Армагеддон. Книга 1. Крушение Америки - Бурносов Юрий Николаевич
Манчини вручил Джею-Ти блокнот, в котором тот коряво расписался, уточнив, как зовут брата. Того звали Боб.
– Значит, границы на юге и востоке закрыты? – уточнил Шибанов, когда рэпер завершил свою приятную миссию.
– Судя по всему, да. Я пытался связаться с нашими, но диспетчер в участке не отвечает. Не знаю, что и делать. Ехать домой толку мало, я живу один, волноваться не за кого. Пытаться покинуть штат я больше не рискну. Остается обосноваться где-то здесь, но не в Вегасе, Рино или других крупных городах. Там ад.
– Мы кое-что видели с самолета, – согласно кивнул рэпер. – Жуткая хрень.
Коп деликатно не стал уточнять, с какого именно самолета это видели и куда он делся потом.
– Оставайтесь с нами, – предложила Атика. – Рядом с полицейским мне будет спокойнее.
Ростислава почему-то больно укололи эти слова, хотя виду он не подал. Да и Манчини в самом деле производил приятное впечатление: мускулистый, стройный, с открытым добродушным лицом и черными блестящими волосами. Возможно, в самом деле все наладится в ближайшее время, и полицейский в компании окажется полезен…
– Присоединяйтесь, – сказал Ростислав, окончательно переборов себя. – К тому же вы хорошо знаете штат, в отличие от нас.
Полицейский доел яичницу, поблагодарил Атику и спросил:
– У вашего «виннебаго» спущено колесо?
– Нет запаски, – пояснил Шибанов.
– Тут дальше по трассе небольшая ремонтная мастерская. Возможно, там найдется то, что надо. Я бы на вашем месте не бросал такую машину.
– Значит, надо съездить и посмотреть. Но… еще одно: вы давно видели безумцев?
– Давно. Такое впечатление, что они все в городе – кроме тех, кто пытался вырваться за блок-посты на границе. Между нами, мне показалось, что среди них было как раз очень немного безумцев …
– И военные все равно стреляли в людей, – с горечью сказала Атика. Она обняла Мидори, которая все это время сидела тихонько и слушала.
– Я не знаю, что происходит. Если правительство так поступает, значит, есть серьезные причины. Мы не больны, не бросаемся друг на друга, у нас есть оружие и машины. Значит, мы должны выжить. И поможем выжить другим.
Манчини говорил так, словно пытался убедить сам себя. Вышло у него, честно говоря, не очень, потому что грустные карие глаза копа выдавали его истинные мысли: прежний мир рухнул, и что вырастет на его обломках, сегодня не предугадать никому.
– Куда вы предлагаете ехать? – спросила Атика, продолжая обнимать Мидори.
– У моего друга есть домик в Шелл-Крик Рейндж [22]. Иногда мы с парнями ездим туда на пикник, остальное время он стоит пустой. Но там вполне можно жить, хотя в горах нынче прохладно. Есть печка, запас дров… А самое главное – у меня есть ключ. Там, мне кажется, будет куда проще, чем недалеко от города.
– Что ж, отдых в горах – далеко не самое плохое, что могло случиться.
– Тогда едем в мастерскую подбирать вам колесо. Здесь слишком спокойно, мистер Шибанофф, и это мне не нравится, да и дом на колесах слишком вызывающе торчит возле дороги.
– Вы думаете, он привлечет безумцев?
– Он привлечет людей, мистер Шибанофф, – многозначительно сказал коп. – А люди сегодня все стали в той или иной степени безумцами.
Оставив автомат Профессору Джей-Ти, хоккеист и коп погрузились в полицейскую машину и уехали за колесом, наказав, если что, закрыться в фургоне и отстреливаться. Проводив взглядом удаляющуюся точку машины, рэпер покачал головой и сказал Атике, моющей посуду:
– Ох уж мне эти белые… У него есть ключ. Кому на хрен нужен ключ, когда вокруг творится такое? Главное, чтобы этот дом не приглядел кто-нибудь до нас, а уж войти-то мы и без ключа сумеем. Верно, крошка?
Негр подмигнул Мидори.
– Я думаю, что в любой дом лучше входить при помощи ключа, Джей, – солидно сказала девочка и занялась розовым зайцем.
Тем временем Ростислав Шибанов рассказывал полицейскому историю с хихикающей тварью. Тот внимательно слушал и качал головой.
