KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Документальные книги » Биографии и Мемуары » Георгий Метельский - До последнего дыхания. Повесть об Иване Фиолетове

Георгий Метельский - До последнего дыхания. Повесть об Иване Фиолетове

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн Георгий Метельский, "До последнего дыхания. Повесть об Иване Фиолетове" бесплатно, без регистрации.
Перейти на страницу:

Днем Фиолетов выступил перед рабочими на промысле Нагиева, где работал Абдула, и, держа в руках только что напечатанную листовку, крикнул в мгновенно выросшую толпу:

— Товарищи! Мы не одиноки! Нас поддерживают рабочие самого крупного в Петербурге завода — Путиловского. Они прислали нам свое пролетарское рабочее приветствие, пожелали нам успеха и собрали деньги, которые уже поступили в фонд бастующих рабочих.

Члены стачечного комитета по нескольку раз в неделю встречались с представителями нефтепромышленников, и те понемногу раз от разу шли на уступки. Сначала мизерные, наименее существенные, доставившие немало удовольствия братьям Шендриковым: от имени совета съезда господин Гукасов согласился заменить в казармах деревянные нары на железные кровати.

— А насчет кипяченой воды? — не унимался Илья Шендриков. — Это пункт шестой наших требований.

— Да будет вам кипяченая вода!.. — Гукасов отмахнулся от Ильи, словно от надоедливой мухи.

Дальше дело пошло хуже. Особенно яростный спор разгорелся вокруг одного из главных требований забастовщиков — о восьмичасовом рабочем дне. Присутствовавший на всех совместных заседаниях генерал Джунковский делал вид, что одинаково беспристрастно относится как к той, так и к другой стороне.

— Как представитель правительства я хочу только одного: чтобы все спорные вопросы между промышленниками и рабочими решались исключительно мирным путем.

— И с этой целью вы затребовали пехотных пластунов и конных казаков. — Фиолетов посмотрел в глаза Джунковскому, и тот, не выдержав, отвел взгляд. — Баку и промысловые районы наводнены войсками.

— По нашим сведениям, их более двух тысяч, — добавил Джапаридзе. — Не считая двух батальонов Кавказской стрелковой бригады и двух сотен Горско-Моздокского казачьего полка.

— О, большевикам, оказывается, известно больше, чем представителю правительства! — воскликнул Джунковский.

— Помилуйте, господин Джунковский, при чем тут большевики? — в тон ему возразил Джапаридзе.

Джунковский покачал головой. Он вспомнил, что не далее как вчера вечером начальник губернского жандармского управления передал ему свежую конфискованную листовку, подписанную «Бакинский комитет РСДРП большевиков» и обращенную как раз к новоприбывшим войскам. «Братья солдаты! — прочитал он в той листовке. — Вас привели сюда, чтобы стрелять в нас, рабочих людей, добивающихся улучшения своей и вашей, солдаты, участи…»


— Как вам это нравится, Ванечка?

Фиолетов и Джапаридзе возвращались с заседания стачечного комитета, и оба мысленно еще были там, еще не остыли от жаркого бесполезного спора.

— Сказать по правде, Алеша, не очень. Даже совсем не нравится.

— Мне тоже.

— Наш стачечный комитет трогательно напоминает персонажей крыловской басни…

— Лебедь, рак да щука? — догадался Джапаридзе.

— Совершенно верно… После сегодняшних разговоров я начинаю опасаться за судьбу стачки.

— От них можно ожидать любой подлости… Меня поражает этот Аракельян. Предложить выйти на демонстрацию, чтобы первыми открыть стрельбу по казакам и полиции, — что может быть абсурднее?

— А грабить магазины?! Нет, господа Шендриковы или беспросветно глупы, или… провокаторы.

— Думаю, Ванечка, что последнее вернее. С каждым днем они прилагают все больше усилий, чтобы сорвать забастовку.

Разговор на заседании стачечного комитета шел о рабочей демонстрации, провести которую предложил Джапаридзе. Вопрос предварительно обсуждался на заседании Бакинского комитета, и все единодушно согласились, что демонстрация должна быть обязательно мирной. Многотысячные колонны забастовщиков пройдут по улицам города до Парапета, неся плакаты с требованием восьмичасового рабочего дня и свободы собраний. Это были два основных пункта, на которые не соглашались нефтепромышленники, и внушительная демонстрация должна была им напомнить о решимости рабочих бороться до конца.

И вот теперь эти провокационные заявления шендриковцев и дашнаков. Дашнаки вообще потребовали отсрочить манифестацию на десять дней, чтобы за это время привезти оружие из Эривани. Большевики, естественно, отказались звать народ под пули и нагайки, после чего Илья Шендриков бросил в лицо Джапаридзе свои излюбленные словечки — «оппортунисты» и «трусы».

…— Зайдемте ко мне, — прервал размышления Джапаридзе. — Мои домочадцы всегда рады вам.

