Под завесой страха - Шарифф Самия

Набирая номер его телефона, я очень волновалась. Как же мне хотелось услышать этот голос! Хусейн сразу же узнал меня.

— Самия, куда ты пропала?! — воскликнул он. — Почему ничего не сообщила о себе?

— Это ты обещал пойти к моим родителям! Почему ты этого не сделал?

— Я приходил! Через три дня после того, как ты отправилась на встречу с отцом, я пошел к ним. Твой брат сказал, что ты с дочерьми уехала к мужу. Я много думал о тебе, Самия. Я очень волновался, узнав, что твой муж объявлен в розыск по подозрению в терроризме.

Я наскоро пересказала ему недавние события.

— Хусейн, мне страшно оставаться одной. Родственники хотят моей смерти, и я ломаю голову, как защититься самой и защитить своих дочерей.

— Мои планы не изменились, — заверил меня Хусейн. — Я по-прежнему хочу жениться на тебе и защищать вас троих, как только ты получишь официальный развод.

— Но как отыскать Абделя? Даже если у тебя это получится, за развод он потребует немалую сумму. И не будем забывать, что его разыскивают как опасного террориста.

К опасностям, которые угрожали мне — родственники и бывший муж, — добавилась новая: террористические группы.

В который раз я оказалась перед неразрешимой проблемой. С одной стороны, оставаясь одна, я была не в состоянии обеспечивать свою безопасность, с другой — вера не позволяла мне жить с мужчиной, не состоя с ним в браке. Ситуация была безвыходной.

В мусульманской стране женщина сама по себе не имеет никакого статуса. Об этом я уже рассказывала: она целиком и полностью зависит от мужчины, который отвечает за нее: сначала от отца, затем от мужа. Если муж умирает или дает ей развод, женщина может сохранить статус вдовы или разведенной. Иными словами, она сохраняет за собой право жить одна и управлять своей жизнью, но только если это ей позволяют родственники. В этом случае она остается под их присмотром. В Алжире не существует статуса «одинокая женщина», как, впрочем, и такого термина.

Наилучшим решением было найти Абделя и прийти с ним к соглашению касательно официального развода.

До тех пор и после того, как я верну себе дом, за нашу безопасность будет отвечать Хусейн, но не афишируя этого. Стоило хоть кому-нибудь увидеть меня с ним, как меня можно было бы обвинить в супружеской измене. В Алжире это считается тяжким преступлением, за которое могут приговорить к смерти.

Время от времени Хусейн навещал нас. Однажды вечером он сообщил мне новости об Абделе. Как стало известно, тот сдался властям, попросив у полиции защиты. Абдель заявил, что связался с террористами против своей воли: те угрожали жизни его племянника и двоюродного брата. Из всей этой истории я не верила ни единому слову. Я слишком хорошо знала Абделя: искусный лгун и выдумщик, готовый продать собственную мать ради спасения своей шкуры.

Но полиция поверила его россказням и предоставила защиту. Возмутительно! В Алжире полиция может взять под защиту опасного человека, но никто не станет защищать женщину, которая хочет жить одна со своими детьми. Приняв такое решение, она может рассчитывать только на себя.

Несколько дней спустя комиссар позвонил нам:

— Здравствуйте, мадам Самия. Мне вернули ключи от вашего дома. Я хотел бы сопроводить вас туда, чтобы убедиться, что там все в порядке.

Моей благодарности не было предела. Мне так хотелось поскорее оказаться дома, но жить там с дочерьми я опасалась. Своими страхами я поделилась с комиссаром.

— Я официально предупредил ваших родственников, чтобы вас больше не беспокоили. Если это все-таки произойдет, прошу вас немедленно позвонить мне, и я приму меры. Но вы больше не должны видеться с военным, который вас навещает. Подождите официального развода, иначе вы рискуете навлечь на себя новые опасности. Вам не хуже моего известно, что творится в стране, не так ли?

Около трех часов дня я в сопровождении Лейлы отправилась на встречу с комиссаром, который уже ждал возле моего дома. В окрестностях было тихо, но мое сердце все равно сжималось от тревоги.

