Тем из вас, кто останется в Междумире, скажу, что вы сможете научиться многим чудесным вещам, сможете стать для людей чем-то вроде ангелов-хранителей и принести миру огромную пользу.
— Или, — пробормотал Сушка, стыдливо потупившись, — сможете уничтожить его.
На что Алли ответила:
— Не знаю почему, но мне кажется, такой проблемы у вас не возникнет.
Все отправились в Аламогордо и там, на углу, таком же ничем не примечательном, как и все углы в мире, попрощались.
— Мы останемся в городе на пару дней, — сказал Джикс. — Мне нужно научить новеньких основам мастерства, на случай, если кто-то решит остаться. Да и бывшим скинджекерам Мэри тоже не помешало бы подучиться.
Алли обняла его. Бархатистая кожа Джикса ещё больше стала походить на мех, чем в их первую встречу.
— Спасибо за то, что освободил меня тогда, на поезде.
— Извини за койота, — проговорил он. — Просто в тот момент ничего другого не попалось. Теперь, когда я узнал тебя получше, я бы сказал, что у тебя дух орла, а духу орла не место в собачьем теле.
— Наверно, мне бы лучше остаться с тобой, — сказала Алли. — Намучаешься ты с ними один...
Джикс улыбнулся ей тонкой кошачьей улыбкой.
— А кто говорит, что я буду один? Блёстка рассказала, где я смогу найти весьма умелого скинджекера... хотя, как я слышал, она такая свинья!
И с этими словами он повернулся и пошёл прочь. Скинджекеры последовали за ним — они отправились на родео, где были идеальные условия для тренировки в душесёрфинге.
Ник нашёл в междувороте Тринити рюкзак и набил его всякой всячиной, которая могла бы пригодиться ему в странствиях. Он также раздобыл винтажную кожаную куртку, которую натянул поверх нарядной рубашки с галстуком.
— Если Великий Король Срединного Царства мог таскать на себе золото поверх набедренной повязки, то я уж точно смогу ходить в этом.
Алли посмотрела на него долгим взглядом.
— И что теперь? — спросила она.
— В Атланте куча послесветов, а ещё я слышал, что в Юнисе Мэри оставила в церкви большое облако. Вообще-то, я так думаю, послесветов ещё много во всём мире, уже не говоря о тех, которые прибывают каждый день. И если кто-то из них потеряет свою монетку — я знаю один пустой город майя, где можно найти бездонное ведро таких монет.
Алли встряхнула головой от восхищения. Молодец Ник, его ждёт отличное будущее.
— Помню, как я увидела тебя в первый раз... — начала она.
— Думаю, ты меня сначала унюхала.
— Точно. Шоколад. Но когда я увидела тебя там, в мёртвом лесу, мне показалось, что я тебя знаю. В то время я думала, что, наверно, видела твоё лицо сквозь ветровое стекло вашей машины, когда произошла авария... Но нет. Кажется, уже тогда я видела тебя таким, какой ты сейчас. Правда, забавно?
— Куда уж! А ещё забавнее то, как я всё время хныкал и жаловался, а ты помыкала мной, как хотела!
Они обнялись и стояли так долго-долго.
— Не забывай меня, — попросил Ник. — Как бы ни сложилась твоя жизнь, как бы долго ты ни прожила. А если у тебя когда-нибудь появится чувство, будто кто-то заглядывает тебе через плечо, а там никого нет, — может быть, это я.
— Я буду тебе писать, — сказала Алли, и Ник расхохотался. — Нет, правда! Я напишу письмо, а потом сожгу его, и поскольку оно будет написано от души — оно попадёт в Междумир.
— И, — подхватил Ник, — окажется в том самом почтовом отделении, которое Милос перенёс из Сан-Антонио!
Алли могла бы вот так стоять и прощаться целую вечность, потому что она прощалась не только с Ником. Она провела четыре года полужизни в мире столь же ошеломительно прекрасном, сколь и непостижимо тёмном. Она прощалась с Майки. «Я буду ждать тебя», — сказал он... Что ж, если это так, то, наверно, она вовсе и не прощается с ним.
Ник вскинул рюкзак на плечо.
— Ты, кажется, собиралась в Мемфис? — сказал он. — Тогда... проваливай, Джек [153]!
Он улыбнулся ей в последний раз и ушёл.
Но вот что странно: Алли заметила, что хотя Ник был всего лишь обычным послесветом, при ходьбе он совсем не проваливался в землю.
Глава 53
Картины
Посмотри:
Ферма в западном Техасе. Ночь. Животные на скотном дворе неспокойны. Их что-то встревожило — фермер не может понять, что. Он дважды проверяет все загоны, потом вдруг на секунду теряет ясность мышления, затем входит в хлев, так и не поняв, что в этот самый момент краткой дезориентации его руки, находясь под чужим контролем, открыли дверцу загона с его лучшей призовой свиноматкой.
В загоне не спит свинья. Нет, не свинья — девушка внутри неё, которая уже начала забывать, что она девушка. Ей не хочется задумываться над своими бедами, над теми муками, через которые она прошла в эти долгие недели: помои, которыми приходилось питаться, хлевная вонь и ужасный, тянущий к земле вес раздувшегося свиного тела.
Она слышит, как, скрипнув, медленно открывается дверца загона. Ей в нос ударяет новый, острый аромат, и в её крови вскипает адреналин, потому что инстинкт свиньи подсказывает — этот запах означает смертельную опасность. Она поворачивает тяжёлую голову и видит два ярких глаза, два янтарных круга, в которых отражается свет фонаря на веранде фермерского дома. Глаза смотрят прямо на неё.
Снежный барс.
Испещрённый пятнами белый мех, кажется, светится, словно бледная, убывающая луна. Кошка голодна, но почему-то не нападает. Вместо этого она поднимает лапу и тянет дверцу загона на себя, пока задвижка не защёлкивается. Теперь из загона никто не выберется. Только после этого барс оборачивается к свинье и обнажает свои великолепные клыки.
Свинья не двигается. Не может, даже если бы и захотела. Поэтому она лишь смотрит в глаза барса, а тот медленно приближается, открывает пасть и вонзает клыки в шею свиньи...
Несколько минут спустя, услышав странный, жуткий рёв, фермер хватает ружьё и несётся к хлеву. Так и есть, сбылись его худшие опасения! В хлев ворвался дикий зверь, да такой, какого в этих краях отродясь не бывало. Призовая свиноматка лежит мёртвая, а по запертому (наверно, дверь сама захлопнулась) загону мечется огромная белая кошка с чёрными пятнами и яростно бросается на стенки, не в силах вырваться.