— С удовольствием, Алеша. Мне тоже очень нравится у вас.

Семья Джапаридзе жила в Сабунчах. Квартиру получила жена Алеши — Варвара Михайловна, Варо, как называл ее муж по-грузински, устроившаяся учительницей в школе, которая открылась на нефтепромыслах «Московского товарищества».

Квартирка была маленькая, но как разительно отличалась она от конуры, в которой ютился Фиолетов! Высокие потолки, каменные, а не дощатые степы, много цветов на подоконниках, этажерка с книгами, небольшой письменный стол, за которым Варвара Михайловна проверяла ученические тетрадки.

— Заходите, Ванечка. — Джапаридзе пропустил Фиолетова вперед и улыбнулся: — Только, пожалуйста, помните о пороге.

У входной двери был высокий порожек, и Фиолетов по близорукости часто спотыкался о него и всякий раз весело смеялся над собственной неуклюжестью. За это Варвара Михайловна в шутку прозвала Фиолетова Иваном Спотыкалычем.

Фиолетов все-таки споткнулся, но не нечаянно, а из простого озорства; под настроение он любил и умел пошутить, и при этом объектом шутки чаще всего избирал собственную персону.

— А у нас, кажется, гость, — сказал Джапаридзе, заметив в прихожей на вешалке инженерскую фуражку. — По-моему, это Мешади Азизбеков, о котором я вам давеча рассказывал. Я с ним впервые встретился несколько дней назад, но когда мы разговорились, мне показалось, что я знаю его по меньшей мере лет сто. Удивительно интересный человек.

Мешади Азизбеков был коренной бакинец и возвратился в Баку из Петербурга по той причине, что Технологический институт, в котором он учился, власти закрыли. Учась в институте, он не раз участвовал в политических демонстрациях, студенческих сходках. Первый раз был арестован в 1897 году, а через год стал членом РСДРП. По приезде в родной город он по явочному адресу разыскал Джапаридзе, который сразу же свел его с большевиками.

…— Эту литературу дома держать небезопасно.

— Я ее снесу в библиотеку и сразу же раздам, кому следует.

— Очень хорошо, Варвара Михайловна.

— Кажется, к нам кто-то приплел. Судя по небольшому грохоту, это должен быть Ванечка. Он, наверное, опять споткнулся о наш порог.

— А нам можно? — спросил улыбающийся Джапаридзе, распахивая дверь в комнату.

— Да уж так и быть, — в тон ему ответила жена. — Здравствуйте, Ванечка! Вы, кажется, опять изволили споткнуться?

— Изволил, Варвара Михайловна. Я же ведь Спотыкалыч.

Джапаридзе протянул Азизбекову руку.

— Здравствуйте, Мешади… И познакомьтесь. Это Ванечка Фиолетов. Вы о нем уже слышали от меня.

— И не только от вас, — добавил Азизбеков, дружески улыбаясь Фиолетову. — Рад вас видеть.

В отличие от Джапаридзе лицо Азизбекова почти все заросло дремучей черной бородой, широкими усами и густыми бровями, выразительно оттенявшими острые, чуть навыкате глаза.

— Что нового в стачкоме? Вы, наверно, оттуда? — спросил Азизбеков.

— Срывается демонстрация.

Джапаридзе рассказал о последнем заседании стачечного комитета.

За каждого убитого на манифестации армянина дашнаки намереваются убить десять казаков. Не больше и не меньше!

— Ну и ну… — Азизбеков покачал головой. — Впрочем, ничего другого от них и ждать нельзя.

Несмотря на свою типично восточную внешность, он не отличался кавказским темпераментом, а был неизменно спокоен и добродушен.

— Обидно-то как, — сказал Фиолетов. — Победа близка, а они только тем и занимаются, что вставляют нам палки в колеса.

— По дороге в этот гостеприимный дом, — Азизбеков бросил беглый взгляд на Варвару Михайловну, — я зашел к товарищу Монтину и там встретил нашего связного, запамятовал его фамилию, кажется Байрамова, и он рассказал, что Шендриковы уговаривали его и других рабочих с промысла Нагиева завтра выйти на работу. Мол, мы уже добились всего, чего можно, а что касается свободы собраний, то пролетариату не привыкать собираться и без разрешения властей.

— Каковы негодяи! — воскликнул Джапаридзе. — Самовольно прекратить забастовку…

— На заседании стачкома об этом они не обмолвились ни словом!

— Надо срочно выслать пикеты на промыслы Нагиева. — Джапаридзе посмотрел на Фиолетова.

— Хорошо, Алеша, я этим займусь.


Фиолетов надолго запомнил пасмурное холодное утро двадцать третьего декабря. Шел мокрый снег, с моря дул порывистый, слепящий ветер, под ногами хлюпала жирная нефтяная грязь.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*