Коварь (СИ) - Рымжанов Тимур
На пристани пришлось ночевать еще два дня, прежде чем удалось напроситься в попутную лодку. За крепостную стену не шел принципиально, на глаза горожанам тоже старался не попадать. Языки у них длинные, мелят без устали, а заявлять свое присутствие в городе мне совсем не хотелось.
Была примерно полночь, небо ясное, но не очень звездное. За рекой над лесом поднималась полная луна, освещая все вокруг глянцевым, серебряным светом. В какой-то момент мне показалось, что на причале стоят двое, мужчина и женщина. Я лишь попытался напряженно вслушаться в их разговор, но ни в коем случае не вмешиваться. Могло случиться так, что мое присутствие для этих людей может оказаться полной неожиданностью. В какой-то момент на воде послышались всплески весел, и я увидел парусное судно, не очень большое, но достаточно вместительное хоть для десятка человек. Меня окончательно заели комары, лежать на деревянной лавке без подстилки, как и ожидалось, неудобно и жестко, я решил раскрыть свое присутствие, коль уж все равно стал свидетелем встречи то, вмешавшись, немногое изменю. Вытянув подстеленный под ухо башлык, нахлобучил его на голову и потащил свое одеревеневшее тело по скрипучей лестнице на тесанные бревна пристани. Все разговоры сразу же прекратились, и я услышал характерный шелест оружия, покидающего мягкие кожаные ножны.
— Только без резких движений уважаемые, я просто хотел спросить не найдется ли в вашей лодке местечко для трех попутчиков.
— Аред! — тихо вымолвил один из стоящих передо мной. — Неужто не узнаешь, великан, это ж я — Ефрем.
— Приказчик коломенского купца⁉ — уточнил я.
— Он самый!
— Давненько не виделись. Извини, сразу не признал.
— А я уж перепугался, — затараторил Ефрем — думал сейчас придется отбиваться от душегубов подосланных.
Бормоча что-то невнятное себе под нос Наум, а может и Мартын, (никак не научусь уверенно различать близнецов) запалил факел от тлеющих углей и поднялся к нам. Ефрем прищурился от яркого огня, а его попутчик закрыл лицо широким рукавом черного одеяния.
— Это мои подмастерья. Наум и Мартын, братья-близнецы. Кто из них кто, сам путаюсь. Одного окликаю, оба оборачиваются. А кто твой друг?
— Позволь представить Рашид, это тот самый варяг, что зимой шесть мордвин в снег затоптал, тем меня, грешного, от верной гибели спас.
— Премного наслышан, — ответил Рашид с еле заметным восточным акцентом. — Мое имя Халяль Абдра ибн Хусаин, ибн Рашид. — Но всем в этих землях трудно называть мое полное имя, поэтому для друзей и клиентов я называюсь Рашид, по имени моего деда.
— Рашид знатный купец, — пояснил Ефрем, — иметь с ним дела не просто, но всегда очень выгодно.
— Что ж, рад знакомству уважаемый Рашид, если позволите и мне вас так называть. Я вот тут жду попутного судна вниз по течению. Имею намеренье посетить город Муром, по важному делу.
— В таком случае буду рад предложить место для вас всех в моей скромной ладье. Я иду дальше, но нам будет по пути какое-то время.
— У меня не много золота, но я отдам все в качестве платы. На обратный путь планировал продать что-то из своих поделок в Муроме и взять лошадей.
— Вы друг Ефрема Васильевича, которому я безраздельно доверяю, а значит и мой друг тоже. Мало того, я сам с удовольствием взгляну на ваш товар, потому как тоже считаю себя знатоком оружейного дела. Если бы не ваше, как бы это сказать, некоторое затворничество, я имею в виду то далекое селище, где вы держите свою мастерскую, то уверен, наша встреча состоялась бы намного раньше. Слава всевышнему, за то, что он позволил нам встретиться под этой дивной луной…
Я только цыкнул на братьев, подгоняя, чтоб скорей подобрали вещи и лезли в лодку.
— Ну а ты что же, Ефрем, надолго в этих краях, или…
— Мой хозяин как зимой ушел в Киев с караваном, так до сих пор от него ни весточки, ни слова. Уж и не знаю, что думать. Дом у него крепкий, да вот если что худое случилось, я с его братом дел имеет не стану. Да и Рашид готов вести дела с Коломной только лишь исключительно из-за нашей дружбы. А коли так, то стало быть и мне нать перебраться поближе. Чем Рязань хуже? И Рашиду товар не до Коломны везти, да и мне свое дело строить надо.
