Поступь молодого бога (СИ) - Чайка Дмитрий

— Готово, госпожа, — немногословный слуга, которого ей предоставила великая жрица, сделал приглашающий жест, и Нефрет, важно задрав нос, села в приготовленные для нее носилки.

— Мама! — думала Нефрет, мерно покачиваясь в трех локтях от земли. — Мне это снится! Это не со мной происходит! Я сейчас проснусь, и меня погонят палками, как блудную женщину. А потом поставят на площади, остригут волосы и забросают грязью. Мой отец будет опозорен…

Немудрено думать так той, кто всегда смотрел на знать снизу вверх. А теперь она сама знать. Титул Хенерет-несут, Та, что при царе, вознес ее над толпой. Платье из тончайшего льна с мелкой плиссировкой создали специально для нее искуснейшие мастерицы с Царскозятьевой улицы. В нем и впрямь не стыдно показаться даже во дворце. И таких платьев у нее теперь несколько. Ни парик, ни воротник-усех, ценой в небольшое состояние, ни золотые браслеты, ни эти злосчастные платья, ни даже носилки со слугами не стоили ее мужу ни драхмы. Все оплатила Госпожа. И всего-то нужно передать царице подарки от сестер да шепнуть несколько слов, которых не доверить папирусу. Ах да! Голубь взамен того, что прилетел в Энгоми. Она везет еще и голубя. Плевое дело, казалось бы. И если бы не ужасная даль, в которую ей пришлось тащиться, то Нефрет, пожалуй, даже обрадовалась бы таким переменам в своей жизни. Только вот отец, услышав про ее возвышение, и как оно состоялось, почему-то совсем не обрадовался. Он обнял ее на прощание и прошептал на ухо.

— Будь очень осторожна, девочка моя. Ты влезла в игры великих. Не переходи им дорогу, иначе будешь горько плакать над своей несчастной судьбой.

— Как будто у меня выбор был, — невесело сказала сама себе Нефртет, а потом спохватилась. — Да я же не знаю, где дом сестры!

— Не беспокойтесь, госпожа, — склонился старший из слуг. Тот самый, невозмутимый. — Мы знаем, куда идти. Осталось совсем недалеко.

Муж Ити, сестры Нефрет, служил в канцелярии градоначальника и имел свой дом в Фивах. Довольно неплохой дом, как заметила Нефрет, когда ее носилки остановились около потемневшей от времени двери. Носильщик замолотил в нее от всей души, а когда на улицу высунулась голова слуги, заявил.

— Госпожа Нефрет, сестра хозяйки. Вам сообщали.

— Ити! — закричала Нефрет.

— Сестра! — тоненькая женщина в простом парике смотрела на нее, закрыв обеими руками рот. — Глазам своим не верю! Нефрет! Пусть богиня Мут благословит этот день! Да как ты тут оказалась? Тебя ведь украли и увезли в неведомые края! И ты теперь такая… Такая… Откуда у тебя богатство взялось? Ты развелась, наконец, со своим каменщиком и вышла замуж за приличного человека?

— Вот только не начинай, — обняла ее Нефрет. — А то мы опять поругаемся, как тогда, в детстве, и тебе снова щеки расцарапаю.

— Не буду я с тобой ругаться, — грустно усмехнулась Ити, держа сестру за руки и не отрывая от нее глаз. — Да будь ты хоть женой разбойника из пустыни, мне все равно. Когда тебя украли, я каждую ночь плакала. Я прощения просила у Исиды за то, что ругалась с тобой. Тебя не стало, и я только тогда поняла, что ближе тебя у меня и не было никого. Я любые жертвы богам обещала, лишь бы ты вернулась.

— Вот я и вернулась, — снова обняла ее Нефрет.

— Но как ты смогла? — непонимающе посмотрела на нее Ити. — Я не видела маму с тех пор, как вышла замуж. А ты просто взяла и приехала? Мне передали письмо, да я не верила. Думала, это какая-то жестокая шутка. Нельзя просто взять и поехать куда хочешь. Это ведь… это ведь нельзя…

— Как я приехала? — усмехнулась Нефрет. — Да очень просто. Села на корабль и приплыла в Пер-Рамзес. Оставила детей маме, а потом приплыла сюда. Только не говори мне, что это невозможно. Я это и без тебя знаю. И вообще, ты когда-нибудь пригласишь меня в дом? Я ужасно устала. И мы обязательно с тобой поболтаем, моя хорошая. Мне столько нужно тебе всего рассказать…

