«Спартак»: один за всех - Горбачев Александр Витальевич

Вадим Лукомский

Сравнения Романцева с Фергюсоном, с одной стороны, уместны и комплиментарны, но, с другой стороны, не совсем точны. Фергюсон на самом деле всегда имел такого скрытого главного тренера, своего помощника, а сам выступал в роли очень тонко видящего наблюдателя. Он даже не выходил на некоторые тренировки из своего офиса, но всегда следил за общим процессом. А Романцев все делал сам, то есть он был и тренером на тренировочном поле, и президентом в офисе. Поэтому мне кажется, что вероятность выгорания у него была намного более высокой, чем у того же Фергюсона.

Виктор Гусев

Не хочу сказать, что Романцев — тренер для какого-то определенного периода футбола, но получилось так, что он полностью все выбрал из своей эпохи, все взял, и потом все этой эпохе отдал. И в каком-то смысле его время закончилось. Может быть, это обидно прозвучит для Олега Ивановича, но он вряд ли знал схему игры «Баварии» и мог анализировать ее так, как Леонид Слуцкий или кто-то из нынешних тренеров, которые знают каждого футболиста. Романцев плясал от нашего футбола, от своих знаний, от своих игроков. Когда он что-то говорил о зарубежном футболе, он не так часто называл фамилии. Он говорил: вон у тех девятый номер, в Мадриде десятый номер. Может, он просто себя не утруждал, чтобы запоминать это, но говорил именно так.

Андрей Червиченко

Вспомните, сколько гениев закончили ничем. Может быть, совсем не рядом, но мне почему-то именно такой образ в голову пришел: как закончил свою жизнь Гауди? Вы посмотрите на этот собор в Барселоне, а потом вспомните, что его трамвай задавил, и вообще думали вначале, что это какой-то лошара, нищеброд валяется на улице. Потому что все, запал гения закончился. Так и здесь: ну ты не можешь больше, у тебя нет материала, с которым ты привык работать.

Василий Уткин

Феномен гениальности Романцева заключается в том же, в чем и феномен его итогового падения. То, что мы называем выгоранием, это на самом деле всего лишь способ эксплуатации таланта. То, как ты его эксплуатируешь, и приведет к его окончанию. Собственно, когда Романцев принял «Спартак»? В 1989 году, если не ошибаюсь. Это был срок. Срок Романцева, после которого заканчивалась гарантия батареек.

Игорь Рабинер

Скажем так, Романцев привык к одной системе координат в футболе, а приход другой системы координат он не принял. Это одна из двух причин, наряду с эмоциональным выгоранием, из-за чего Романцев в районе 50 лет ушел из профессии, а дальше уже наблюдал за всем происходящим со стороны.

Игорь Порошин

Романцев действительно очень большой человек, каким бы он ни был слабым, жалким, нелепым. Очень большой человек в смысле вот этой амплитуды. Сколько он мог взять, сколько ему было дано. И как много и как быстро он это все растерял. Он же был, по-моему, пятидесятилетний мужчина, по нынешним стандартам в нашей цивилизации вообще молодой еще, все может. А он в конце своего тренерского срока напоминал старца.

Олег Романцев

У меня была хорошая карьера, но можно было сделать и лучше. Оглядываясь назад, я признаю и чувствую, что мог сделать по-другому. Раз что-то не получилось, значит, что-то я не доделал. После любого проигрыша я копался в себе и часто не находил причину. Вроде все я сделал. Потом думаю: ну, если бы все сделал, мы бы выиграли. Значит, не докопался я в себе.

Сергей Белоголовцев

Я думаю, что в итоговом крушении «Спартака» не может быть лишь один человек виноват. Можно сейчас нарисовать хвост Червиченко, рога и повесить на стену его портрет. И написать внизу: диавол. Можно так сделать. Но это будет нечестно. Просто «Спартак», как некая организация, не смог вовремя перестроиться. Не сумел найти нужные рельсы. Просто не удалось найти кризис-менеджера нормального, вот и все. И, может быть, не одного, а нескольких.

