KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Документальные книги » Публицистика » Журнал Наш Современник - Журнал Наш Современник №6 (2003)

Журнал Наш Современник - Журнал Наш Современник №6 (2003)

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн Журнал Наш Современник, "Журнал Наш Современник №6 (2003)" бесплатно, без регистрации.
Перейти на страницу:

Накануне я больше всего перенервничал из-за Семаго. Несколько дней назад удалось договориться относительно фильма “В августе 1944-го”. Фильм принадлежит Владимиру Владимировичу Семаго, члену КПРФ, парламен­тарию, человеку известному, мне незнакомому, хотя я знаю его в лицо. Кстати, сам Семаго снимался в роли какого-то крупного бюрократа у Говорухина в его “Ворошиловском стрелке”, получилось у него это страшно. Для меня удача на сцене или в искусстве всегда предостережение.

Фильм окутан мистической тайной попыток его создания. Брался Жалакя­ви­чус, были еще попытки. Забегая вперед, должен сказать, что и сейчас в его титрах нет фамилии Богомолова. Простенько: по мотивам романа “В августе сорок четвертого”. Без упоминания автора. В Москве фильм неожиданно посмотрели на Днях Белоруссии. Мнения разделились, на фильм много было вылито грязи. Но я уже давно ни в какие мнения интеллигенции не верю. Пока не посмотрю сам.

Так вот, об истории появления фильма на фестивале. Иметь его престижно, потому что это самая свежая котлетка. В качестве конкурсного фильм уже обещан Рудинштейну, сам Семаго, позже, когда мы с ним все же встретились, говорит мне, что фильм берут в Канн. B. C., которая, несмотря на болезнь, цепко держит фестиваль в руках, очень хочет этот фильм получить. Официально в фильме уже отказано. Я звонить Семаго, потому что никогда не звоню сильному, отказываюсь. Я из тех охотников, которые готовы ждать добычу на тропе. Но B. C. развивает неслыханную телефонную деятельность. По телефону она, представляясь референтом Есина, все же дозванивается до владельца фильма. Тут же составляется некий заговор еще и у меня в институте, в ректорате. Сережа Гончаренко, Руслан, B. C. перезваниваются, и вдруг, заходя ко мне в кабинет, Сережа говорит, что меня спрашивает Семаго. Но здесь еще и совпадение движений звездных орбит. Сын Семаго, семнадцатилетний Денис, впервые написал рассказ. Мы по телефону впиваемся друг в друга. Ничем, как мне кажется, никому не обязанный, я говорю легко и весело. Семаго, видимо, легко возбудимый, доверчивый русский человек. Я говорю об уникальности аудитории, он соглашается отдать фильм нам. Я говорю: садитесь в поезд и на один вечер, на открытие, езжайте к нам. Он говорит: берите билеты. Но в семь часов вечера, когда я уже буквально сижу на чемоданах, раздается звонок: Семаго не едет, за пятнадцать минут до отхода поезда он привезет фильм к вагону. Я-то знаю этих занятых людей, я-то знаю этих “новых русских”! Ничего он не принесет, я не знаю, как мы будем открываться. Я вообще не знаю, как пойдет фестиваль.

Здесь надо бы живописать мое состояние возле вагона. Уже пришла величественная Федосеева-Шукшина, уже в вагоне Садальский и Виторган, уже проводники счищают снежок со ступенек, чтобы закрыть двери, как я вижу: с огромными блестящими коробками в руках, как караваи, прижимая их к груди, бегут два человека. Это уже второй случай за последние дни — умение крупного человека держать слово. Когда Сережа Кондратов вынул пачку долларов — 10 тысяч — и без расписки, без какой-либо жалости передал их мне, то я так растрогался, что поцеловал у него руку. Я ничуть этого не стесняюсь, я помню, как Нащокин и Пушкин целовали руки друг другу. Вот что-то такое произошло у меня в душе, когда я увидел летящего ко мне, как мальчишка, Cемаго.

С огромным успехом на открытии прошел фильм “В августе 44-го”. Это больше, чем фильм. Я даже не думаю, как обычно, что роман слабее фильма. Так всегда принято считать. Здесь другой уровень напряжения. Удивительно полно и отчетливо показана война. Я не считаю, что плох в фильме Таманцев, хотя первым номером в фильме идет Евгений Миронов. В этом смысле желание Сергея Кондратова наградить Миронова вполне понятно и уместно. Много интересного в показе начальства и в показе белорусско-польских особенностей обстановки. Это прекрасное и сильное народное зрелище. Таких фильмов мы не создавали уже лет двадцать пять, и народ по ним соскучился.

Когда после своего выступления я стал садиться на место, то Лидия Николаевна Федосеева-Шукшина, сидящая рядом, сказала, что, открыв мой “Дневник” в “Современнике”, оторваться от него, пока не прочла, не могла.

