KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Документальные книги » Биографии и Мемуары » Сергей Кузнецов - Строгоновы. 500 лет рода. Выше только цари

Сергей Кузнецов - Строгоновы. 500 лет рода. Выше только цари

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн Сергей Кузнецов, "Строгоновы. 500 лет рода. Выше только цари" бесплатно, без регистрации.
Перейти на страницу:

Наивысшая степень угрозы нависла над фасадом на рубеже 1810-1820-х годов, когда беспощадный последователь ампира Росси уже составил план перестройки фасада в своем излюбленном стиле. И вот почти столетие спустя после создания подлинное творение середины XVIII века стало предметом гордости, знаком принадлежности к старой аристократии, свидетельствовало о великом прошлом. Наиболее ярко эти настроения выражены В.А. Жуковским в его сочинении «Пожар Зимнего дворца», написанном в январе 1838 года.

«Зимний дворец, как здание, как царское жилище, может быть, не имел подобного в целой Европе… Суровым величием, своею архитектурой, изображал он могущественный народ, столь недавно вступивший в среду образованных наций, но еще сохранивший свой первобытный, некогда дикий образ; а внутренним своим великолепием напоминал о той неисчерпаемой жизни, которая кипит во внутренности России… Быть может, взыскательный вкус, рассматривая его по частям, мог оскорбиться и некоторою нестройностью их состава, и пестротою обветшалых украшений, и мелкостью бесчисленных колонн, и множеством колоссальных статуй, стоявших на этой массе как лес на скале огромной; но целое здание представляло какую-то разительную, гигантскую стройность», — писал В.А. Жуковский.

Именно в стиле Растрелли мощь Российской империи приобрела адекватное выражение. Далее поэт продолжал: «Зимний дворец был для нас представителем всего отечественного, русского, нашего… В отношении историческом Зимний дворец был то же для новой нашей истории, что Кремль для нашей истории древней… Отсюда истекли все те законы и те политические изменения, кои в последнее восьмидесятилетие возвеличили, образовали, утвердили Россию и приготовили для нее великое будущее… Но сие великолепное царское жилище, ныне представляющее одни обгорелые развалины, скоро возобновится в новом блеске. Опять в великий день Светлого праздника будем, по старому обычаю, собираться на поздравление царя в той великолепной дворцовой церкви. Опять будем видеть русского царя, встречающего Новый год в светлых чартогах своих вместе с своим народом».[61]

С тех пор и началась мода на барокко. И хотя дворец Белосельских-Белозерских представляет собой наиболее выразительное сооружение необарокко в Петербурге, Строгоновы смогли среагировать на новую моду быстрее других вследствие обладания подлинным образцом стиля — самым старым фасадом на Невском проспекте. П. Садовникову помогло несколько обстоятельств, например унифицированные маски львов и подлинный цвет, обнаруженный при их снятии для копирования. Он был использован при расколеровке обоих зданий.

Проектирование велось в 1840–1841 годах, строительство в 1846–1848 годах, причем заказчик князь Э.А. Белозерский-Белосельский умер в 1846 году С восхищением отмечая, что «и теперь еще по завещанию его многие семейства получают пенсион», П.А. Плетнев писал тремя годами ранее о доме графа Александра Сергеевича и его наследниках: «Когда ныне посетите вы в С.-Петербурге этот исторический дом, где каждая картина, каждая статуя невольно перенесет воображение ваше в эпоху минувшего, столь блестящего и утешительного для души, вас встретит в нем посреди не нарушаемой тишины одинокое существо, которое, с верою предавшись Провидению, живет не столько в настоящем, сколько в прошедшем.

Это графиня Софья Владимировна Строгонова…, обращающая в подражание знаменитому свекру своему все избытки достояния на распространение общеполезных знаний между разными классами сограждан. Кроме супруга и сына, судьба у нее отняла еще и дочь (имеется в виду Ольга, умершая в 1837 г. — С.К.)…Таким образом, душою своею более принадлежа другому миру, она здесь напоминает о себе обществу только своими благотворениями да тремя дочерьми, которых ум и добрые качества увековечивают в молодом поколении память незабвенного их деда».[62]

«Душою своею более принадлежа другому миру». Эти слова, написанные за два года до смерти Строгоновой, теперь кажутся пророческими. Жара и лесные пожары — тяжелые испытание для любого человека, как все мы убедились летом 2010 года. Такие обстоятельства особенно тягостны для того, кто всю свою жизнь посвятил дереву, к их числу относится графиня Софья Владимиронва. 1842–1843-е годы оказались в России чрезвычайно жаркими. Через несколько лет после кончины графини Софьи Владимировны «Санкт-Петербургские ведомости», не описывая конкретных событий, писали о четырех пожарных случаях, нанесших такой серьезный урон хозяйству нераздельного имения, что его владелица даже отказалась содержать школу, которая всегда оставалась для нее главным детищем, но никогда не приносила дохода.

К концу правления графини С.В. Строгоновой на имении оставалось 2 496 729 руб. 44 коп. серебром долга.[63] При этом «Санкт-Петербургские ведомости» скрупулезно подсчитали расходы на школы: «В течение двадцатилетнего существования сих школ… употреблено на них 1 037 000 р. ассигнациями наличными деньгами; кроме того, в распоряжении школ было около 400 десятин пахотной и луговой земли, доход с коих в 20 лет мог простираться до 40 000 р. ассигнациями, а помещение С.-Петербургской школы по стоимости найма в течение того же времени обошлось в 140 000 р. ассигнациями, и, наконец, на обеих школах накопилось долгов до 130 000 р. ассигнациями, так что все содержание школ в продолжение 20 лет стоило Графине Строгоновой до 1 347 000 р. ассигнациями, или 348 857 р. серебром, т. е. по 19 242 р. серебром в год». Мог ли быть написан лучший некролог благотворительнице, которую остановила только стихия огня?!

Нам известно о пожарах в Марьино в 1826 и 1831 годах. И, по крайней мере, во второй раз, сопровождаясь холерой и революциями в Европе, они также стали причиной кризиса. Школу закрыли в 1844 году после того, как летом 1842 года выгорели Пермь и Усолье и 22 июля почти все село Ильинское. Ровно год спустя в 1843 году сгорела деревянная дача графини Софьи Владимировны на Выборгской стороне, построенная А. Воронихиным в 1796 году. Остальные несчастные случаи неизвестны (не исключено, что один из них произошел в Марьине), но и упомянутых достаточно, для того чтобы понять отчаяние графини, расставшейся со своим главным детищем.

Смерть графини в 1845 году послужила «сигналом» для ее наследников для прекращения строительной деятельности, которая навсегда замерла в Марьино и на десять лет остановилась в Петербурге в доме на Невском. Первый удар архитектору П.С. Садовникову, почти тридцать лет воплощавшему планы Софьи, нанесла первая владелица особого марьинского майората княгиня Аглаида Павловна Голицына, урожденная графиня Строгонова. Она приказала: «Все предложенные и начатые уже по воле покойной Графини постройки новых зданий как то: Столовую, конный двор и прочая приостановить».[64] Одновременно зодчего рассчитал граф Сергей Григорьевич, муж Натальи Павловны.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*