Вадим Лукомский

Мне кажется, что Олег Романцев, в принципе, был не из тех тренеров, которые способны генерировать и вдохновлять большое количество последователей. Он явно представитель той школы, когда тренер просто действует на своем понимании, как лучше раскрывать качества конкретных футболистов — благодаря опыту, какому-то наметанному глазу.

Вещи, которыми руководствовался Романцев, немножко от природы. Я думаю, можно даже резюмировать, что Романцев — это не про систему, а про дух. Но в то же время надо понимать, что дух в этой интерпретации — это не что-то такое абстрактное или даже ругательное, это просто такой необычный, уникальный набор его методов, которому действительно тяжело обучить.

Игорь Порошин

Он абсолютный герой расхристанной России. Расхристанной в том смысле, что какой-то несобранной, расстегнутой, странной, порывистой, кривой, страстной, обидчивой, нелепой. Но во всей, так сказать, обнаженности человеческой натуры. Понятно, что это не могло больше длиться. Появление Путина в 1999 году — ну, это история про дух времени. Все, пора застегнуться. Пора перестать лицедействовать публично.

Ровесник Романцева, Валерий Газзаев, как раз-таки великолепно в эту новую систему встроился, в номенклатурный капитализм. И даже сделал карьеру депутата. Хотя раньше этот человек бросался на судей, вел себя просто как последний гопник. А оказалось, что это поведение было просто его стратегией. Он вполне себе структурированный и рациональный человек. А Романцев — нет.

Сергей Белоголовцев

В годы, когда создавалась новая страна, новые отношения, новая идеология, такая команда не могла не появиться. Нам, болельщикам, повезло, что она называлась «Спартак». И это было не только про спорт. Это было про любовь. Это было про гордость за страну. Это было про единение людей. Это было про противостояние хаосу. «Спартак» давал такой заряд радости и счастья, что это серьезно влияло на жизнь. Мои дети болеют за «Спартак». По-другому и быть не может. Недавно один мой друг, тоже спартаковец, зашел в комнату к дочери и увидел на стене красно-синий армейский шарф. Он чуть на этом шарфе не повесился.

Александр Вайнштейн

В девяностых годах ничего не было. И казалось: нет полей — надо сделать поля. Нет баз — надо сделать базы. Должны прийти большие деньги, западные тренеры, западные методики. Вот они придут, и все будет хорошо. А потом это все появилось, а хорошо не стало. Где-то стало даже хуже. Потому что футбол — это метафизика. Там есть что-то, что невозможно понять.

Игорь Порошин

Тот «Спартак» был похож на девяностые годы в их романтическом представлении. Есть же такой современный феномен, когда зумеры пляшут под похабную музыку тех времен. Они чувствуют в ней пульс какой-то другой планеты, для них эта Алена Апина или группа «Руки вверх!» превращаются в чистую абстракцию, потому что они никак не связаны с сегодняшней реальностью. Вот тот «Спартак» был похож на русскую поп-музыку девяностых. Но он был лучше. Потому что та поп-музыка была чудовищно провинциальной. А «Спартак» в своих высших точках становился всемирным явлением.

Дмитрий Ананко

Знаете, вот сейчас подходят ко мне уже взрослые дядьки и говорят: «Дим, спасибо тебе за наше счастливое детство». И я начинаю думать: так, это же сколько мне лет уже? А этот дядька спрашивает: «Можно я тебя обниму?» Представляете? И это на протяжении многих лет, в любом уголке нашей страны.

Леонид Трахтенберг

Когда иностранные тренеры, которые попадают в «Спартак», приходят в музей с женами, они останавливаются у стенда, где перечислены достижения. И все как один переспрашивают потом про Романцева: это один человек выиграл?