27 февраля, вторник. Во вторую половину дня ездили в Павловск. И сам дворец, и парк, и Розовый павильон, который был построен для чествования Александра I его матерью Марией Федоровной (мы там ужинали), — на меня произвели большое впечатление. Эти царские покои — все это родное. Здесь еще дирекция фестиваля сделала все, чтобы заставить нас прочувствовать интимную прелесть дворца. В обеденном зале был маленький концерт, вышла Мария Федоровна, в которую быстренько переодели Машу Миронову, и пригласила всех участников фестиваля во главе с председателем жюри, знаменитой артисткой Скобцевой, и композитором Догой, музыку которого императрица слушает на ночь, послушать, а потом пройти по анфиладе залов дальше. В дворцовой библиотеке всем налили по бокалу шампанского. А перед Розовым павильоном ряженые сожгли чучело Масленицы.

Самым интересным была коротенькая беседа с директором Павловского музея Николаем Сергеевичем Третьяковым. Мы разговорились в библиотеке. Я невольно сравнил королевские музеи-дворцы Франции, которые осматривал прошлым летом, и наши царские дворцы. Меня удивила бедность дворцов французских. Как ни странно, на свой, как я полагал, риторический вопрос я получил конкретный ответ. И ответ самый неожиданный. “Большевики извлекли опыт из Французской революции. Французы начали с разрушения и разграбления. Вот почему полупустой Версаль, здесь, собственно, только позолота и архитектура. Французы и отмечать годовщины своей революции стали только через 100 лет. А вот большевики, сидя в парижских кафе, подготовили программу. Уже в 1911 году они опубликовали в “Правде” статью о порядке осмотра достопримечательностей царских дворцов. После революции они сразу же выпустили декреты о национализации художественных ценностей, это позволило ценности и спасти”. У Николая Сергеевича и своя концепция гибели многих дворцовых ансамблей во время войны. Он приводит выдержку из дневника одной из сотрудниц, которая была испугана тем, как с охраны дворца была снята перед приходом немцев милиция, т. е. действовали свои мародеры. Потом, после ухода немцев, начались пожары.

Доконал меня один из аспектов послевоенного “ленинградского дела”. После освобождения города обком не считал, что какие-либо прямые и быстрые усилия надо было сосредоточивать на восстановлении дворцов. Но в 1944 году И. Грабарь пробился со своей докладной к Сталину, и тот на документе написал резолюцию, что надо по копейкам собирать, но немед­ленно начинать восстанавливать. Какое удивительное чутье хозяина! Мне кажется, что недовольство ленинградской парторганизацией у Сталина впервые возникло именно здесь. Жаль, нет уже В. В. Кожинова, с которым можно было бы здесь поговорить.

28 февраля, среда. Витя Ерофеев показал свою знаменитую “Русскую красавицу”. Эта русская пленница в Витином исполнении в начале перестройки принесла ему много денег. Написано это еще очень ловко, без единого живого слова, так что очень удобно для перевода. Манекенщица, ставшая секс-символом России. Я даже не знаю, где хуже — в прозе или в кино. В фильме есть все: икра, интерьеры, сексуальные сцены, роскошь театров, комсомоль­ское и профсоюзное собрания, заседание ЦК; инцест — учебник по нашей жизни. И тени, конечно, этой жизни нет и в помине. На Западе за фильм, так рассказывающий о стране, родной для зрителя, могли и побить. Особенно хорош был в роли знаменитого писателя — и без штанов — Костолевский. Я отчетливо помню его в “Звезде пленительного счастья”, в расшитом кавалер­гардском мундире, в одном шерстяном носке бегущим за своей францу­женкой. Декабрист. Другой век, другой уровень отношений! Но какова гибкость актеров!

1 марта, четверг. Утром два фильма, один из которых я давно ожидал — “Русский бунт” Александра Прошкина. Это фильм по “Капитанской дочке”. При всей своей любви к историческим, костюмным фильмам я должен сказать, что фильм не удался. Я даже не хотел думать о распределении призов, пока не посмотрю картину, но оказалось, что здесь даже нет претендентов на какие-то актерские призы. Ошибки и сценарные (Галина Арбузова, Станислав Говорухин, Владимир Железняков), и режиссерские. Режиссер засыпан бытом, реквизитом, экзотическими сценами. Боюсь, что в сознании создателей маячил обязательный набор для заграницы. Это, в первую очередь, жесто­кость и “русскость”. При такой чистой и драматургически наполненной повести понадобился еще и “русский бунт”. Мы-то помним, как заканчивается эта пушкинская цитата. Фильм не удался, став бессмысленным и беспощадным. Нелепа вся история с убийством Петра III. Для людей неподготовленных все это темно. Во всех этих подробностях утонула любовь Петруши Гринева и Маши, капитанской дочки. Кстати, эти молодые актеры — поляки. Думаю, что некоторая ориентация на западный тип — это тоже надежда на продажу.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*