– На самом деле эта история с отгрызенными пальцами мне что-то напоминает, – сказал он, сворачивая с трассы на проселок, упирающийся в металлический сарай, возле которого стояли несколько автомашин в полуразобранном состоянии. – Вроде бы находили тела… Но я простой патрульный, я не в курсе занятий отдела убийств. Вы уверены, что это действительно не обезьяна?
– По-моему, никакая не обезьяна. И звуки, которые она издавала. Они словно бы гипнотические.
– Я уже ничему не удивляюсь, – вздохнул офицер. – Но самое плохое, что у нас нет связи. Радиоприемник молчит, такое впечатление, что кто-то глушит прием передач. Зачем? Чего мы не должны знать?
Шибанов молчал.
– А вы в хорошей форме, – одобрительно заметил коп. – Качаетесь?
– Я спортсмен. Хоккеист.
– К сожалению, не мой вид спорта. Бейсбол и только бейсбол. Болею за «Доджерс».
Полицейская машина остановилась возле поставленного на четыре кирпича облупленного «меркури», и Манчини опустил стекло.
– Эй, Тодд! – крикнул он и пояснил Ростиславу: – Вроде все в порядке, как обычно… Тодд может валяться пьяный, потому и не отзывается. Тодд!!!
Однако никто не появлялся. Коп вручил Ростиславу дробовик, сам достал револьвер и сказал:
– На всякий случай прикрывайте меня.
Возле мастерской было тихо, только ветер хлопал ржавой дверцей древнего автомобиля. На скамеечке у сарая валялся заляпанный машинным маслом номер «Хастлера» [23] с грудастой брюнеткой на обложке, на гвоздике висел старый радиоприемник «Филко» из зеленого выцветшего пластика. Пейзаж был совершенно безжизненный.
– Тодд! – окликнул Манчини.
– По-моему, здесь пусто.
– Может, он за каким-то чертом уехал в город, – предположил коп. – Это не помешает нам найти колесо, но слишком уж здесь спокойно… Да и дверь бы он закрыл.
Похоже, Манчини не любил спокойствия. Подняв револьвер, словно на учениях, он вошел внутрь сарая, благо дверь была действительно распахнута настежь. Шибанов последовал за копом и постоял немного, чтобы глаза привыкли к полутьме после уличного яркого солнца.
– Тодд, – снова позвал полицейский. В углу, за составленными один к другому снятыми капотами, что-то завозилось. Шибанов вскинул дробовик, но из-за капотов выскочил облезлый койот, оскалился и испуганно метнулся в дверь.
– Этих тут полно развелось в последние годы, – сказал коп. – Раньше было меньше. Надеюсь, он там не Тоддом завтракал?
Нет, трупа Тодда не обнаружилось. Искать его в других местах тоже не пришлось, потому что Тодд объявился сам, прыгнув на спину полицейскому со стеллажа над капотами. Судя по всему, он выжидал там, пока Манчини не нагнется и не опустит свой револьвер. Шибанов стрелять не мог – дробь угодила бы в полицейского.
Тодд истошно визжал, пытаясь задушить Манчини. Полицейский хотел было выстрелить в прицепившегося автомеханика, но тот выбил револьвер из руки. Шибанов выбрал удачный момент, занес дробовик и огрел Тодда прикладом по спине. Механик свалился на земляной пол, и коп принялся охаживать его ногами до тех пор, пока Ростислав не оттащил Манчини в сторону.
– Сволочь… – бормотал полицейский, поднимая потерянную в драке шляпу и отряхивая с нее ржавую пыль. – Тоже один из них… Никогда не знаешь заранее, пока тварь не бросится.
Шибанов тем временем связал руки и ноги валявшегося без сознания Тодда кусками электропровода. Механик оказался загорелым тщедушным старичком лет семидесяти и лежал сейчас, бессильно приоткрыв беззубый рот.
– Он живой? – с опаской спросил Ростислав.
– Какая разница? – зло сказал Манчини. – Если живой, его надо прикончить. Или вы собрались взять пленного, мистер Шибанофф?
– Но… Это же больной…
– Это монстр. Опасное животное, – произнес Манчини, сощурив глаза. – Вдвойне опасное тем, что у него есть остатки разума. Если его отпустить, он может убить кого-нибудь. Если его забрать с собой, кто с ним будет возиться? В один прекрасный момент он вырвется, а у нас есть женщина и ребенок. А по дорогам их сейчас бродят тысячи – вы собираетесь открыть для них летний лагерь?