Санитары (СИ) - Грохт Александр

— До активации протокола «Очищение» осталось семь минут, — объявил бортовой ИИ.

Мы мчались через напирающих зомби. Трупы летели в стороны, как щепки, размазываясь по стенам туннеля. Бампер сминал ходячих, дробил черепа и отбрасывал изувеченные тела в толпу их мёртвых друзей. Стекла машины и капот покрывал слой гнилой крови, мяса и кишок.

На нашем пути вырос «здоровяк». Руки толщиной в солидный ствол дерева, ноги как колонны.Он просто встал и развёл руки в стороны, как бы приглашая меня в объятья.

Сбавлять нельзя, мы застрянем. Только вперёд. Нога в берце вжимает педаль до упора в пол, заставляя броневик выплюнуть чёрные струи дыма и пламени из выхлопных труб. Руки на руле стиснуты так, что проминают тугой пластик. За миг до столкновения я вижу злобные и тупые глаза монстра, глядящие прямо на меня. Эта тварь уверена в собственной неузявимости. Ничего. Сейчас узнаем, кто тут «терминатор». Я стиснул зубы, готовясь к удару, и машина въехала в монстра на скорости около пятидесяти километров в час.

Столкновение было таким мощным, что вся кабина тряхнулась, и я услышал даже сковозь рев движка, как заскрежетала, выгибаясь, металлическая решетка на радиаторе, а одна из ламп на выносной «люстре» оторвалась от крепежа и улетела в темноту. Гиганта отшвырнуло назад и в бок с такой силой, что из его пасти хлынул поток крови. Он не устоял на ногах и рухнул неподвижной горой прямо нам под колеса.

Маневрировать, даже успей я понять, что это необходимо, здесь было него. Так что нам пришлось перетерпеть несколько неприятных секунд — тело у мутировавшей твари было под стать рукам и ногам, и колёса броневика с трудом преодолели это препятствие, проскальзывая на останках и бессмысленно вращаясь. Если бы не масса нашей машины, то этот громадный труп мог бы стать неодолимым препятствием. Второй «здоровяк» возник сбоку от нас, но мы уже проскочили, и всё, что он успел, — бессильно ударить по МПЛ кулаком, от чего у нас задребезжала и согнулась броневая пластина над колесом.

В свете прожекторов я наконец–то увидел те самые ворота эвакуационного тоннеля. Они уже открывались, разъезжаясь в стороны с тяжёлым скрежетом металла. Похоже, этим путем никто не пользовался с момента постройки базы. Впрочем, я понимаю почему — путешествие по таким катакомбам могло понравится разве что глистам, у большинства людей они могли вызвать только приступ клаустрофобии.

Сразу за воротами туннель начал подниматься вверх. Уклон становился круче, пришлось переключаться на пониженную передачу, снижая скорость. Живых трупов становилось меньше — видимо, большинство осталось позади, но отдельные особи прыгунов всё неслись за нами, иногда пытаясь добраться до вкусных, но быстрых и злых человексов в кабине. Один зацепился за боковое зеркало, повис на нём, но Серёга высунулся в окно и выстрелил ему в голову одиночным из свеженького «глока». Череп лопнул, как арбуз, и тело упало.

— Там впереди! — крикнул Пэйн, указывая вперёд.

В конце туннеля, метрах в ста, виднелся выход.

Квадратное отверстие, за которым угадывался дневной свет. Но между нами и свободой было ещё одно препятствие. Огромный стальной пандус, который должен был опуститься автоматически, застыл наполовину открытым. Его край торчал вверх под углом градусов в сорок пять, перегораживая проход. Сквозь щель наверху пробивался свет, но для броневика её явно не хватало.

— Система, открой пандус! — рявкнул я.

— Гидравлика повреждена. Открытие невозможно.

— Чёрт!

Расстояние сокращалось. Мозг лихорадочно соображал.

Технически, гидравлические приводы не выдержат суммарного веса плиты пандуса и нашей машины. Но если я ошибусь… За спиной больше тысячи голодных зомби, и сейчас абсолютно все они идут сюда.

Выбора не было.

— Держитесь крепче! — заорал я. — Сейчас будет жёстко!

— Ты что, собираешься?.. — начал было Макс, но я уже в очередной раз выжал газ в пол.