Обменявшись с нами приветствиями, комиссар открыл дверь, явив нашим взорам самое нерадостное зрелище. В доме все было перевернуто вверх дном, бо́льшая часть мебели исчезла. Почти все окна и двери выбиты. Мой дом превратился в трущобу…

Я разрыдалась: это было сильнее меня. Подруга, как могла, успокаивала. Комиссар, единственный, кто сохранял спокойствие, сказал, что мне не нужно входить. В самое ближайшее время он полюбовно уладит это дело с моими родственниками.

— В их интересах все здесь починить и отдать вам мебель. Поверьте, я лично этим займусь. Возвращайтесь к Лейле, я сообщу вам, когда все будет готово, — добавил он, покровительственно дотрагиваясь до моей руки.

Мы уже направлялись к машине, когда я заметила своего младшего брата, ожидавшего нас, прислонившись к стене с сигаретой в зубах. Увидев меня, брат угрожающе провел себе пальцем по горлу, словно говоря: «Тебя зарежут». Меня снова охватила паника, но Лейла сохраняла присутствие духа. Пока мы ехали обратно, она много раз оглядывалась, чтобы убедиться, не следят ли за нами.

Вернувшись в дом Лейлы, я позвонила Хусейну. Мы договорились прекратить встречи и общаться только по телефону.

Мои дочки скучали по школе и своим подругам. Уже больше месяца они жили моей взрослой жизнью. Я очень рассчитывала на их поддержку, и особенно на поддержку Норы. Девочкам было давно пора снова жить так, как им положено по возрасту.

Узнав, что они вернутся в школу и смогут приглашать к себе подруг, Мелисса разулыбалась, Нора же не разделила ее воодушевления.

— Мама, ты ведь знаешь, что я об этом думаю, верно? Чтобы весь этот кошмар закончился, мы должны уехать отсюда. Я не чувствую себя спокойно ни в этом доме, ни в этой стране. Мне здесь не нравятся ни люди, ни образ жизни. Я хочу жить свободно и не бояться ни отца, ни деда, ни дядей, ни мужчин этой страны. Хочу, чтобы мы вернулись во Францию, туда, где мой настоящий дом и настоящие друзья.

— Понимаю тебя, Нора, но не будем забегать вперед. Все по порядку. Обещаю тебе, что придет день, и мы отсюда уедем.

— Как можно скорее! Я не хочу, чтобы кто-нибудь из нас здесь умер.

— Я сделаю все, что смогу, чтобы с нами не случилось ничего плохого.

Крепко обняв Нору, я показала ей, как сильно сочувствую ее страданиям и что мы, все трое, объединены общим решением — покинуть Алжир.

Несколько дней, втайне проведенных у подруги, пошли нам на пользу. Мы спокойно спали и ели досыта. Лейла предложила нам кое-что из одежды, но ничего не подошло по размеру, поэтому мы ограничились стиркой того, что было на нас, когда мы сюда пришли.

Я с беспокойством размышляла, на что мы будем жить. Денег у меня не было, я не работала, и теперь у меня больше не было родственников. Чем платить за еду? Кто мог бы нам помочь? Рассчитывать на Лейлу нельзя: у нее не было мужа, она не работала и со своими двумя дочерьми жила бедно. А Хусейн и без того помогал очень небогатым родственникам.

Как может в Алжире выжить неработающая женщина с двумя детьми? Мне было известно только два способа: заниматься проституцией и просить милостыню. Пусть Всевышний придет на помощь! Мне так хотелось подольше пожить у подруги. Я наслаждалась каждым мгновением, проведенным в ее обществе…

Однажды утром комиссар объявил, что мой отец согласился на предложенную сделку. Через два дня я смогу перебираться в свой дом.

Новая жизнь вызывала у меня сильное беспокойство. Содержать дочек и обеспечивать их безопасность мне придется одной. Я уже задавалась вопросом, не будут ли они подвергаться опасности по дороге в школу и обратно? Лейла очень помогла мне, приняв участие в планировании нашего будущего образа жизни. После школы девочки будут направляться прямо домой. Они нигде не должны задерживаться, чтобы меня не обвинили в пренебрежении семейными обязанностями.