— Ну, тогда увидимся еще, стало быть. Я так, к примеру, в Коломну в это лето даже и не планировал.
— Увидимся Аред, доброго пути.
Усаживая нас в лодку Ефрем поплевал через плечо, что-то пробормотал и перекрестил нас всех отталкивая от пристани. Тот факел, что ему вручил Наум, приказчик опустил в воду, положил рядом на бревнах и пошел к городским воротам в темноте, отбрасывая зыбкую лунную тень.
Ветер не чувствовался, болтающийся тряпкой парус еле-еле улавливал слабое дуновение, но и этого было вполне достаточно чтобы удерживать крохотное судно в потоке, иначе кормчему пришлось бы то и дело выгребать веслами, не позволяя лодке развернуться боком.
— Я слышал историю о том, уважаемый Аред, — заговорил Рашид — что ты, якобы, избавил старого князя от хвори, что так внезапно одолела его.
— Отравили князя, что скрывать. Крепко отравили, да вот боюсь, не столько моими снадобьями он излечился, а все больше благодаря собственному здоровью. Или яд был слаб…
— Яд был хорош, это уж ты мне поверь. Ведь именно меня подозревают в том, что снабжал младшего князя этой отравой. Он то вмиг как в воду канул, а я сижу себе в торговом ряду, и ни о чем не подозреваю. Благо Ефрем, старый мой знакомец, вовремя предупредил, да помог отплыть. Обещал на время моего отсутствия пристроить товар в надежное место. Уж ни твое ли селище он имел в виду?
— Думаю что нет, мы с ним с того раза, как зимой познакомились, и не виделись больше.
— Вести дела в смутном княжестве, как его называют и во Владимире, и в Муроме, и в Суздале, очень непросто. Не скрою что народ здесь побогаче, чем в других местах, но мне интересно и обратно домой не с пустыми ладьями возвращаться.
На вид Рашиду было лет сорок, может чуть больше. Поджарый, стройный. Он носил большого размера балахон, с длинными и широкими рукавами, широкий пояс с золотыми бляхами и пряжкой, черные войлочные сапоги с кожаными туфлями, будто валенки с колошами, но остроносые, расшитые замысловатым орнаментом. Разительным отличием был тот факт, что восточный купец очень тщательно брил бороду и голову, не носил усов. На голове каракулевая шапка, на манер папахи, да, и при нем я заметил овчинную накидку, очень напомнившую мне, по внешнему виду, кавказскую бурку.
— Все мои склады в крепости Этиль, там и дом, и семья. Казары очень гостеприимный народ, и если знать их обычаи и нравы, то можно неплохо вести дела.
— А чем торгуете?
— Специи, индийский перец, кора хинного дерева, гвоздика, тмин, ореховое масло. Но чаще шелк, ладан, сирийское железо. Обычно набираю заказы от моих посредников в городах и уже с посыльными и охраной отправляю товар.
— А здесь что берете, если не секрет?
— Деготь, бересту — ухмыльнулся Рашид, поправляя накидку — мед. Шкуры беличьи, бобровые, соболя, рыси. В Казарском Ханстве зимы тоже лютые, подстать здешним, потому меха — товар ценный. Я стараюсь быть мудрым, как в выборе товара, так и в выборе партнеров. И правду сказать младший князь меня больше устраивает на Рязанском престоле, нежели нынешний, Ингвар. Теряющий разум — теряет жизнь, а безумства часто приводят к войнам, распрям.
— Я слышал, что Владимирский князь, Муромский, да прочие окрест не против будут вернуть себе Рязанские земли.
— Как бы странно это не звучало, уважаемый Аред, но всем в этом княжестве правят не ставленники Киевского князя, а самые обычные Ходоты.
— Ходоты? Это еще кто такие?
— Вожди племен, — пояснил Рашид прикрывая глаза. — Вот твой знакомый, например, боярин Дмитрий Васильевич, один из весьма уважаемых мокшанских Хадотов, да и мещерские племена его уважают. А если бы в свое время не дали его предкам боярский титул, то и нынешний князь у власти бы не задержался дольше чем того захотят на совете вождей.