МПЛ рванул вперёд, как бешеный.

Спидометр полез вверх — сорок, пятьдесят, шестьдесят. Мотор ревел так, что заглушал всё остальное. Впереди пандус рос, становился огромным, заполнял всё поле зрения. Пальцы вцепились в руль так, что суставы заныли.

— До активации протокола «Очищение» осталось шесть минут.

Мы въехали на основание пандуса.

Кабина задралась кверху.

Каждая выщербинка в металле на краю дверной коробки, каждое пятнышко ржавчины бросилось в глаза. Сейчас наша кабина врежется в этот край, и её срежет, будто гигантским ножом, а вслед за ней и кунг…

И тут пандус дрогнул. Гидравлика не выдержала окончательно, раздался оглушительный лязг, и тяжёлая плита откинулась ещё на треть, открывая проход. Света стало больше, воздух ворвался в туннель, и машина, набрав последние силы, выскочила наружу.

Мы вылетели на поверхность, словно пробка из бутылки.

Колёса оторвались от пандуса.

Броневик завис в воздухе.

Время растянулось — секунда показалась вечностью.

Потом — падение.

Приземление было зубодробительное, в прямом смысле этого выражения. Весь МПЛ содрогнулся, меня швырнуло вперёд, ремень безопасности впился в грудь. Рот наполнился кровью и мелкими кусочками сколотой эмали — такой силы было сотрясение. Звон металла, скрежет, грохот, водопады искр из-под днища, которые я видел в камерах заднего обзора. Тяжелый грузовик оставил за собой в месте приземления борозду в асфальте.

Меня оглушило, и я как будто бы со стороны наблюдал, как мои сами вывернули руль, выравнивая курс, и МПЛ понеслась прочь, оставляя за спиной зияющую дыру в стене, из которой торчал искорёженный пандус.

— Мы вышли! Мы, блин, вышли! — заорал Макс, колотя кулаком по панели.

— Рано радуешься, — буркнул Серёга, глядя в боковое зеркало. — Муты за нами идут. Да и зомбаки тоже.

Мы с Максом синхронно посмотрели на камеру заднего обзора, заменявшую в нашем грузовике обычное зеркало. Из туннеля, словно муравьи из разворошенного муравейника, высыпали мертвецы. Десятки, сотни. Для большинства из них мы превратились в недостижимую цель, но часть из них, самая быстрая, перемещающаяся резкими прыжками, устремилась вслед за броневиком.

— До активации протокола «Очищение» осталось пять минут тридцать секунд, — напомнил ИИ.

— Система, — обратился я к бортовому компьютеру, — что такое протокол «Очищение»? Объясни подробно.

— Протокол «Очищение» — процедура ликвидации биологического заражения путём детонации реактора комплекса. В случае критического нарушения протоколов безопасности и угрозы распространения опасных образцов, реактор переводится в режим критической массы. Через заданное время происходит взрыв мощностью примерно двадцать килотонн в тротиловом эквиваленте. Радиус полного уничтожения — один километр. Радиус критических повреждений зданий и сооружений — три километра. Ударная волна распространяется до пяти километров. Рекомендуется покинуть зону поражения до активации.

Воцарилась тишина.

Даже рёв мотора и грохот колёс показались тише в этот миг, пока мозг пытался осмыслить услышанное. Мы уставились на динамик, через который ИИ произнес эту фразу таким же ровным голосом, как сообщил бы о погоде, а не о том, что мы фактически разрешили произвести прямо в городе настоящий ядерный взрыв.

— Подожди…что? Они… они заранее запрограммировали тебя взорвать ядерный реактор под городом в случае проблем? — медленно произнёс Пэйн.

— Под частью города, — поправил ИИ. — Комплекс расположен в промышленной зоне, плотность населения низкая. Расчётные потери минимальны.

— Да какие, на хрен, потери⁈ — взорвался Серега. — Это ядерная бомба в городе! Кто вообще такое разрешил? А как же радиация? Тут же люди живут…жили.

— Информация о том, кто это разрешил, у меня отсутствует. Зато я точно знаю, что по расчётам в случае серьезного кризиса все эти люди все равно погибали в течении суток.

— Джей, нам нужно валить отсюда, и как можно быстрее, — сказал Макс, испуганно глядя на меня. — Три километра за пять минут — это…