Количество праздников в этой земле не поддается никакому осмыслению. Лаодике казалось, что они идут без остановки. И это действительно было так. Ее муж большую часть года переезжал из города в город, где непременно имелся какой-то свой бог и посвященные ему ритуалы. Но вот сейчас, в конце времени Перет, он оставался здесь, в Фивах. И все почему? Правильно. Великий день настал. Праздник Долины, когда бесконечные процессии жрецов тянутся из храма в храм. Они снова тащат на своих плечах священные ладьи со статуями великой троицы: Амона, его жены Мут и их сына Хонсу. Царская семья шествует из одного поминального храма в другой, отдавая дань памяти каждому из великих фараонов прошлого, а простой народ брал хлеб, пиво и брагу из фиников, и шел на могилы предков. Там крестьяне и горожане, что попроще, пили, гуляли и радовались, подкармливая заодно Ка усопшего и лаская его Ба добрыми воспоминаниями.

На сегодня празднества закончились, и Лаодика, которая хоть немного отвлеклась от тягучей скуки дворцовой жизни, рассеянно слушала игру на флейте, которой ее развлекала дочь знатнейшего жреца Амона. Заунывные звуки нагоняли на царицу невыносимую зевоту, но она держалась, как могла. Скоро ужин, а за ним — вечерние посиделки с царицами и непременные карты. Надо просто подождать.

— Пусть живет Хатхор, госпожа двух земель, — в ее покои вошел управляющий дворцом. — Некая дама по имени Нефрет утверждает, что царственная даровала ей титул Хенерет-несут, и просит принять ее.

— Зови ее, — оживилась Лаодика, раздраженно взмахнув рукой. Флейтистка, униженно склонившись, попятилась задом и шла так, пока не скрылась за дверью.

— Ого! — восхитилась царица, оборвав поток славословий, которые приготовила для нее Нефрет. — Вот это ты нарядилась!

— Должна соответствовать милости моей госпожи, — порозовела Нефрет. — Что, плохо? Да?

— Да нет, отличное платье, — одобрительно кивнула Лаодика. — И до чего воротник усех у тебя роскошный! Вот управляющий удивился-то. Он ведь тебя не знает. Ну, давай, рассказывай! Все сплетни, что скопились за год. И, смотри, ничего не пропусти!

Через полчаса, когда поток историй с блудными женами, не дождавшихся мужей-кентархов из дальнего плавания, иссяк, Лаодика встала и поманила Нефрет за собой.

— Пойдем, прогуляемся, — сказала она, оглядев служанок, столбами стоявших вдоль стен. — Ты теперь знатная дама, тебе дозволено сопровождать мою особу.

— Красиво как! — восхитилась Нефрет, когда они вышли из царских покоев прямо в сад, окружавший дворец.

— Это Шед, священное озеро, — Лаодика показала на Т-образный пруд, где плавало множество уток. — Он символизирует первозданные воды Нун, из которых вышло все живое. На его берегах мы проводим омовения и молитвы. — Тут она фыркнула не удержавшись. — А когда не проводим, то в нем выращивают рыбу и уток для царского стола.

Нефрет пожирала взглядом высаженные с идеальной точностью деревья, уходящие вдаль прямыми линиями. Акации, сикоморы, пальмы и даже какие-то неведомые растения, привезенные из страны Пунт. Множество маков и лотосов, васильков и ирисов радовали глаз яркими пятнами цветов. Тут и там стояли беседки, увитые виноградом, своими листьями укрывающим цариц от палящего солнца. В одну из них и вошла Лаодика, а за ней и Нефрет, следующая в шаге позади.

— Отстали, — с облегчением выдохнула Лаодика, увидев в отдалении свою свиту. — Следят за мной, змеюки. Ну, слушай! В Пер-Рамзесе Серапис набирает силу, но строить его храмы я больше не могу. Сын Ра запретил.

— Государь просил передать на этот случай, чтобы строили храмы Нейт, — выдохнула Нефрет. — Ее жрецы — ваши верные друзья, госпожа.

— Ага, — задумалась Лаодика. — Поняла. Слушай дальше. Среди жрецов Амона паника. Они проиграли северную столицу и теперь свирепствуют в других городах. Уже готовы тех, кто верит в Сераписа, объявить отступниками и грозят им самыми страшными карами. Имя Рамсеснахта больше не звучит нигде. Он притаился. Этот жрец опозорился перед самим фараоном, когда ближайшего к нему человека убило молнией. Он пока просто не знает, что делать. Но будь уверена, он что-нибудь придумает. Он хитрая сволочь. Через Фивы ходят караваны из Энгоми в Нубию. Мне докладывают, что у купцов появились какие-то дела со слугами Амона. Но что за дела, я не знаю. Пусть Кассандра проверит.